Империя Оствер. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 243

Мой жеребец въехал во двор особняка и остановился перед белым двухэтажным зданием. Дружинники, которые его охраняли, подхватили поводья коня, а я спрыгнул наземь и вошёл в дом. Первый, кто меня встретил, – это бегущий навстречу вихрастый паренёк лет семивосьми, который выкрикнул:

– Папка! Вернулся!

Я подхватил мальчишку на руки и приподнял его, а он замер, пристально вгляделся в моё лицо, наморщил нос и заплакал. Я поставил парнишку на пол и хотел спросить его, в чём дело. Но объяснение было получено от миловидной полной шатенки лет тридцати пяти, жены прошлого барона Эхарта, имени которой я, к сожалению, не помнил.

– Извините, граф. – Женщина прижала мальчика к себе, погладила его по волосам и объяснила: – Сын всё время ждёт отца, не верит, что он погиб, и каждого нового мужчину в доме встречает как его.

Что тут скажешь? Может, выразить ей соболезнования? Так я слова поддержки и сочувствия, кажется, уже говорил, и мне известно, что каждое дополнительное напоминание о муже – это укол в душу женщины. Поэтому я только кивнул родственнице Нунца и сказал:

– Я всё понимаю.

Женщина повела сынишку на второй этаж, где жили Эхарты, а я прошёл в гостиную, скинул с плеч тяжёлый плащ, сумку с документами, куртку на меху, сел в одно из кресел перед жарким камином, протянул к огню ноги и позади себя услышал голос слуги:

– Здравствуйте, господин граф. Мы рады вас видеть.

Голос прохиндея, который помимо жалованья от меня наверняка получал денежный бонус от кураторов из «Имперского союза», был, как всегда, нейтрален и учтив. Не оборачиваясь, я спросил:

– Кто в доме?

Слуга мой вопрос понял и ответил:

– Эхарты – пять женщин, шестеро детей и господин барон. Слуг попрежнему четверо. Пять дружинников. Ну и конечно, шевалье Ресс Дайирин и господин Керн. Но они сейчас отсутствуют, должны прийти только к девяти часам вечера.

– Хорошо. Когда барон Эхарт приехал?

– Позавчера.

Больше вопросов с моей стороны не последовало, и слуга спросил:

– Чтото прикажете?

– Да. Приготовь горячую ванну и собери на стол.

– Слушаюсь. Ужин будет через двадцать минут, а ванна только через час. Извините, господин граф, в городе некоторые проблемы с водой.

– Что так?

– В Изнар прибыло около семи тысяч беженцев с востока, которых переселили сюда по приказанию Секретариата Верховного имперского совета два дня назад. Поэтому у колодцев и городских источников очереди.

– Ясно. Можешь идти.

Шорох осторожных шагов человека за моей спиной удалился к двери. Но практически сразу долетели новые звуки, шаркающие и какието неловкие шаги, словно пьяный идёт. Ничего подобного здесь и сейчас я не ожидал, поэтому обернулся и обомлел. В гостиную входил мой старый друг Нунц Эхарт. Однако я помнил его крепким широкоплечим молодым человеком, который был превосходным бойцом, дуэлянтом и бабником, и тогда он много и часто улыбался. А теперь, после тяжёлых ранений, полученных им при ликвидации шпионской сети врагов империи, передо мной предстала еле передвигающаяся на своих двоих развалина. Затянутое в тугой мундир тело, в сапогах и чёрных перчатках. Лицо со множеством пересекающих один другой рваных шрамов. Губы – две чёрные ниточки. На глазах очки с толстыми линзами. А лысый череп представляет собой нечто пожухлое и скукоженное, с отметками множества квадратиков, свидетельствующих о том, что кожу пересаживали.

Дааа! Картинка плохая. И хотя не так давно я посещал его в госпитале и знал, что всё тело Нунца было очень сильно обожжено и ему выжгло роговицу, имелась надежда, что жрицы Бойры Целительницы и врачи восстановят здоровье офицера Чёрной Свиты. Однако, видимо, даже такие профессионалы и умельцы, как они, не смогли, а может, не захотели вернуть барону его прежний внешний вид и хорошие физические кондиции. И это, мягко выражаясь, печально. Однако такова судьба воина Чёрной Свиты. Он шёл туда, куда его посылал император и командир роты, и был готов к смерти в бою, а стал инвалидом, который никому, кроме своих близких, не нужен. Система использовала его и выбросила на свалку, словно он – выполнивший свою функцию сломанный и негодный к починке механизм. Именно подобное отношение к людям со стороны государства меня всегда бесило, что на Земле, что здесь, без разницы. Это было основной причиной того, что я покинул гвардию и стал в первую очередь думать о себе и своих близких, а не о политике и военной карьере.

Невольно, словно младший перед старшим, я встал, сделал пару шагов навстречу другу и придержал его под локоть. Но Эхарт, гордый человек, отстранился и проскрежетал:

– Не надо меня жалеть, Уркварт. Я не древний старик и не такое уж изношенное барахло, каким кажусь внешне. Сам справлюсь.

– Как знаешь, дружище, – не стал с ним спорить я, хотя и видел, что ему тяжело.

Эхарт сел в кресло, а я вернулся на своё место. Помедлив, барон посмотрел на меня и спросил:

– Ну и как тебе мой новый внешний вид?

– Плохо.

– Ты, как всегда, честен, Уркварт.

Мой друг, один из немногих, кого я могу так называть, отвернулся и засмотрелся на огонь в камине, а я поинтересовался:

– Что думаешь дальше делать?

– Не знаю, – ответил Нунц. – Пока была надежда на то, что меня смогут вылечить, хотел гдето в ваших краях обосноваться. Однако меня не долечили, назначили пенсию в пятнадцать иллиров ежемесячно и отправили в отставку. Денег практически нет. В родном старом замке теперь республиканцы отдыхают, а на мне семья. Хорошо ещё, что ты не выгоняешь. Но надолго ли тебя хватит?

– За меня не переживай. Я назвал тебя своим другом и от своих слов не отрекусь.

– Иногда, Уркварт, дружба живёт только до тех пор, пока люди полезны один другому, а сейчас с меня толку никакого.

– Ты во мне не сомневайся, Нунц. Лучше скажи, неужели на выздоровление надежды нет?

– Надежда есть всегда, особенно если деньги имеются. Жрицы Бойры Целительницы сделали всё, чтобы сохранить мне жизнь, а дальше я должен о себе сам позаботиться. Было бы мирное время, со мной бы занимались особо, но империя воюет, и каждый день в военные госпитали тысячи людей привозят, так что всем не до меня. И если я хочу хотя бы частично вернуть себе здоровье, то должен платить магам за дорогие сильнодействующие эликсиры и мощные заклинания. У меня ведь не просто ожог, а магический, в этомто основная сложность.

– Значит, если тебя лечить, ты снова станешь нормальным человеком?

– Вот ты как заговорил… – В осипшем голосе барона была горечь. – Я уже ненормальный человек.

– Не придирайся к словам, а ответь на вопрос.

– Да. Мой организм ещё можно восстановить. А что, у тебя есть возможность оплатить услуги самых лучших магов и целителей?

– Нет. Такой возможности у меня нет. Я знаю, насколько это дорого. И хотя у меня в казне коечто есть, чтобы тебя вылечить, этого не хватит.

– Вот видишь…

– Однако, – продолжил я, – у меня всё же есть возможность тебе помочь.

– Артефакт, про который твои дружинники из охраны дома болтают?

– Ты про него уже слышал?

– Краем уха. Я ведь гвардеец и выпускник военного лицея, поэтому даже полунамёки понимаю. – Эхарт попробовал улыбнуться, но вышла некрасивая кривая гримаса, и он уточнил: – Так это артефакт?

– В общемто да. – Про кмиты я пока решил Нунцу не говорить. – Имеется у меня одна вещь. Стопроцентную гарантию выздоровления не даю, но попробовать её на тебе стоит. Хуже ведь не будет?

– Это точно. Хуже уже не будет.

– В таком случае, – я встал, – пойдём к тебе в спальню. Лечить тебя стану.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть?

– А разве амулет при тебе?

– Он всегда при мне.

Спустя десять минут мы с Эхартом, который снова без моей помощи, с трудом вскарабкался наверх, находились в его комнате. Не раздеваясь, барон лёг на кушетку и, посмотрев на меня, спросил:

– Начнём?

В его голосе было безразличие, но я знал, что оно напускное. На самом деле, как и всякий нормальный человек, Нунц надеялся на чудо, и я ответил: