Погоня за счастьем - Ренье Элизабет - Страница 29

— Я полагаю, на берегу вашего озера есть скамейка?

По спине у него пробежала дрожь, а галстук вдруг сделался чересчур тесным. Поглядывая на него из-под полей шляпы, Арабелла и забавлялась, и досадовала одновременно. Ей казалось, что захоти она, и Ричард за какой-то час станет ее рабом. И тем не менее… Интересно, можно ли будет научить его принятой в ее кругу небрежно-изысканной манере говорить и одеваться? Неизвестно еще, умеет ли он мало-мальски сносно танцевать. О нем еще многое предстоит узнать. Но это поможет ей пережить унылые месяцы траура, когда нельзя принять приглашения даже на те подобия балов, которые устраивают неотесанные соседи. Ей говорили, что многие дамы здесь увлекаются садоводством! Эта мысль заставила Арабеллу содрогнуться.

— Вы озябли? — озабоченно спросил Ричард. — Не проскакать ли нам немного галопом?

— Вон до тех деревьев? Я полагаю, вы заметили, что я последовала вашему совету и взяла лошадь из дядиной конюшни. Это животное, надеюсь, не испугается всяких диких лесных зверей.

При ее упоминании об эпизоде, о котором сам он старался не вспоминать, Ричард вспыхнул:

— Я… я должен извиниться перед вами, мэм.

— За что же? — недоуменно вскинула она брови.

— За то, что не пришел вам на помощь вчера, когда…

— Вы вели себя правильно, сэр. Для чего еще нужен тогда грум, если не для таких случаев?

И она поскакала через лужайку, а он растерянно смотрел ей вслед.

«Другие женщины увидят в тебе только внешние проявления слабости», — сказала Кейт. Но Арабелла не сочла это слабостью. Она по-прежнему относилась к нему так, как он этого хотел — как слабая одинокая девушка к своему защитнику. Если он сумеет продолжать в том же духе, чтобы она смотрела на него восторженным взглядом… Если привыкнет принимать мгновенные решения, совершит какой-нибудь доблестный поступок на ее изумленных глазах… Тогда возможно даже, что быль обернется волшебной сказкой.

Кейт, у которой после ссоры с Ричардом на сердце лежала свинцовая тяжесть, нетерпеливо вздыхала, пока Бетси Тернер, путаясь и запинаясь, с трудом осиливала заданный для чтения отрывок текста. Чувствуя на себе взгляды мальчишек, девочка немного повернула головку, так что солнце, заглянувшее в класс, заиграло на ее золотистых локонах.

— Ты хотя бы понимаешь смысл того, что читаешь? — перебила ее Кейт.

Бетси обиженно раскрыла невинные голубые глаза:

— Конечно, мэм. Только это довольно трудно.

— Трудно потому, что ты не очень-то пытаешься понять. И главное — тебе это нисколько не интересно. Садись и слушай, как это должно звучать.

Ей вспомнился благоговейный голос Джеми: «Вы учите детей, как читать эти чудесные слова?»

Снова вздохнув, она начала читать. Всего несколько часов назад жизнь была так прекрасна. К ней пришел Ричард, она нашла мальчика, жаждущего знаний, которые она могла предложить ему. Однако она в гневе прогнала Ричарда, а когда спустилась вниз с первыми лучами солнца, то обнаружила, что исчез Джеми. Наверное, страх перед матерью оставался главным в его жизни. А теперь эта избалованная кривляка убивала слова поэта, в то время как Джеми, наверное…

И вдруг она услышала стук костыля. Взглянув в окно, Кейт остановилась на полуслове. Мальчик, согнувшись вдвое под тяжестью вязанки дров, неуклюже ковылял вдоль улицы. А в конце улицы, у старой хибарки, стояла женщина, именующая себя его матерью, — в замызганной юбке, чумазая, с палкой в руке.

Сверкнув глазами, Кейт отбросила книгу и, велев детям продолжать чтение самостоятельно, вышла из класса, взяла плащ и кошелек и поспешила следом за Джеми. Когда она догнала его, мать уже набросилась на мальчика. Его тщательно связанный веревочкой костыль валялся на земле, распавшись на части, а сам Джеми тщетно прикрывал голову от сыпавшихся на него ударов.

Кейт схватила женщину за руку и вырвала у нее палку.

— Позвольте сказать вам несколько слов, сударыня, — произнесла она спокойно, хотя у нее чесались руки отдубасить этой палкой неряху так, чтобы она взмолилась о пощаде. Но это не решило бы ее задачи. Не обращая внимания на поток брани, хлынувшей из безобразного рта, она продолжала: — Вы, по-видимому, не слишком любите своего сына.

— А за что его любить? Его папаша, лавочник, под мухой сделал мне сынка, а на следующий день окочурился от натуги. — Ее смех подхватила стоявшая в дверях соседка.

Кейт сжала кулаки и сделала над собой усилие, чтобы не сорваться.

— Значит, он вам не нужен?

— Он может просить милостыню, как та девчонка, которую вы подобрали, только мне приходится пинками выталкивать его на улицу.

— Во сколько вы его оцениваете?

— Во сколько? — Она презрительно плюнула. — Да он ломаного гроша не стоит.

Кейт открыла кошелек.

— Значит, если я предложу вам за него гинею, это будет справедливо.

Женщина раскрыла рот, а глаза ее в то же время сузились словно щелки. Грязные пальцы уже потянулись к монете, но лицо вдруг приняло хитрое выражение.

— Если вы хотите забрать его себе, мистрис, так он обойдется вам подороже гинеи. Старый сквайр за месяц давал ему больше.

— Но старый сквайр умер, а новый вам таких денег не предложит. Хорошо, пускай будут две.

Она услышала, как за ее спиной перешептываются женщины, подошедшие поближе, чтобы не пропустить развлечение. Джеми, ожидая решения своей судьбы, сжался в комок у стены лачуги и переводил взгляд с матери на Кейт. Его мать обвела женщин мутными глазами и нагло пощупала пальцами ткань плаща Кейт.

— Я бедная женщина, мисс Хардэм. Я не такая ученая, как вы, чтобы зарабатывать хорошие деньги. И мужчины, которые приходят ко мне по ночам, все люди простые, не чета вашим…

Кейт задохнулась и инстинктивно подняла руку. Она вдруг поняла, что вокруг стало очень тихо. Ее щеки пылали, а глаза матери Джеми горели бесстыдным торжеством. Собрав всю свою волю в кулак, она опустила руку в кошелек и вынула пригоршню монет.

— Я даю вам пять гиней, и это мое последнее слово, — сказала она так же спокойно. И повернулась к стоявшим в кружок женщинам: — Вы все будете свидетелями этой сделки. Я покупаю Джеми у его матери. Она больше не будет иметь на него никаких прав. Вы согласны с этим?

Они закивали, изумленно глядя на нее. Впрочем, после этого ни один поступок мисс Хардэм уже не был способен их удивить.

Мать Джеми пересчитала блестевшие на солнце монеты, глядя на них с вожделением. Затем, довольно посмеиваясь, побрела в трактир. Не обращая внимания на глазевших на нее женщин, Кейт положила руку на плечо мальчика:

— Пойдем, мальчуган, теперь ты принадлежишь мне. Через несколько минут у моих учеников второй завтрак — хлеб с молоком. Мы и для тебя найдем кружку.

Еще не успев до конца осмыслить происшедшее, мальчик послушно пошел следом за ней к ее дому. У дверей Кейт остановилась и прислушалась. Затем быстро завела мальчика внутрь и сказала несколько слов вдове, приходившей каждый день помогать ей по хозяйству. Оставив класс на попечение Джудит, она надела шляпу и снова вышла.

Когда маленький отряд всадников достиг церковного двора, она уже стояла у ограды, невинно любуясь на скользившие по заливу рыбачьи лодки.

Слабо протестующий пастор семенил между памятниками впереди сэра Генри Глинда. За ними, потупясь, следовали два таможенника. Было видно, что они мечтают перенестись куда-нибудь за тридевять земель. Женщины, предвкушая новое развлечение, подошли поближе.

Новости распространились быстро, и вскоре вся деревня вышла и встала кругом церковного двора. Мужчины нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Впрочем, долгие годы опасного промысла научили их сдерживать эмоции. Джесс Тернер, засунув большие пальцы за брючный ремень, незаметно подмигнул Кейт поверх голов таможенников. Но ее ответная улыбка сменилась озабоченным выражением, стоило ей увидеть за могучим торсом Джесса долговязую фигуру и растрепанные патлы Вилли, который сегодня по какой-то причине не явился в школу.