Древо Мира Грез (СИ) - Оленик Виктория - Страница 78

— Оооо, это получше воровства занавесок будет! — Дзинь высунулась из-за кос и потерла ручки. — Ну что ж, берегитесь, ученые детки, я иду! Щас как…

Я поймала фейку за крыло и засунула в карман.

— Линд, сколько учеников у тебя остается после сессии? Ну хотя бы целых?

— Полтора, — усмехнулся черноволосый. — Иногда одна восьмая, — он чуть дольше посмотрел на меня и улыбнулся. — Не волнуйся, у нас ничего не пропадет просто так.

— Некромантия? — фейка высунула из кармана голову.

— А чего добру пропадать?

Создатель, с кем я только связалась? Эти профессора хуже Отреченных во сто крат!

Мне снился замечательный сон, я сидела на берегу и смотрела на синие огоньки звезд. Такие звезды могут быть только во сне — крупные, как бусины, яркие, четкие. Я смотрела и смотрела, и мне казалось, будто я тоже звезда, часть какой-то великой системы, часть чего-то такого, что имеет смысл, что не просто так живет, не просто существует, а существует зачем-то. Эта цель казалось важной, но, что самое интересное, я понятия не имела, что это за цель. Она просто была, и мне этого хватало.

Но когда я откинулась на песок — теплый и мягкий, такой настоящий, такой живой! — я задремала. Сон во сне — это так странно. К миру грез вообще можно привыкнуть, или он каждый раз открывает нечто новое?!

— Просыпайся, — что-то маленькое и золотое кружилось перед глазами. Помедлив, я решила проснуться, чтобы назойливая мошка наконец успокоилась. Решила проснуться и… проснулась.

Город. Такой странный город.

— Пора учиться, — Дзинь сидела на маленьком золотом облачке пыльцы, скрестив ноги и сурово хмурясь.

— Учиться? — я поморгала, удивленно оглядываясь. Создатель, что за причудливое место могут создать грезы! Изогнутые, кривые, веерообразные, древесные, высокие, низкие, круглые… словом, здания всех мыслимых и немыслимых форм и расцветок… уходили куда-то вдаль, в радужный воздух. Да, радужный воздух — мелкие искры вспыхивали то там, то тут, складываясь в загадочные узоры радуги. Этот мир был не похож ни на что и сразу похож на всё.

— Учиться, — фейка торжественно кивнула. — Я твой спутник. Я покажу тебе то, что ты должна уметь. Это долгий процесс, но идущий осилит дорогу, ищущий знания — найдет.

Каюсь, фейку я прослушала, слишком занятая разглядыванием причудливого города. Здания оказались еще не самым подозрительным элементом нового мира, тут были еще растения — в том числе и ходящие на листьях, как на ногах, — и дороги, вьющиеся вокруг зданий, словно лианы… да чего тут только не было!

А люди? Или это не люди? Зачастую я даже не могла понять, кто передо мной, какой формы и какого цвета. Некоторые жители были весьма симпатичны: например, серебряный шар с большими глазищами, или золотой шар… Или иногда краем глаза я замечала людей, которые при пристальном рассмотрении людей напоминали примерно также, как амебы.

Я перевела взгляд на фейку и вздохнула. Некоторые вещи — точнее, некоторые мелкие — остаются врединами даже во сне.

— Духи, — фейка проследила за моим взглядом. — Это Город.

— Город? И что за город? — я потерла глаза. Нет, ну это мне точно все снится!

— Просто город нашего уровня. Здесь тебе легче будет учиться. Сегодня надо освоить материализацию!

Я рассмеялась. Материализация — сказки эльнолвов, это все знают! Нельзя из ничего создать что-то.

Хотя это же мир грез.

— Хватит ржать! — фейка недовольно фыркнула, мигом став похожей на привычную Дзинь. — И вообще, ты мне речь сбиваешь! Слушай сюда.

Фейка — и вдруг речь! Я выпрямилась: надо послушать.

— От то-то же! Ты должна представить предмет в мельчайших подробностях. Понимаешь, этот мир — он как бы откликается на твои потребности, здесь нет материального, это сплошная… ммм… как же эта штука? — фейка достала блокнот из воздуха и что-то внимательно прочитала. — А, вот! Энергия.

Я хмыкнула. Что-то мне все это напоминает лекции по мифологии эльнолвов.

— Тьфу на тебя! — вздохнула фейка. — Подумай о чем-нибудь таком, что тебе нужно.

Глупость какая-то. Я вздохнула и задумалась. А что мне нужно-то?

Я думала и думала, но мои мысли постоянно скатывались не туда, куда надо. Картины… мне надо найти картины. Но где? Может, как-то через мир грез добраться? Можно ли их уничтожить изнутри…

— А колодец-то тебе зачем?

Я открыла глаза и удивленно ойкнула. И правда — колодец-то мне зачем?

— Что это? — я встала и осторожно подошла к колодцу. Черный, бездонный, с противной скользкой зеленью на стенках.

— Колодец, — мрачно повторила фейка. — Весс, нет бы золота и брильянтов пожелала! Ну хоть бы арэнов кучку! А то колодец, еще такой мерзкий, фииии!

— Это не я, это моя голова, — я перегнулась через стенку и посмотрела вниз, в черное ничто. Ну и что там на дне? Может, арэны действительно?

— У тебя в голове у гномов обитель зла[89], - вполне справедливо заметила фейка. Я фыркнула, но зря: колодец почему-то вдруг дрогнул, завращался, и я, завопив от ужаса, затянулась в черное ничто.

Меня здесь не ждали. Ни единого звука не раздавалось в черно-белом пространстве, никаких слов, только мрачная тишина, настолько неестественная, что давила на уши. Меня не связывали заклинаниями, люди в масках не выскакивали из-за угла — я была здесь одна. Наконец-то.

Я посмотрела на небо, чувствуя себя мышкой, из любопытства заглянувшей в желудок кошки. Небо, как небо, разве что облака застыли на одном месте и никакого ветерка тебе, никакой… жизни. Желудок, надо сказать, так себе, хотя детально прорисованный. Я провела рукой по воздуху, представив, что это всего лишь картина, и правда — на руке осталась черная краска. Знания творят чудеса.

Но если не считать такой мелочи, как неподвижность и краска, мир казался до невозможности реальным. Вокруг росли деревья — изогнутые, тянущие к небу когтистые ветки: просто картинка к мрачным гномикам в голове Отреченного. Дорога позади будто отсекалась белым туманом — за ним, я знала, начинался совсем другой мир грез, яркий и радостный, переменчивый, как сама жизнь. Передо мной же было целых три дороги, как в сказке: прямо пойдешь — встретишь гнома со сковородкой, налево — гнома с молотком, направо вообще не ходи, там гном со скатертью-самобранкой, закормит до смерти.

Я вздохнула и побрела к гному со сковородкой, то есть прямо. Особого выбора у меня и не было — левая и правая дороги оканчивались тем же белым туманом, который подстерегал меня сзади, а вот у гнома со сковородкой оказался целый дворец, чем-то напоминающий торт со свечами. Уродливый такой торт, черно-белый, хмурый, так и поджидающий несчастного именинника, чтобы подпортить праздник своим видом. Но меня, как, впрочем, и большинство именниников, не спросили.

— По-другому запою, когда этот торт меня сожрет на деле, — я перепрыгнула подозрительно черную лужу и остановилась перед лестницей. Ненависть к человеку в маске вспыхнула с тройной силой: вот ведь расстарался, гад, вон какую лестницу нарисовал, еще и витую! Наверняка специально для меня трудился!

Картины. Я отбросила волосы назад и поползла вверх. Мне остается надеяться только на то, что мое восхождение не останется напрасным подвигом, а хоть как-то поможет моей сестре и мне заодно. Сомневаюсь, что удастся уничтожить эту картину изнутри, но вдруг случится чудо, и я узнаю, кто или что стоит за всем этим бардаком с миром грез: было бы очень неплохо.

Хотя, в целом, на что я надеялась, непонятно. Была одна-единственная мысль: если я здесь, значит, что-то мне здесь надо. Но я понятия не имела, что это, зачем и имеет ли смысл, поэтому приходилось полагаться только на внутреннюю уверенность, убежденность, что так надо, пришедшую неизвестно откуда. Приходилось ползти по этим противным и скользким ступенькам, которые уводили на высоту куда больше ожидаемой и постепенно сужались, пока ступеньками не стали называться узенькие полоски камня. Приходилось цепляться за них, чтобы не упасть вниз: понятия не имею, что происходит с человеком, умудрившемся помереть смертью храбрых в мире грез. Что-то мне подсказывало: ничего хорошего, так что к двери я уже добиралась чуть ли не ползком: во всяком случае, встать я не рискнула.