Империя Оствер. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 302

Вожак пиратов продолжал спать. Губы его во сне растянулись в счастливой улыбке, а из краешка рта по подбородку катилась тягучая слюна. Он видел новый сюжет, в котором ему строят великолепный дворец на берегу Ваирского моря, куда привозят сотни прекраснейших женщин и идут караваны с драгоценностями, золотом, скульптурами и благовониями. И в этот момент капитана потревожили. Кто-то небрежно толкнул его в бок сапогом, и он открыл глаза. В недоумении, Мишо захлопал ресницами, сел и увидел перед собой того, кого здесь и сейчас увидеть, никак не ожидал. Над ним возвышался хозяин галеры «Дочь Порока» знаменитый на всех островах архипелага Ташин-Йох капитан Каип Эшли, которому он задолжал полсотни золотых иллиров, и вот уже год не мог отдать эту сумму.

— Седой, — в голосе Гундоса было удивление, лицо пирата уже привычно приобретало глуповатое выражение, а его губы расплывались в угодливой улыбке, — какими судьбами? Что ты здесь делаешь?

— Мимо проходил, — сверху вниз глядя на Мишо, усмехнулся Седой, — гляжу, Гундос отдыхает, вот и решил с тобой пообщаться.

Цинк повернул голову вправо и влево, осмотрелся и обнаружил, что его людей рядом нет. Зато вокруг полно пиратов Седого, рядом с которыми были моряки из экипажей его братьев. А помимо них здесь же находились остверы, судя по экипировке и вооружению, дружинники богатого феодала.

Капитан «Амалии» почувствовал неладное. Голова его втянулась в плечи, а спина вжалась в ствол дерева. Глаза Мишо ловили взгляд Эшли, а тот присел рядом с ним на корточки и спросил:

— Что Гундос, не понимаешь, что происходит?

— Не-е-е-т, — голос Мишо задрожал.

— А хочешь, я тебе объясню?

— Да-а-а.

— Тогда слушай. Мы, я и мои братья, а так же некоторые капитаны Эльвика Лютвира, решили на время флаг сменить, и теперь за остверов будем биться. Понял?

— Нет.

— Эх, Гундос, какой же ты тупой, — Эшли на показ и несколько наигранно тяжко вздохнул и спросил Цинка, впервые обратившись к нему по имени: — Мишо, ты хочешь быть богатым?

— Да, — с ответом капитан не колебался.

— А знаменитым?

— Да.

— А иметь отличный корабль?

— Само собой, это моя мечта.

— А с теми, кто тебя не уважает, поквитаться желаешь?

— Разумеется.

— Так вот, у тебя есть шанс все это получить и наказать насмешников.

— Как?

— Ты можешь присоединиться ко мне и нашему войску, помочь нам захватить корабли из эскадры Одноглазого, разоружить экипажи, которые недовольны своим положением, и уничтожить тех, кто повеление Совета Капитанов ставит выше собственной вольности.

— А конкретней объяснить можешь? — Гундос немного пришел в себя, осознал, что прямо сейчас ему ничто не грозит, и тоже встал.

— Куда уж конкретней. Все просто. К демонам Одноглазого и его братву, начинается передел собственности. Хватит! Они пожировали. Теперь наша очередь. Поможем имперцам взять эскадру и разбить войско Барчи. Получим галеры и пойдем на Данце. Старых козлов из Совета Капитанов и Гильдии Купцов под нож, откупимся от остверов и сами островом править станем.

Мишо шмыгнул носом:

— А получится?

— Не дрейфь, брат-капитан, получится. Это тебе говорю я, Каип Эшли, а мое слово крепкое. У тебя есть шанс изменить свою жизнь, так не упусти его. Отомсти врагам, возьми себе их золото, трахни чужих баб, которые на Данце остались, и почувствуй себя человеком. Все в твоих руках.

— Подумать можно?

— Нет. Если да, то ты с нами, до самого конца. Ну, а коли, нет, тогда тебе не жить.

Капитан «Амалии» помедлил, поразмыслил над словами Седого, вспомнил про свой проигрыш вчера вечером и утреннее унижение от Мангуста, припомнил многие иные обиды, как реальные, так и мнимые, подумал о своих радужных мечтах и согласно мотнул головой:

— Я с вами Седой. И здесь дело не в том, что я боюсь смерти. Просто ты прав. Шанс надо использовать. Только у меня есть одно условие.

— Какое?

— Капитаны Мангуст и Крэ должны умереть в любом случае.

— Это даже не обсуждается. Они оба из старых семей, что один, что другой, так что им все равно умирать. — Эшли кинул взгляд назад и обратился к облаченному в кольчугу остверу, стройному поджарому мужчине с властным лицом, который стоял невдалеке и наблюдал за ходом беседы: — Господин граф, все хорошо, бравый капитан Гунд…, - он поправился, — Мишо Цинк, с нами.

На ходу, сняв с головы шлем и обнажив короткие выгоревшие на солнце волосы, тот кого Седой назвал графом, приблизился и обратился к Цинку:

— Ты готов убивать тех, с кем еще вчера делил хлеб и вино?

И снова Гундос не колебался:

— Да, готов. Они, — он пренебрежительно взмахнул рукой в сторону бухты, — мне никто, а многие из них мои враги.

— Хорошо.

Граф замолчал и снова заговорил Седой, который спросил Мишо:

— Твоя команда за тобой пойдет?

— Пойдет.

— Когда у вас смена?

— На закате.

— Кто придет?

— Экипаж «Ласточки».

— Это люди капитана Фьюри Быстронога?

— Его самого.

— Сколько всего кораблей в бухте?

— На берегу тридцать пять галер и на рейде шесть каракк.

— А сколько охраны?

— Шесть полных экипажей и четыре сводных с разных галер и транспортов. Всего получается тысяча мечей и десять магов.

— Почему так много?

— Не знаю.

— Кто командует?

— Мангуст, сука!

— И кто под ним помимо тебя ходит?

Гундос стал загибать пальцы:

— Георг Крэ, Фьюри Быстроног, Рыжий Ян, Йон Заря, Вильен Игрок, Серый Лофф, Валли Марлин, Кристофер Зубец и Бонза-младший.

Вопросы сыпались на Мишо один за другим. И вскоре он выложил Седому и имперцу все, что только знал. Наконец, граф, который услышал, что хотел, ушел. А Седой задал Цинку еще пару контрольных вопросов, прекратил его расспрашивать, и сказал:

— Пойдем к твоим людям.

В голосе Седого зазвучали командные нотки и Мишо повиновался. Он пошел вслед за Эшли, а пока двигался, видел, что роща заполнена отдыхающими матросами из экипажей Седого, Торвальда Топора, Людолова, Наемника, Кровавого Жэнера и других капитанов, а вместе с ними имперцы, среди которых мелькали оборотни. Пираты-перебежчики и остверы вели себя спокойно, и никто не проявлял по отношению к Цинку агрессию или презрение. И следуя за Седым через пару минут он оказался на поляне вблизи дороги и обнаружил здесь всю свою команду. Матросов «Амалии» вместе с непутевым магом и старшим помощником, словно стадо баранов, разоружив, согнали на открытое пространство, и люди не понимали того, что же здесь происходит.

По периметру поляны стояли бойцы Эшли и несколько корабельных чародеев. Седой остановился, хлопнул Мишо по плечу, указал ему на толпу матросов и сказал:

— Пообщайся с экипажем и объясни людям ситуацию. Если в ком-то неуверен, подмигни моим ребятам, и они решат все вопросы.

— Ясно.

Мишо поправил свой топор, который у него никто не отнимал, и шагнул к своим людям. Он уже знал, что им сказать, и чем поманить. И чувствуя за спиной молчаливую поддержку Эшли, он был уверен в себе как никогда в своей жизни.

* * *

Двум пиратским капитанам, Гундосу и Седому, оглядываться было некогда. Один агитировал свой экипаж, а другой его контролировал, и меня они не замечали. А я смотрел на них, невольно сравнивал таких разных людей, наблюдал за тем как Мишо вел разговор с подчиненными и отмечал, что окружившие своего вожака матросы, слушали его очень внимательно. И если поначалу на лицах рядовых пиратов было недоверие, то после того как Гундос достаточно красочно расписал им маячившие от присоединения экипажа «Амалии» к отряду Каипа Эшли и силам графа Ройхо радужные перспективы, они завелись. Глаза моряков заблестели, шакалы морских просторов воодушевились и были готовы убивать своих вчерашних товарищей с других кораблей без каких либо колебаний и сомнений.

При этом причины толкнувшие моряков на предательство, а я расценивал поступок ваирских капитанов и матросов именно так, у всех были самые разные. Одних манило золото, вторых бесплатные спиртные напитки, наркотики и шлюхи, третьи просто хотели жить, а четвертых, которых было большинство, привлекала возможность самоутвердиться и почувствовать себя человеком, который решает судьбы других людей. И можно было бы удивляться подлости и беспринципности этих мелких людишек, для которых нет ничего святого. Но я удивлен не был, ибо знал про общественное устройство и жизнь архипелага Ташин-Йох достаточно, чтобы понять всю закономерность происходящих событий. Откуда? Так ведь я готовился к тому, что мне придется с ними столкнуться. И когда я только-только начинал интересоваться ваирцами, то перво-наперво усвоил одну нехитрую истину, которая помогла мне достаточно быстро разобраться в хитросплетениях жизни на архипелаге. А звучала эта истина примерно так: «На словах все жители островов равны, однако одни всегда равнее других». И после этого, лично для себя, всех обитателей архипелага я разделил на пять условно-сословных групп.