Секреты леди - Бартон Анна - Страница 7

– Он хотел, чтобы ты знала. Заметь, граф передал сообщение не мне и не Роуз. Значит, из нас троих виконт больше всех ценит тебя.

– О, вряд ли…

Оливия строго подняла палец.

– Не скромничай. Мы с сестрой ни капли не обиделись. Правда, Роуз?

Роуз едва заметно улыбнулась и покачала головой.

– Напротив, очень рады за тебя, – продолжала восторженно щебетать Оливия. – Кажется, в скором времени следует ждать предложения руки и сердца.

О небо, совсем наоборот! Как случилось, что разговор свернул в опасное русло?

– Не преувеличивай. Лорд Билтмор – добрый и внимательный джентльмен. Уверена, что он не имел в виду ничего особенного.

Роуз задумчиво склонила голову.

– Надо признать, что Оливия права. Визит графа не похож на обычное проявление вежливости, а сообщение действительно было адресовано тебе.

Почувствовав поддержку, Оливия вскочила с дивана и принялась так самозабвенно кружить по комнате, что едва не опрокинула изящный инкрустированный столик.

Надо было срочно переключить внимание на какую-нибудь безопасную тему.

– Может быть, уже достаточно обсуждать графа и виконта? Расскажи лучше последние новости о мистере Аверилле.

Разговоры об археологических изысканиях энергичного адвоката доставляли Оливии истинное счастье. Она устремила в пространство затуманенный мечтой взор, открыла рот и… вздрогнув, заморгала и очнулась.

– Ах, до чего же ты хитрая! Хорошо, сегодня больше не будем обсуждать лорда Билтмора. Но насчет завтрашнего дня ничего не обещаю.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Дафна. – Можно мне подняться к себе и немного отдохнуть?

– Конечно, – моментально ответила Роуз. – Прислать тебе чаю?

– Нет, хочу вздремнуть. Благодарю за заботу. – Она обняла Роуз: добрые девочки стали ей почти сестрами. Повернулась к Оливии и с улыбкой напомнила: – Надеюсь, потом непременно расскажешь о мистере Аверилле.

Оливия хитро улыбнулась.

– А ты уже слышала, как я сделала вид, что споткнулась о корень, чтобы…

– Оливия, не сейчас, – перебила Роуз. – Дафна устала.

– Хорошо. Только прошу, не затевай разговор о фиаско с этим корнем в присутствии брата.

Дафна со смехом обняла Оливию.

– Обещаю. Встретимся за обедом.

Да, положение затруднительное. Предстояло каким-то образом положить конец знакам внимания со стороны лорда Билтмора, но пока удалось лишь убедить подруг в его настойчивом интересе.

И это только самая малая из проблем.

Дафна поспешила наверх, в спальню для гостей, которая служила ей уютным, теплым пристанищем. Просторная комната была выдержана в голубых тонах. Со вкусом подобранная позолоченная мебель сверкала в лучах полуденного солнца, однако в эту минуту изысканное убранство не радовало глаз. Дафна торопливо закрыла за собой дверь, повернула в замке ключ, присела на край кровати и отчаянно вцепилась в атласное покрывало. День выдался на удивление теплым, но она дрожала так, что стучали зубы.

Первый светский сезон закончился столь же внезапно, как и начался.

Предстояло упаковать чемоданы и отправиться к родственникам в деревню – туда, где овечье население в пять раз превышало население человеческое. Разве можно теперь оставаться в Лондоне? При знакомстве с каждым новым джентльменом первым делом будет возникать вопрос, не видел ли он один из портретов и не составил ли, подобно лорду Фоксберну, предвзятого представления относительно ее сомнительных наклонностей.

До встречи с графом дела шли замечательно, и вот один-единственный разговор превратил светлое будущее в мрачные руины. Лорд Фоксберн совсем ее не знал и все-таки считал возможным осудить и обвинить в распутстве. Было бы легко направить на клеветника поток гнева, особенно учитывая его высокомерие и грубость. Жалкий, бездушный человек!

Но сложность как раз и заключалась в том, что корни катастрофы следовало искать не в нем.

Дафна сама устроила эту ужасную неразбериху; значит, исправить положение не сможет никто, кроме нее.

Мисс Ханикот встала, подошла к письменному столу и трясущимися руками достала из ящика лист бумаги.

Граф каким-то образом получил тот портрет, на котором она изображена сидящей в сапфировом шезлонге. Тогда на ней было белое утреннее платье (кстати, чужое) с открытой спиной. Долгие часы пришлось позировать в неудобной позе, одним плечом облокотившись на спинку и с улыбкой вполоборота глядя на Томаса. Босые ноги болтались в воздухе, а кружевной подол щекотал лодыжки.

Она и сама понимала двусмысленность и даже скандальность позы, но разве в то время можно было предположить, что репутация в высшем свете окажется вопросом жизни и смерти?

Дафна безоговорочно доверяла Томасу – давнему и надежному другу. Молодой художник знал, что семья нуждается в деньгах, и предложил выгодную сделку, однако не настаивал и тем более не намекал на что-то непристойное. Напротив, он настолько глубоко погрузился в творческий процесс, что полностью отрешился от всего мирского. Плотские искушения для него не существовали. Дафна верила, что безоглядная преданность искусству не останется незамеченной: Томас непременно добьется успеха, признания и славы.

Что же он сказал о заказчике? Имени не назвал, но пояснил, что картины отправятся к богатому аристократу, который предпочел светской суете тишину сельского поместья. Неизвестный джентльмен поставил перед художником несколько экстравагантную задачу: найти безупречную английскую красавицу и написать два портрета. В случае успеха был обещан щедрый гонорар. К счастью, работа молодого мастера снискала одобрение, а тот, в свою очередь, разделил щедрый гонорар с моделью.

Нет, Дафна не стыдилась своих портретов. Больше того, если бы потребовали обстоятельства, она снова согласилась бы позировать. Но, к счастью, жизнь чудесным образом изменилась: мама выздоровела и сейчас чувствовала себя прекрасно, сестра вышла замуж по любви и стала герцогиней, а сама она, пусть и с опозданием, но все-таки начала свой первый светский сезон.

И в то же время, если какой-нибудь из портретов станет достоянием широкой публики и в английской красавице узнают ее, Дафну Ханикот, репутация разобьется вдребезги. Ни один из джентльменов не захочет за ней ухаживать. Ни одна леди не сочтет возможным принять в своей гостиной падшую женщину. Общество отвернется, как раз и навсегда отворачивается от всех, кого заносит в черный список. В горле застрял горький комок.

Правда, обстоятельства могли бы сложиться еще хуже. Во всяком случае, она не останется без крыши над головой – об этом позаботится сестра. Но с некоторых пор Дафна позволяла себе мечтать о большем. Брак с достойным добрым джентльменом, собственный дом, здоровые веселые детишки, семейное счастье – вот какие ценности составляли ее жизненный идеал. И вдруг мечты увяли, как нежные цветы под беспощадным летним солнцем.

Самое ужасное, что разрушенная репутация могла серьезно навредить и сестре, и Роуз с Оливией. Из-за сложной семейной истории золовки Беллы и без того оказались в затруднительном положении: мать бросила детей и уехала на континент, а отец не вынес измены и покончил жизнь самоубийством. Успеху в свете не способствовали и диаметрально противоположные характеры девушек: Оливия отличалась излишней прямолинейностью, а Роуз, напротив, чрезмерно смущалась. Нынешний сезон должен был помочь обеим восстановить положение, утраченное после того, как бомонд объявил сестер герцога Хантфорда особами эксцентричными и даже странными. На прошлой неделе прилетела благая весть – приглашение на ежегодный бал в доме леди Ярдли. Но если портреты неожиданно получат огласку… Дафна вздрогнула. Выход один: любым способом завладеть опасным, компрометирующим свидетельством легкомыслия.

Дафна окунула перо в чернила и принялась торопливо писать:

«Дорогой Томас!

Прости за беспокойство, но срочно необходима твоя помощь. Мой портрет в сапфировом шезлонге попал в распоряжение лорда Фоксберна. Думаю, ты и сам представляешь глубину катастрофы. Граф пообещал никому картину не показывать, и все же необходимо найти верный способ получить ее обратно.