Империя Оствер. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 311

Капитаны остались на донжоне, а я спустился на стену, встретил у лестницы старшего Дайирина и два десятка своих воинов. И кивнув назад, я сказал своему родственнику по жене:

— Присмотри за ними и больше меня не беспокой, отоспаться надо. Завтра встречи важные, с герцогом и иными серьезными личностями, а на зельях и заклятьях долго не продержишься, полноценный отдых в любом случае нужен.

— Как скажешь, без причины не потревожим. А что делать, если капитаны снова буянить начнут?

— Глуши их дубинами, словно рыбешек, вяжи и в подвал кидай, пусть остынут. Но они сейчас успокоятся, так что за тобой только пригляд.

— Проследим, не беспокойся, — Ресс согласно моргнул, и спросил: — А что с твоим личным пленником делать, с боцманом, которого ты на «Морской Императрице» свалил?

— Пусть сидит пока. Хотел его с утра допросить, но не получилось. Потом полдень наметил, но опять суета. Думал, что вечером займусь, однако устал. А что, от него беспокойство какое-то?

— Не то слово, — новоявленный барон скривился. — Когда его в крепость вели он чуть не удрал и за малым дружинника из десятка Амата не задушил. Его, угомонили, конечно, но тип опасный.

— Ладно, — я махнул рукой, — пообщаюсь с ним сейчас. Где он?

— В темнице под центральным донжоном. В какой он камере охрана покажет.

— Угу!

Поворот! И справа от себя я замечаю жреческий балахон Отири.

«Вот же зар-ра-за! — думаю я. — Следит! Ну и ладно, крутись неподалеку, только не мешай, а иначе… А что иначе? Что я могу ей сделать? Погрозить пальчиком и сказать: „ай-я-я-й!“? Да, пожалуй, что больше ничего, ибо ведьма сильна, а я, по сравнению с ней, слаб. Но ничего, наступит день и я вам, госпожа ламия, покажу, кто таков граф Уркварт Ройхо, которого вы водите за нос. Вот только будет это очень нескоро. Впрочем, все это неважно. Пока мы как минимум союзники и Отири меня уже два раза спасала. Сначала на севере, где за мной гнался верховный шаман Океанских Ястребов Риаль Катур с дикими оленеводами и своими учениками, а второй раз вчера, когда она прикончила демона. Кстати, надо будет этот вопрос провентилировать, а то, кто знает, может этих баранорогих полорогих монстров на островах как грязи. Однако все упирается во время. Его даже на сон не хватает, а тут вспомогательная тема».

Мысли пронеслись и, уже становясь на ведущую в крепостной двор лестницу, я посмотрел на юную жрицу, которая улыбалась мне. Ну и я, соответственно, в долгу не остался. Приложил два пальца к краешку шляпы, кивнул и улыбнулся в ответ. Мы графья люди вежливые, а этикет он даже в окраинной пограничной твердыне остается этикетом.

Ламия увидела это и чуть не засмеялась. Почему? Непонятно. Однако я на нее уже не смотрел, а спустился вниз, поприветствовал местного коменданта тысячника Хойсэ, древнего поджарого вояку, который еще моего кровного дедушку помнил, перекинулся с ним парой слов по текущей обстановке и прошел в темницу под центральным донжоном. Караульные, два герцогских дружинника и два моих, открыли мне одну из камер, внесли в нее табурет, масляный светильник, и встали за моей спиной. Но свидетели при разговоре с боцманом Одноглазого, который вроде бы неплохо шпарил по-русски, мне были не нужны, и я их отпустил. После чего присел на табурет и, подождав пока мои глаза привыкнут к сумраку, посмотрел на пленника.

Полноватый невысокий дядечка лет сорока пяти в порванном камзоле и без сапог, которые с него, наверняка, сняли тюремщики, прикован к стене. Черты лица правильные, по виду, оствер. Волосы черные с проседью. Руки сильные. Взгляд уверенный и волевой. Остается только добавить, что характер стойкий, нордический. И учитывая, какой он боец, наверняка, это было бы верной характеристикой. Но торопиться не стану, да и серьезных разговоров у меня с ним не намечено. Главное на первом этапе знакомства выяснить, откуда он знает мой родной язык, а потом посмотрим, что из этого можно выжать.

— Ну что, — вспоминая русский, начал я беседу с боцманом «Морской Императрицы», — пообщаемся?

— О чем? — с сильным гортанным акцентом, вытянув вперед шею, заинтересовался пленник.

— Например, о том, откуда ты знаешь русский язык.

— А если я буду молчать?

— Твое право, но тогда уже сегодня ночью тобой займутся мои палачи и маг. И даже если ты откусишь себе язык, я все равно узнаю то, что мне интересно. Поэтому давай не станем усложнять. Мой вопрос, твой ответ. Идет?

Боцман — человек опытный и настоящий морской волк, такова его должность. Это известно каждому моряку и приморскому жителю. И к моему пленнику эти определения подходили, как нельзя лучше. Видно, что он воин и адекватный человек, не чета, теряющим человеческий облик людишкам вроде Гундоса или Быстронога. Поэтому, помолчав с полминуты, он оглядел камеру, подумал о собственной жизни и муках, которые его ожидают, если он скажет «нет», и произнес:

— Спрашивай, граф Ройхо, я отвечу на твои вопросы, но с одним условием.

— Каким?

— Если надумаешь меня убить, то сделай это сам и быстро.

— Пока тебя убивать не за что, разве только за пособничество демону и пиратство, но это отдельный разговор. Начинаем?

— Да, — полноватый брюнет мотнул головой.

Я зевнул, в очередной раз за вечер подумал о том, что пора закругляться, и задал первый вопрос:

— Как тебя зовут?

— Владимир Фиэр.

Надо же, подобного имени в мире Кама-Нио я пока не встречал. Интересно. Продолжаю знакомство с Владимиром:

— Откуда ты знаешь русский язык?

— Отец научил, он вселенцем в чужое тело был… Видимо, как и ты…

— А кто у нас папа?

— Макаро из Изнара.

— Вот как!? — удивился я. — Знаменитый северный разбойник и бунтарь?

— Он самый.

— А зачем он тебя языку учил?

— Ну, не только меня, а всех своих детей и воспитанников. Макаро хотел создать группу, — подбирая правильные слова, Владимир запнулся, — революционеров, которые бы могли нести в народные массы идеи о всеобщем равенстве людей и построении справедливого общества. А чтобы никто из врагов нас не понимал, он заставлял нас, молодых то есть, учить свой родной язык.

— И что, он создал такую группу?

— Нет. Отец погиб в бою с оборотнями, с северо-западной стороны хребта Аста-Малаш, а после этого уцелевшие разбойники и их семьи покочевали к морю. Дошли не все, а кто уцелел, тот влился в ваирское общество, постарался забыть ненужный язык и вообще не вспоминать про Макаро и его идеи.

— А у тебя язык, значит, остался?

— Да. В бреду был, умирал, и почему-то стал на нем разговаривать. Наверное, детство вспомнилось.

Вопрос-ответ. Вопрос-ответ. Все быстро, четко и по существу. И спустя полчаса я более или менее четко смог представить себе историю незадачливого «комсомольца-попаданца» Константина Макарова из Москвы в мир Кама-Нио.

Так сложилось, что один из отпрысков семьи Инхат-Вей попал в плен к баронам Анхеле, но при допросе обезумел. Инхат-Веи предложили за своего сородича хороший выкуп и старый Анхеле, отец павшего на реке Эйска храброго Солэ, решил взять эти деньги. Но как, если паренек ничего не соображал? Так ясно как, вселить в него копию человека из иного мира, дать ему пару установок, и все будет хорошо. Сказано, сделано. Чародей баронов Анхеле провел все необходимые обряды и через «Ловца Душ» вселил в тело молодого безумного аристократа разум и душу землянина. А дальше все просто. Анхеле и Инхат-Веи были уничтожены и распылены тогдашним правителем севера Андалом Григом, а оказавшийся в новом теле и мире землянин, рванул в лес и стал разбойничать.

Со временем вселенец оброс соратниками, друзьями, любовницами, и стал называть себя Макаро. Затем он освоил кое-что из простейшей магии, и начал толкать идеи Маркса-Энгельса-Ленина в народ. Однако местные крестьяне его не поддержали. Войско разбойника-социалиста было разбито и ушло на север, и там он, много переосмыслив, стал готовить себе помощников. Но знаменитый бунтарь погиб в бою с воинами рода Гунзаг (Медведи), а все его уцелевшие воспитанники, соратники и их женщины, в количестве полусотни человек, перебрались на острова Ваирского моря. А поскольку пираты Макаро не любили, было дело, он их на деньги кинул, бывшие соратники и воспитанники его не вспоминали. Они разошлись, рассеялись по разным городкам и зажили привычной жизнью, то есть стали разбойничать, но уже не на суше, а на море. Вот такая история. Занимательная, но, в общем-то, совершенно бесполезная. За исключением одного момента.