Сумерки с опасным графом - Хоукинз Александра - Страница 34

— Кто?

Син испытующе взглянул на друга, очевидно, прикидывая, стоит ли называть имена.

— Лорд Левенторп, лорд Голланд, кузен Хантера. Кстати, если попросишь, он его с радостью задушит. Еще два юных джентльмена, рядом с которыми я почувствовал себя стариком, ну а теперь вот Фотергил.

— Что за юные джентльмены? — спросил Фрост, хотя и подозревал, что прекрасно знает тех, кто шнырял вокруг Эмили.

— Да эти близнецы. Ты их знаешь… Не помню, как их зовут, — беззаботно ответил Син. — Фрост, не я один заметил, что в последнее время ты странно себя ведешь. Ты все время погружен в свои мысли, легко выходишь из себя. А твой интерес к мисс Кэвел беспокоит твою сестру.

— Реган лучше бы больше внимания обращала на то, что эта гадюка пытается вызвать к себе жалость, — бросил Фрост, все еще не простивший матери попыток занять хоть какое-то место в жизни когда-то брошенных ею детей. — А что касается мисс Кэвел, то это мое и только мое дело.

Вначале его друг ничего не ответил, а потом осторожно произнес:

— Она не такая, как твои прежние женщины.

— Ты, очевидно, имеешь в виду, что она невинна, — сказал Фрост, забавляясь тем, что Син вдруг решил читать ему лекции.

До женитьбы на Джулиане плотские аппетиты маркиза были ничуть не меньше, чем самого Фроста. А любовь маркиза к жемчужным ожерельям, которым он находил весьма удачное применение, была хорошо известна в определенных кругах. Фрост готов был биться об заклад, что некоторые жемчужные ожерелья, замеченные им на шеях у многих дам в этот вечер, были на самом деле драгоценными сувенирами о безумных днях, проведенных в компании Сина.

— Не беспокойся за мисс Кэвел. — Танец закончился, и он решил поскорее подойти к ней, пока она не вернулась к своим родным. — Ей нравится мое общество, и ты сам прекрасно знаешь, что я никогда не обижу женщину.

Он решительно подавил в себе чувство вины в отношении леди Гиттенс. Вдова прекрасно знала, на что идет, когда заигрывала с Фростом. Он не виноват, что она позволила чувствам взять верх над разумом.

С Эмили у них были совсем иные отношения. Фрост не хотел давать им название, но не мог припомнить ни одной женщины, которая одновременно так его озадачивала, приводила в ярость и сводила с ума. Она настолько заинтриговала его, что он даже готов был нарушить свое правило никогда не иметь дела с девицами.

— Я знаю, что ты не способен обидеть женщину физически, Фрост, — тихо произнес Син. — Но такой девушке, как мисс Кэвел, можно нанести и другую обиду. Ты ведешь себя эгоистично и сам это знаешь.

Он действительно вел себя как эгоист. Следовало признать, что он играет с огнем, преследуя Эмили Кэвел. Ее сестра на смертном одре произнесла его имя, и это до сих пор беспокоило его. Люси была одной из тех немногих, кого ему не хотелось затащить в постель. Ему просто не повезло, что своей смертью она создала ему такие проблемы. Эмили говорила, что верит в его невиновность. Наверное, так оно и было, по крайней мере до тех пор, пока она не увидела его с Марианной. Вдруг ее сомнения вернулись? Мысль о том, что ее доверие к нему может зависеть от подобных вещей, раздражала его, но винить в этом было некого, кроме самого себя.

Фрост буквально ощутил то мгновение, когда Эмили заметила его. Она благодарила этого чертова мерзавца Фотергила за танец, и вдруг их взгляды встретились. Может быть, она все время знала о том, что он здесь? Он раздумывал, не попытается ли она снова сбежать от него.

— Не вмешивайся в мои дела, Син, — лениво протянул он. — Наша старая дружба и то, что я тебя все-таки люблю, не помешают мне разбить тебе нос.

— Вот упрямый осел! — пробормотал Син себе под нос.

— Это уж точно. — Фрост утратил интерес к этому разговору. Он оставил Сина и направился к Эмили, чтобы попытаться уговорить ее потанцевать с ним.

Глава 23

Эмили была поражена, когда Фрост непринужденно подошел к ней и поклонился. Она предполагала, что он предпочтет не выставлять их отношения напоказ. Ведь это даст пищу разговорам о его намерениях.

— Мисс Кэвел, — он поклонился, не сводя с нее взгляда своих бирюзово-голубых глаз, которые так притягивали ее. — В мое отсутствие вы тут собрали немало поклонников.

— Лорд Чиллингуорт, — она сделала реверанс, — я вижу, что от своих поклонниц вы избавились.

Дай-то Бог, чтобы у других его бывших любовниц, если таковые находились в этой зале, хватило ума держаться от него подальше.

Оркестр заиграл вальс. Не спрашивая позволения, он обнял Эмили, и они закружились в танце. Она никогда с ним не танцевала, но они двигались так слаженно, как будто вальсировали уже много раз.

— Не стоит волноваться из-за леди Гиттенс, — сказал он, двигаясь с завидной грацией. — Ее надежды на воссоединение не оправдались. Дама покинула бал по собственной воле.

— Значит, она наградила вас пощечиной?

— Да такой, что чуть зубы мне не выбила, — признался он, демонстрируя свою идеальную белозубую улыбку. — Но я не жалуюсь.

— Да уж, — сказала Эмили, наслаждаясь танцем в его объятиях. Она ощущала на себе любопытные взгляды. — За нами наблюдают.

Его бровь выгнулась в деланном удивлении:

— Вы обеспокоены тем, что вас видят в моем обществе?

Эмили на несколько секунд задумалась:

— Нет. А вы?

— Да пусть смотрят! — он понизил голос, чтобы слышала она одна. — Когда я приглашаю даму на танец, всегда возникают слухи. Со временем это начинает надоедать, поэтому я стараюсь этого избегать.

— Однако же вы танцуете со мной! — сказала она, чувствуя какое-то необъяснимое удовольствие оттого, что он подарил ей такую неожиданную радость. Неудивительно, что он всегда давал пищу для сплетен.

— О вас будут говорить все присутствующие на балу, моя дорогая Эмили, — поддразнил он. — Подумайте, как будет довольна ваша матушка, видя в гостиной толпу поклонников дочери.

Вальс закончился слишком быстро, по мнению Эмили. Она сделала реверанс, а Фрост поклонился. Не давая ей сбежать, он задержал ее, заставив взять его под руку.

— От меня вы так просто не сбежите.

Фрост танцевал с ней трижды в этот вечер. Мысль о том, что он сделал то, чего обычно избегал, ее радовала. Эмили же целый вечер, включая дорогу домой, была в прекрасном настроении. Поцеловала родителей, делая вид, что не замечает их нескрываемого любопытства относительно лорда Чиллингуорта, побежала наверх, в свою спальню. Она надеялась, что он ей приснится.

Не все жены друзей Фроста были настроены столь благодушно. Жена лорда Синклера Джулиана заметила Фросту, когда он подошел к ним, что даже один танец дал бы пищу для слухов о его чувствах к Эмили. А три танца означали, что он напрашивается на скандал. Он, смеясь, отмахнулся от предостережений. Никто не вправе указывать, с кем ему танцевать и сколько раз.

Эмили еще не встречала человека, столь равнодушного к мнению и правилам высшего общества. «Фрост может себе это позволить, Эм, а ты?» — Она сразу же отмахнулась от этой предательской мысли. Она забавляла, увлекала и озадачивала Фроста. И их тянуло друг к другу. Этого не мог отрицать ни один из них. Возможно, он и не влюблен в нее, но он уж точно ее не обидит.

Эмили заплела волосы в косу и легла в постель. Она должна была бы чувствовать себя уставшей, но после сегодняшнего вечера была скорее взбудораженной. Лежа на толстом матраце, она медленно погладила правую грудь. Соски напряглись. Она никогда особенно не думала о своем теле. Оно было всегда сковано корсетом, скрывалось под нижним бельем, платьем — под многими слоями тканей. Она никогда не пробовала доставить себе удовольствие легкими прикосновениями и никогда не задумывалась, что может означать увлажнение между ног. Перекатившись на бок, она встала с кровати и подошла к зеркалу из красного дерева на высоких ножках, с медным канделябром наверху. Эмили взяла свечу с туалетного столика и зажгла две свечи над зеркалом, чтобы рассмотреть свое отражение. Одну свечу она вернула на столик и сделала шаг назад. Сколько раз она смотрелась в это зеркало и по-настоящему не видела своего тела! Она разгладила на себе сорочку, прижимая ткань к бокам, чтобы очертить талию. Потом стянула рубашку через голову и бросила на пол.