Древо Мира Грез (СИ) - Оленик Виктория - Страница 5

— Ну мам! — возмутилась я, но тут же стушевалась под строгим взглядом. — Ээээ… Ну, хорошо, уговорила, не буду я больше ругаться…

— Вот то-то, — довольно улыбнулась мамуля. — Тауру не видела? Надо гостей отпустить, а то до утра от них не избавимся.

Я зевнула и потянулась.

— Я схожу за ней, если надо…

— Сходи-ка, ладно? — мама убрала со стола тарелки, расписанные Солонием, и вздохнула. — Пропасть, я когда-нибудь от этой гадости избавлюсь? Чтоб этого Солония…

— Мама, не ругайся! — мстительно прервала я ее. Мама аж надулась, но благоразумно промолчала.

Стоило мне войти в усадьбу, как я поняла, что что-то не так, что-то изменилось… Знакомые предметы, любимое вельветовое кресло в прихожей, скрип пятой ступеньки на лестнице — всё это было привычным, успокаивающе родным… Но всё равно мне стало не по себе: изменилась сама атмосфера.

Усадьба будто бы спала — погруженная в свои раздумья, мрачная, древняя… Мне показалось, что кто-то тихо нашептывает в темноте слова старой магической песни. Бред, конечно, игра сознания. Испугалась темноты, как маленькая девочка!

Я щелкнула по флакону со светом, надеясь, что непонятное чувство испарится вместе с тьмой. Свет загорелся, чувство осталось.

— Таура! — я подошла к лестнице на чердак. Надеюсь, сестра услышит меня — совсем мне не улыбается идти наверх… особенно, когда у меня приступ фобии.

Надежда моя, увы, не оправдалась. Сестра не отозвалась — верно, заснула и теперь ничего не слышит. Я постояла еще немного, прислушиваясь к шепоту дома, потом схватила со стены переносной фонарик и медленно двинулась наверх. Воображение услужливо подсовывало разные кошмары — от монстра с синими руками до злобного Отреченного[6], жаждущего мести. Лезут же в голову всякие глупые мысли!

Ступеньки у нас всегда слегка поскрипывали — обычно на это даже не обращали внимания, но сейчас, в ночной тишине, скрип этот резал уши, словно оркестр расстроенных скрипок… или современная музыка с ее бесконечно повторяющимися звуками. Что одинаково отвратительно, если честно. То ли дело древняя музыка — неуловимая, мягкая, погружающая в мир грез наяву.

Я вспомнила свою любимую мелодию и тихо стала напевать ее себе под нос… «Избранник мира грез, куда ты держишь путь? Ужель надеешься вернуть…» Я нахмурилась, пытаясь вспомнить строчку, но так и не вспомнила. Плюнув на это неблагодарное занятие, я быстро перепрыгнула оставшиеся ступеньки… А все-таки свое дело песенка сделала — страх испарился.

На чердаке стоял холод — эту часть дома мы не отапливали, а дело как-никак катилось к осени, ночи прохладные стали… Удивительного тут ничего нет, я вот только не пойму, что в таком холоде делает Таура. Шла бы в комнату, все ж теплее.

— Таура, — тихо позвала я, щелкая по флакону. Вот ведь пропасть! Эти новомодные штучки всегда ломаются в самый неподходящий момент! Я разозлилась и стукнула фонариком по стене. Как ни странно, он не разбился, наоборот — замерцал тусклым синеватым светом. — Тьфу на тебя, зараза ты этакая.

Сестричка мирно себе посапывала в кресле… Мне аж завидно стало — настолько чудесная картина открылась моим глазам. Кипы бумаг, связки старых книг, разбросанные письма…и посреди всего этого сокровища — Таура с растрепанной прической, нежно сжимающая в руке коробочку от подарка Нероса. Тьма, а я-то уж думала, сестру монстр какой сожрал! Нельзя же так пугать!

Я поставила фонарик на ближайший сундук и подошла к сестре. Даже жалко как-то будить, так крепко спит…

— Таура, подъем к тебе пришел… — едва слышно прошептала я. Что-то неправильное в ее сне, словно чего-то не хватает… Я присела на корточки, осторожно высвободила коробочку и, дотронувшись случайно до ее пальцев, вскрикнула от неожиданности. Холодные, абсолютно холодные, словно лед! А на внешней стороне ладони блеснуло очередное дерево — самое темное, самое унылое из всех. Трудно поверить, что эту мерзость могла нарисовать романтичная Таура. Сестре это, конечно, труда не составит — с помощью магии и не такое можно нарисовать, но все-таки мрачновато для нее…

Тонкая линия выжженной кожи обрисовывала силуэт дерева, и мне вдруг на миг показалось, что рисунок шевелится, что он живой… Будто под кожей какое-то существо…

«Там-там» — начали отбивать часы, и я вздрогнула… Живой рисунок тут же застыл…

Ну да, живой, как бы не так! Расселась тут и нафантазировала невесть чего… Я обернулась, чтобы посмотреть на стоящие в углу напольные часы, и вздохнула. До настоящего Дня Рождения сестры осталось ровно пять минут.

— Таура, подъем! — я крикнула громко и даже потрясла сестру за руку, но ответа не дождалась. Как и реакции: казалось, что сестра без сознания… Что-то непонятное.

Я нахмурилась и потрясла Тауру за плечо.

— Сестричка, милая, давай просыпайся!

Но сестра, вместо того, чтобы проснуться, как-то обмякла, словно… Нет!

Я не на шутку перепугалась, принялась тормошить ее и громко звать по имени… Нет, быть не может!

— Таура! — наконец не выдержала я и ударила сестру по щеке. Ее голова безжизненно мотнулась в сторону, и тут Таура вздрогнула, судорожно, с дрожью, вдохнула и резко распахнула глаза… Безумные глаза, с плескающимся внутри ужасом, но все-таки она их открыла.

— Он… пришел, пришел… за мной… не хочу, не хочу, тебя не существует!!! — прошептала она с ужасом.

— Все в порядке, всё в порядке, это просто кошмар… Дикий кошмар, — я быстро гладила руку сестры, пытаясь ее успокоить, а сама прикидывала, сколько времени уйдет, чтобы позвать доктора… Это не нормально, руки по-прежнему холодные, а уж этот ее бред…

— Не существует тебя, не существует! — продолжала шептать Таура, смотря прямо на меня и в упор не видя. — Уйди, порождение тьмы, сгинь…

— А, пропасть! — подскочив к окну, я распахнула его и крикнула, во всю силу, на которую была способна: — ДОКТОРА СЮДА!!! БЫСТРЕЕ!!!

Надо отдать должное доктору Рани — он отреагировал моментально. Поперхнувшись нектаром, он отбросил стакан в сторону и пулей выскочил из-за стола. Через несколько секунд хлопнула входная дверь…

— Катись оно всё!!! — я бросилась обратно к сестре. Она перестала шептать, только смотрела на мир пустыми глазами… По щекам катились слезы. Она была и здесь, и не здесь, будто бы в трансе…

— Что стряслось? — доктор вбежал по лестнице и тут же припал к стенке, тяжело дыша и прижимая руку к сердцу. Ну вот, только мне тут еще инфаркта не хватало!!!

— Она спала, а потом…

— А ну-ка отойди! — перебил меня Нолр, живо оценив ситуацию. — Отойди, отойди, я сказал! Иди лучше маму позови, мне помощь нужна… Да живее, живее, я пока ее вниз перетащу…

Я, наверное, глупо хлопнула глазами, поскольку доктор неожиданно рявкнул:

— Живо!

Только тут до меня дошло, чего же от меня хотят… Развернувшись, я бросилась вниз по лестнице… Ну и праздник, ну и кошмар!

Таура не пришла в себя — ни в тот вечер, ни на следующий день, ни через неделю… Доктор почти поселился у нас, он проводил у постели моей сестры большую часть дня. Что-то писал в своей тетради, рассматривал рисунки деревьев, пытался поговорить с Таурой… но все без толку. Сестра продолжала и жить, и не жить одновременно. И магия здесь оказалась бессильна.

Осень подкрадывалась незаметно, сметая яркие краски лета, вороша кучи облетевших листьев, прогоняя юрких птиц. Лето еще не закончилось, но в воздухе уже застыло предчувствие первых холодов. Я поймала наполовину желтый лист и задумчиво отпустила его лететь по ветру.

— Чего грустишь? — Дзинь мотыльком пролетела мимо меня. — А! От работы отлыниваем?

Фейка зависла в воздухе и кивнула в сторону моей матери, которая как раз внимательно осматривала деревья — нет ли серьезных повреждений, готовы ли к зиме и все такое. По мне, так скука полная, но мама у меня человек более ответственный.

— Ничего я не отлыниваю! — возмутилась я, пытаясь поймать Дзинь за крылышко. Бесполезно — всё равно что ловить рыбу в водоеме голыми руками. — Дзинь, давай сюда…