Империя Оствер. Пенталогия (СИ) - Сахаров Василий Иванович - Страница 354

Левая ладонь рванула с поясного ремня кинжал. И перекатившись с полметра по брусчатке, я вонзил широкий стальной тридцатисантиметровый клинок в горло упавшего убийцы. Острие вошло точно. Из перерезанных вен врага потоком хлынула кровь, а я без промедления сделал новый рывок. Прижал к себе меч и кинжал, и перекатился дальше. Конечно, это некрасиво. Граф Ройхо, как подзаборная пьянь, катается по грязному булыжнику. Но праздных зрителей рядом нет. Содной стороны башни, а с другой пустая дорога. Так что про красоту и приличия буду потом думать, если выживу, конечно.

Тело прижалось к стене правой башни, и я вскочил на ноги. Вовремя, так как два противника уже передо мной, а за ними, с новым мечом в руках, к нам спешит лже-начкар. В левой руке у меня кинжал, в правой меч, и я встречаю врагов не обороной, а атакой. Резкий шаг вперед! Стремительный выпад! Острие ирута проскальзывает над щитом республиканца и вонзается в его полуоткрытый рот. Рывок назад и отход!

Туловище очередного мертвого врага, покачнувшись, рухнуло наземь, и второй противник, уже не думая о приказе командира брать графа живьем, кинул в меня свое копье. Я попытался уклониться, но расстояние всего метра три, не больше. Не развернуться. Ну и, кроме того, движение убийцы, который, как и я, находился под магическим допингом, было очень быстрым и хорошо наработанным. Поэтому, острие копья, несмотря на всю мою ловкость, пробило кольчугу и ударило меня в левый бок.

Сильнейшая боль, со скоростью электрического разряда, пронеслась по всем нервным окончаниям моего тела, и я взвыл. Киллер воспринял это как слабость, и с улыбкой, прыгнув на меня, занес над головой щит, которым собирался ударить предполагаемую жертву по голове. Но я еще контролировал себя и, невзирая на боль и торчащее между нижних ребер копье, превозмогая себя, сумел отскочить. А когда убийца приземлился на то место, где я только что находился, криком выплеснув из себя ярость, я дотянулся до него кинжалом, и вонзил его в висок ненавистного Умеса.

Отлично заточенная острая сталь пробила хрупкую кость, и хотя далеко в голову она не проникла, противнику моего удара хватило. Миллиметр-два в мозг, и убийца труп. Норма! Однако это не все. На меня надвигался командир Умесов, а я, едва не потеряв сознание, вырвал из своего тела древко, прижался спиной к стене и в оборонительной базовой стойке выставил перед собой меч. С каждой секундой я слабел все больше, и знал, что наконечник копья остался во мне, и если не остановить обильное кровотечение, то вскоре меня можно будет взять голыми руками. Взгляд быстро скользнул назад и сквозь застилающую глаза мутную кровавую пелену, я смог увидеть, что два моих воина, Амат и один из рядовых, рубятся против троих убийц, и явно проигрывают, а ламия, по-прежнему сидит на лошади. В общем, все плохо и мне придется принять бой с вожаком вражеских диверсантов один на один.

Республиканец крутанул в руках корт и, проверяя меня, имитировал выпад. После чего, выставив щит, он рванулся на меня. На остатках сил я смог отскочить в сторону и в низком выпаде попытался достать его своим более длинным клинком. Но противник, как был, в кольчуге и со щитом, очень ловко сделал сальто, перепрыгнул через меч и, заняв устойчивую позицию, прямым с ноги ударил меня в грудь.

Мощный удар кинул меня назад. Дыхание в груди перехватило. В глазах потемнело, и на пару секунд я ослеп. Хлоп! Я врезался в стену. Кинжал и меч выпали из ослабевших рук, и я почувствовал, что к моему лицу, если быть более точным, к левому глазу, прижался вражеский клинок. Дергаться было бессмысленно. Меня загоняли и поставили в безвыходное положение. Это следовало признать. И мне оставалось надеяться на чудо или на помощь ламии.

— Не шевелись оствер! — услышал я хриплый голос противника. — А иначе я лишу тебя глазика, а затем второго.

— Понял, — моргнув веками, просипел я.

— Хороший мальчик, — с обидной усмешкой, произнес убийца и, не оборачиваясь, выкрикнул: — Жрец, выходи!

Острие вражеского корта отклонилось от моего лица. Я скосил взгляд и увидел, как из сторожевой башни, в сопровождении двух воинов, вышел тот, кто блокировал магию ведьмы и мои кмиты. Это был жрец бога Ярина и его воин-храмовник Очир Брегг, плотного телосложения хмурый седоватый мужик в серой тунике на груди которой красовался прямой красный клинок в окружении зеленого венка. В руках у него был бирюзовый кристалл в серебряной оплетке и этот фанатик, который изрядную часть своей жизни посвятил поиску кмитов с помощью которых он мечтал уничтожать еретиков, святотацев и нечестивцев, улыбался. Скотина!

Мелкими быстрыми шажками, жрец приблизился ко мне, и сказал:

— Вот и все Ройхо. Ты не захотел добровольно поделиться со мной тайной кмитов, и теперь расскажешь мне все под пытками. Ты дурак граф. Глупец. Неужели ты думал, что тебя никто не достанет? Ты ошибался. Я, Очир Брегг, смог найти способ блокировать тебя. И теперь…

— Ближе к делу, — в разговор вступил командир Умесов. — Что дальше?

Брегг посмотрел на прикрытую магическим щитом ведьму, затем на сержанта Амата, единственного моего воина, который уцелел и в одиночку бился против двух убийц, и ответил:

— Все как договаривались, Касмей. Сейчас добиваем воинов Ройхо и жрицу Ракойны, пока она не опасна, и уходим. Ройхо в фургон и к телепорту. У меня пропуск на важный груз и нас никто не проверит. Потом, когда мы окажемся в безопасности, допросим Ройхо, я получу нужную мне информацию, передам этого графеныша тебе, и вы переправите меня на восток.

— Ну и… — республиканец кивнул жрецу на Отири.

— Что ну и? — переспросил Брегг.

— Ты, Брегг, еще не все сделал. Действуй! Прикончи жрицу!

— А может быть, это сделают твои бойцы? — в голосе храмовника-предателя появилась неуверенность.

— Нет уж, — Умес оскалился, — ты сам нам это дело предложил, и говорил, что потерь не будет, а я семь своих воинов здесь оставляю. Так что жрица в любом случае за тобой. Запачкайся в крови и все будет хорошо. Мы поверим тебе полностью, поможем покинуть империю и отречься от Ярина. Не медли! Время дорого! Вскоре здесь будут местные стражники.

— Ладно. Я с вами до конца…

Диверсант и предатель разговаривали, не обращая на меня никакого внимания. Наконец, они все решили. Жрец перехватил амулет левой рукой, а его правая ладонь метнулась в голенище длинного черного сапога, и вынула из него тонкий серебристый стилет, от которого прямо таки разило смертью. Затем, Брегг сделал шаг по направлению к ламии и в это мгновение в своей голове я услышал ее спокойный и можно даже сказать флегматичный голос:

— Уркварт, вражеский артефакт обезврежен и твои кмиты могут быть использованы.

Мыслей в голове не было. Никаких. Ноги дрожали, и я понимал, что вот-вот упаду. И все, что я тогда сделал, было сделано по инерции и привычке. Разум отдал команду кмитам, которые (о чудо!) отозвались. В правую ладонь перетекла сила «Плюща», а в левую «Полное Восстановление», и первым делом я самоисцелился. Зелень заклятья растеклась по всему моему телу, и оно содрогнулось. Раны и ссадины затянулись. Копейный наконечник, небольшой кусочек металла, по каналу, каким он проник в плоть, вышел наружу и застрял в окровавленной одежде. Снова я был здоров. И все это заняло пару секунд.

Брегг, Касмей и вражеские воины почувствовали неладное и одновременно посмотрели на меня. Было, жрец снова обеими руками схватился за артефакт, но он опоздал. Невидимые энергетические плети метнулись к шеям врагов. Моя правая ладонь медленно сжалась в кулак, и я приподнял его немного вверх. Повинуясь этому движению, невидимая сила оторвала задыхающихся врагов в воздух, и жрец попытался оказать сопротивление. Он вытолкнул из горла неразборчивую фразу, и моя рука, будто свинцом налилась. Еще бы секунда-другая, и я бы выпустил «Плющ». Допустить этого было нельзя, мало ли что. Поэтому, как бы мне ни хотелось захватить республиканских шпионов и изменника в плен, я решил не рисковать и прикончить их.