Империя Оствер. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 222

В караулке начинается бойня, в которой дружинники без всякой жалости режут оглушённых и раненых людей. Но меня это уже не беспокоит. Передо мной амбары, где суетятся дружинники Амата, которые сноровисто взламывают мощные двустворчатые складские ворота. Они торопятся, и это правильно, чем скорее мы всё сделаем, тем быстрее сможем уйти.

– Давай! – слышу я команду сержанта.

В первый склад летит сразу три зажигательных снаряда, которые не взрываются, а просто раскалываются. После этого они испускают из своего металлического нутра яркое сияние, и на краткий миг в радиусе двадцати – тридцати метров свет энергокапсулы до семисот – девятисот градусов повышает температуру воздуха. Хорошее оружие, а главное – надёжное и относительно безопасное, разумеется, если его правильно использовать и не находиться от него вблизи, а то и глаз лишишься, и шкуру спалишь. Это я знаю, поскольку не так давно навещал в госпитале своего друга – гвардейца шевалье Нунца Эхарта, которому именно такая зажигательная игрушка роговицу выжгла и половину кожного покрова испепелила. И шевалье ещё повезло, что рядом были целители, которые его, считай, с того света вытащили. Впрочем, я отвлёкся. Встряхнулся. Прогнал посторонние мысли, которые не касаются сегодняшней ночи, и продолжил наблюдать за работой группы Амата.

Несколько дружинников ломами сдёргивают тяжёлый металлический замок на двери хранилища и бегут к следующему. А в открытое помещение, усвоив, что раскидывать зажигалки надо равномерно, вбегают гранатомётчики, которые от дальнего конца склада начинают его поджог. Между мешков, тюков и бочонков с жиром и маслом мелькает тень. Крик! Вспышка! Начинается пожар. Человек смещается к выходу. И всё по новой. Крик! Вспышка! И возникший из нестерпимого жара яростный огонь пожирает всё вокруг. Работа делается быстро. Горит одно здание. Второе. Пятое. Седьмое. Двенадцатое. Яркие языки пламени рассеивают темноту, растапливают лёд и снег, и становится так светло, словно вокруг ясный погожий день.

– Господин граф! – окликает меня Богуч.

– Да? – Отворачиваясь от полыхающих амбаров, я смотрю на лейтенанта.

– Караулку зачистили! Всех северян перебили!

– Проблемы были?

– Только одна. Маги хотели на нашего Верека наехать и забрать себе амулеты шаманов.

– И что?

– Ну, мы им кинжалы под рёбра поставили и вежливо объяснили, что всё захваченное в бою имущество принадлежит графу Ройхо. Они нас поняли.

– Правильно поступили. Собирайтесь, через десять минут уходим!

– Есть!

Я снова сосредоточился на складах. Горит уже пятнадцатое здание. А за ним следом занимается алым пламенем шестнадцатое. Надо спешить, потому что в казармах воинов и посёлке Океанских Ястребов часовые наверняка уже бьют в тревожные колокола и собирают воинов дежурных сотен, которые вотвот рванутся к нам. Правда, их встретят заградотряды, которые находятся между нами. Но сколько они продержатся и смогут ли нанести урон противнику, неизвестно. Хотя о бароне Анхеле и Алае Граче могу сказать точно – они врагов кровью умоют.

Загорается восемнадцатый склад, за ним девятнадцатый. Дело практически сделано. Пора покидать это место.

– Рольф! – повернувшись к пожарищу спиной и направляясь к своему жеребцу, выкрикиваю я.

– Да, господин? – Одетый в полушубок на голое тело оборотень появляется практически сразу.

– Ты прикрываешь! Посмотришь на северян, которые сюда прибудут, и затем уходишь за нами! Защита от духов у тебя теперь надёжная. Так что особо не паникуй. Шаманы тебя и за сотню метров не почуют. Однако и не расслабляйся.

– Понял. – Оборотень согласно мотнул головой.

– Вот и хорошо.

За спиной заполыхало последнее, двадцатое хранилище, и послышался громкий выкрик Амата:

– Всё! Закончили!

– Уходим! – скомандовал я и, поставив ногу в стремя, сел в седло.

Горячий конь подо мной закусил удила, зло всхрапнул и потоптался на месте. Но я придержал его – не надо тратить сил, они ему сегодня ночью ещё понадобятся. Жеребчик немного успокоился, и мой взгляд пробежался по воинам, которые, вновь не понеся потерь, с улыбками и шутками садились на коней. А затем я посмотрел на тройку хмурых магов, которым не досталось трофейное имущество шаманов, и отдал новую команду:

– Десяток Нереха – головной дозор! Десяток Амата – тыловой! Начинаем движение!

Отряд покидает горящие склады и растворяется в темноте. Опять нам на головы посыпался густой снег, а ветер холодит наши щёки. Мы снова победили. Ещё сотня вражеских бойцов и тройка шаманов погибла. С нашей стороны потрачено четыре разрывных энергокапсулы и семьдесят пять зажигательных, мои воины все целы и даже раненых нет. Это просто великолепно! И я этому искренне рад! Второй этап диверсионного рейда окончен. И теперь мы переходим к третьему, наверняка самому тяжёлому этапу – к возвращению домой. Да, это будет проблема, и, как мне кажется, за то, что до сих пор у нас всё так легко получалось, мы ещё поплатимся. Однако прочь чёрные мысли. Пока всё хорошо и ладно.

Через двадцать минут движения, когда мои глаза уже окончательно привыкли к темноте, а пожарище осталось позади, я почувствовал какойто непонятный дискомфорт. Прислушавшись к своему шестому чувству, понял, что на меня ктото смотрит. Пристальный взгляд – не добрый и не злой – обшаривал меня и изучал, и казалось, что тот, кто наблюдает за мной из снежной пелены, пытается проникнуть в мою голову и душу, но сделать это у него не получается. Ощущения очень странные и неприятные, и я чуть было не приказал приготовиться к бою. Однако лишь я об этом подумал, как ощущение взгляда пропало. Что это было, я не понял. То ли призрак, который служит вражеским шаманам, на меня вышел, то ли зверь, то ли мутант, а может, вообще чтото неведомое. И единственное, в чём я был уверен, – что мне ничего не привиделось, за мной действительно наблюдали, причём без явной злобы. Млядская хрень! Никак не привыкну, что вокруг меня магия и в моей крови течёт непростая кровь Ройхо.

«Надо быть начеку, а то мало ли что», – подумал я, сознанием огладил кмиты, которые, как всегда, были готовы выплеснуть свою накопленную энергию в мир, и в этот момент ко мне подъехал улыбающийся Эри Верек.

– Ты что такой довольный? – спросил я у него.

– Пару хороших артефактов добыл.

– Серьёзных?

– Да. Если бы шаманы успели их применить, нам бы тяжко пришлось. Одолеть их мы, конечно, одолели бы, но потери понесли бы.

– На привале расскажешь, что это за игрушки.

– Само собой. – Верек привстал на стременах и кивнул в сторону дороги, где должен был находиться второй отряд: – Смотри! Что там?

На краткий миг я остановился, всмотрелся в темноту и увидел, что над дорогой возникло непонятное цветное свечение. Словно полярное сияние, только в одной конкретной точке, причём настолько яркое, что оно пробивало и ночную темноту, и снегопад.

– Наверное, Алай Грач веселится, – дёрнув поводьями, сказал я.

– Скорее всего, так и есть, – откликнулся маг. – Сильная магия в ходу, не всякий её способен применить. Расстояние до боя километра четыре, а отголоски слышатся хорошо.

Маг надвинул на голову головной убор, и я обратил внимание, что у него отсутствует эмблема, которая есть на шляпе каждого моего человека. В очередной раз отметив, что Верек – человек не военный и к дорожной жизни не приспособлен, я спросил:

– Где знак потерял?

– Не знаю, – ответил чародей. – Наверное, на выходе из караулки за косяк зацепился, и он слетел.

– Крепить надёжней надо.

– Да, надо, – согласился он и замолчал.

Дальше, до короткого привала, который я решил сделать через десять километров, мы молчали. Сияние на дороге вскоре погасло, а может, притухло. Пламя горящих за нашими спинами складов тускнело с каждой пройденной нами сотней метров. А снег всё так же засыпал окрестные тропы и овраги. Природа жила по своим законам, а люди продолжали воевать. Ктото бился за земли, деньги или идею, а я за то, чтобы моя семья и доверившиеся мне кеметцы, крестьяне и оборотни рода Гунхат могли спокойно растить детей, строить дома, налаживать свой быт и ничего не опасаться. Это тоже своего рода идея, хотя, наверное, правильней будет сказать – жизненная позиция, которая заставляет меня не стоять на месте, а двигаться самому и подталкивать к активным действиям других людей. Поэтому сегодня мы спалили продовольственные склады северян и обрекли на голод их детей. Но угрызений совести я не испытываю сейчас и не буду испытывать потом. Здесь всё просто: ктото должен умереть, и если есть выбор, то пусть это будут враги.