Погоня за счастьем - Ренье Элизабет - Страница 6

Несмотря на трудности, они находили возможность видеться. Годы выработали у Ричарда привычку избегать неприятностей и сторониться отца, неизменно смотревшего на него с мрачной укоризной. У него в запасе было много потайных мест, где можно спрятаться. Для Кейт все было труднее. Она любила мать и расстраивалась, когда приходилось ее ослушаться. Но ее любовь к приключениям не знала преград. Ничто не могло обуздать ее решимость. К тому же она была убеждена, что не делает ничего плохого. Ричард был одинок, она дарила ему дружеское общение и делилась смелостью, которой обладала с избытком. Ей очень хотелось учиться, и Ричард пересказывал ей все, что знал сам, давал почитать книги. Что может быть естественней и проще?

Мама Кейт смирилась с неизбежным и радушно принимала Ричарда в их скромном домишке, хотя он и приходил к ним украдкой. Но когда умер его отец и Ричард понял, что теперь свободен от его подавляющего влияния, первым его распоряжением было принимать Кейт в усадьбе в любое время как гостью и друга.

Сейчас она вошла в библиотеку быстрой, решительной походкой, и все вокруг забурлило энергией, которая перелилась в него по ее протянутым рукам.

— Какой ты бледный! Наверное, долго сидел тут один и тосковал.

Он предложил ей стул, но она опустилась на пол, и юбка ее темно-красного платья раскинулась вокруг мягкими складками. Огонь от камина позолотил темные кудри. Ричард со вздохом уселся в большое кожаное кресло, где и правда провел весь день в печальном раздумье.

— Мы все понесли большую утрату, но для меня сэр Чарльз был единственным другом — кроме тебя. Он был человеком широкого кругозора, однако для него не имело никакого значения то, что я знаком лишь с этим маленьким уголком Суссекса и никогда не бывал в Лондоне, не интересуюсь жизнью общества.

— Но ты сам этого не хочешь.

— Это так. Но мне пора расширить свои горизонты, побывать хотя бы в Лондоне.

— Ты возьмешь меня с собой? — спросила она, пристально глядя на огонь.

— Конечно. Ты поедешь со мной под видом моей сестры.

Кейт сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Она понимала, что он ее поддразнивает, и тем не менее слово «сестра» причинило ей неожиданную боль. Она отмахнулась от этого странного ощущения и, откинув голову, расхохоталась.

— Ты можешь вообразить меня великосветской леди? Но не бойся, я тебя ни за что не в опозорю. Пока у тебя гостила тетушка, я присматривалась и прислушивалась. Вот гляди, я покажу тебе кое-что!

Она вскочила и отбежала к двери. Затем направилась к нему семенящей походкой, ссутулив плечи, опустив темные ресницы.

— Любезный сэр! От вашей жуткой сырости я, кажется, схватила простуду. Боюсь, что не переживу этих ужасных морских туманов. Ради бога, сходите наверх за моей теплой шалью.

Она так достоверно и смешно изобразила тетушку Ричарда, что он хлопнул себя по коленям, схватил ее за руки и рассмеялся:

— Никогда не меняйся, Кейт. Когда того требует вежливость, я наношу визиты соседям и достаточно насмотрелся на светских дам. Заставить тебя усвоить их манеры — все равно что подрезать крылья кроншнепу, который парит над заливом. Или держать на привязи чистокровную лошадь, для которой естественно нестись, обгоняя ветер.

— Но я же не чистокровная лошадь, Ричард, — проговорила Кейт с внезапной грустью. — Мой отец был капитаном шхуны, мать — швеей. — Она вскинула голову. — Но я горжусь ими. Отец был смелым и честным человеком и ни от кого не зависел, мама — доброй и трудолюбивой. Но я все равно не твоего поля ягода.

Он нежно поцеловал ей руку.

— Разве для меня это когда-либо имело значение? Я не хочу видеть тебя другой, разве что…

— Ага! Так, значит, во мне есть нечто такое, чего ты не одобряешь?

Он сдержался, чтобы не засмеяться, когда она напустила на себя оскорбленный вид, и серьезно ответил:

— Ты знаешь, что я не одобряю твоего участия в наших ночных экспедициях. Одеваться в мужскую одежду сейчас, когда выросла, и общаться с этим неотесанным народом…

Кейт подобралась, вскинула голову и воскликнула:

— Вот как! Ты все-таки хотел бы подрезать мне крылья. Думаешь, я смогу жить без риска? Разве в моих жилах нет отцовской крови? Какие приключения могут ждать женщину в нашей уединенной деревушке? Вот будь я мужчиной!..

Ее плечи поникли. Она протянула вперед руки, и огонь камина осветил ее маленькие кисти с изящными пальчиками.

— Но я не мужчина, — пробормотала она.

Ричард молча наблюдал за этим всплеском темперамента. Но настроение Кейт уже опять изменилось с той быстротой, которой он не переставал удивляться, и она с улыбкой пожала плечами:

— Так что мне придется довольствоваться тем, чем наделил меня Бог. А что касается нашего промысла… я брошу его, когда придет время, а не тогда, когда ты прикажешь мне это сделать.

И она метнула на него вызывающий взгляд.

— Очень хорошо, — мягко произнес Ричард. — Раз мне тебя все равно не отговорить, мы можем обсудить, где нам прятать товар теперь, когда нельзя пользоваться пещерой сэра Чарльза.

— Пока нельзя, — добавила она. — У сэра Чарльза нет сыновей. Может быть, замок так и останется пустым, или его купит кто-нибудь из соседей.

— Соколиный замок — майорат. Наследником сэра Чарльза является его брат Генри, который только и ждет — по словам сэра Чарльза, как хищная птица на их фамильном гербе, — чтобы схватить добычу.

— И это тебя так огорчает? Ты же был другом и доверенным лицом сэра Чарльза. Ты сможешь убедить его брата, что в его интересах помогать нам.

Ричард покачал головой:

— Чарльз редко упоминал о своем брате. Они однажды так сильно поссорились, что он приказал в случае своей смерти известить о ней Генри только после похорон, чтобы быть избавленным от его лицемерного присутствия.

— Но ведь ты-то с ним не ссорился!

— Скоро это может случиться. Сэр Генри Глинд — мировой судья.

Кейт, потрясенная, взглянула на него.

— Значит… теперь все изменится. Магистрат у нас под самым носом! Если он станет исполнять свои обязанности и здесь, то таможенники… — Она прищелкнула языком. — Ох, Ричард, ты можешь вообразить их лица? Больше им не коротать вечера в Соколином замке, не хлестать бренди, которое им надлежало конфисковать. Мне их почти что жаль.

— Будь серьезной, — нахмурился Ричард. — Это может означать, что в нашем графстве контрабанде пришел конец.

— Ну уж нет! Разве что наша игра в прятки станет немного опаснее. Нас пятьдесят человек. И против нас два таможенника!

— Они могут призвать себе на помощь солдат.

— Ха! Если это и случится, мы что-нибудь придумаем.

Он не ответил, и Кейт пристально вгляделась в его лицо.

— Ты хочешь сказать… что отказываешься? — недоверчиво проговорила она. — Это невозможно. Все теперь полагаются на твой ум, на твои организаторские способности. Тебе-то деньги не нужны, но многим они необходимы позарез. Сейчас их дети сыты, одеты и могут учиться на деньги, вырученные от контрабанды. Ты хочешь лишить их этого?

Ричард со вздохом поднялся и отошел к камину.

— Ты слишком высокого мнения обо мне. Уверяю тебя, есть люди более подходящие, чтобы возглавлять шайку, чем я. Многие промышляли контрабандой в этих местах задолго до того, как я к вам присоединился.

— Но далеко не так успешно и только от случая к случаю. Без денег сэра Чарльза, на которые мы нанимали грузовые суда на той стороне Канала, без помощи его друзей на всем пути до Лондона…

Ричард резко повернулся к ней:

— Вот именно! Это была заслуга сэра Чарльза, а никак не моя.

— Нет, Ричард. Сэр Чарльз всего лишь прикрывал нас. А операции планировал только ты и развозил его письма, находил надежные тайники, разъяснял каждому его задание.

— Пока мы ни разу не сталкивались с настоящей опасностью, — прибавил Ричард с горечью. — Ты думаешь, я смогу возглавить их, если случится драка? Прошлой ночью…

— Никто, кроме меня, не знает, что ты…

— Что мне стало плохо от страха?