Соловей для черного принца (СИ) - Левина Екатерина - Страница 137

Если бы Эллен до сих пор находилась в зале, она, несомненно, подверглась бы серьезной опасности из-за разгулявшихся вволю сквозняков. Но ее уже давно не было. Сразу же после ужина она покинула укромное местечко возле камина, где сидела тише воды, ниже травы, и поднялась к себе, так как Элеонора разглядела в ней «мертвенную бледность» способную испортить гостям настроение и велела «не позориться и скрыться с глаз». Хотя на самом деле, Эллен чувствовала себя как никогда хорошо, и даже привычная для нее мигрень сдалась под напором игривых комплиментов, которыми сыпал барон Олбан. Почему-то старый охотник решил, что его обязанность в этот вечер — доставить удовольствие и развлечь «милейшую миссис Уолтер», которую он знал с пеленок и неоднократно, по собственному признанию, приносил для нее только что подстреленных куропаток и голубей.

Я села на стул и принялась наблюдать за парами. В центре зала Артур Блэкни, благопристойно держа в объятиях, вел в танце раскрасневшуюся Сибил. Дым факелов создал ощущение повисшей в зале колеблющейся кисеи, и оттого танцующие походили на мираж. Несколько минут я наблюдала за Сибил. Она точно преобразилась, представ совершенно новой и неожиданной. Опьянение музыкой и танцами так переполняло ее существо, что помимо воли рвалось наружу, отражаясь в неудержимой улыбке.

И если подруга прежде опасалась, разделяя страхи Элеоноры, что ее присутствие вызовет дискомфорт у гостей, то все опасения без следа развеялись, когда она поняла, что никто не намерен обсуждать ее положение. Тогда она позволила себе вовсю наслаждаться тем неугасимым вниманием, какое мужчины проявляли к ней не меньше, чем к любой из присутствующих леди.

Когда музыка кончилась, Артур подвел свою спутницу ко мне и, отвесив галантный поклон, направился к Виолетте. Похоже, он усмотрел, что его соперник неожиданно для всех куда-то исчез, оставив «обворожительного ангела» томиться в одиночестве.

— Это замечательно, замечательно! — с упоением прошептала Сибил. В ее голосе я услышала дрожь. — Роби, ты не представляешь, что я чувствую!

— По-моему, все твои чувства написаны у тебя на лице.

— Правда?! — она зарделась сильнее. — Только я не стыжусь этого. Я думаю, нет ничего зазорного в том, чтобы на мгновение дать волю чувствам. Спасибо тебе за этот вечер! Когда-нибудь, когда я стану дряхлой и скрюченной, я закрою глаза и скажу себе: «Я все еще помню тот чудесный бал! Мой единственный бал!».

И она, заразительно смеясь, закружилась на месте, вызвав угрожающий взгляд леди Редлифф и снисходительный — мисс Стилл.

Я поймала ее за руку. Почему-то вся радость за подругу куда-то испарилась. Опять вспомнился тревожный сон о змееподобных розах…и то, что хоронилось глубоко-глубоко в памяти. Я вдруг осознала, что думаю о роковых подарках, которые приготовила в то страшное рождество. Тогда они словно предупреждали меня о грядущей беде… Неужели есть нечто общее между ними и моим сном?! Предостережение? Предчувствие чего-то страшного? Во что бы то ни стало я должна догадаться, что скрывают смертельные розы из моего сна. И как можно скорее!

— Ты как-то побледнела, — обеспокоилась Сибил, — С тобой все в порядке?

— Я думаю, факелы — не самый удачный вариант, — заметила я, не найдя ничего лучшего. — С газовым освещением атмосфера была бы куда приятнее. А сейчас у меня такое ощущение, что мы в римской бане, а не на званом вечере.

— Разве в римской бане бледнеют? Посмотри на меня — я вся в испарине и пылаю, как вареный рак в котелке.

— Хех, — прыснула я, любуясь ее малиново-счастливым лицом. — Тебе надо прогуляться, а то, и впрямь, сваришься в тутошней духоте. В саду я видела тетю и миссис Тернер, они завладели леди Дирингс и с энтузиазмом делились с ней своими передовыми идеями.

— Роби, что-то не так? — пропустив мои слова, осведомилась подруга. — После ужина ты сама не своя… Это из-за того, что сказал за столом граф? Я полагала, ты будешь довольна, ведь ты ждала этого. Мы все очень, очень рады за тебя!

— Я знаю, Сиб, я знаю. Тетя Гризельда еле сдерживает себя, чтобы не кинуться меня расцеловывать. Она хочет для меня только самого лучшего, и, видит Бог, считает статус графской внучки и будущее наследство, самым выгодным вариантом. Хотя в душе опасается. Как будто Китчестер может стать мне родным?!

— Глупости. Просто, мисс Уилоуби боится потерять то единственное счастье, какое она обрела с твоим появлением, — семью. Точно так же ее сердце будет болеть, если ты отправишься преподавать в Академию, вместо того, чтобы остаться здесь… Но ты ведь останешься?

— Временами я жалею, что встретила в тот день графа, — задумчиво сказала я. — Лучше бы ничего этого не было.

— Это из-за мистера Клифера? — чутко спросила она, будто видела меня насквозь. — Ты думаешь, он будет вредить тебе?

— Он уже давно вредит мне, вредит настолько, что я перестала узнавать себя, — мой голос сорвался. Я выдернула ладонь из руки Сибил и прижала ее к виску — начала болеть голова. — Куда девалось мое спокойствие, мое благоразумие, осторожность, в конце концов? Сейчас я готова вцепиться ей… ну, Виолетте, в волосы! Разве на такое была бы способна та прежняя Найтингейл?! И эти перемены пугают. Теперь я чужая самой себе.

— Любовь скупа, она не раздает свои дары каждому встречному, — страстно заговорила подруга. — Если дано счастье любить, разве сердце и душа будут послушны разуму. Любовь сама жизнь и осуждать ее — значит быть убийцей! Когда любишь в душе открываются такие противоречивые стороны, такие немыслимые просторы, о которых до сей поры и не подозреваешь… Как будто рождаешься заново…

Ее слова и пламенный тон, каким они были сказаны, поразили меня. Я никак не ожидала от Сибил подобных речей. Проникновенная страсть, прозвучавшая в ее голосе, никак не вязалась с извечной покорностью судьбе, какую Сибил проявляла даже в отношениях с любимым.

— А насчет Виолетты — он равнодушен к ней. Это же ясно, как божий день! Мистер Клифер специально провоцирует твою ревность.

Я пожала плечами. Если бы Сибил была права! Я задержала взгляд на Виолетте. Она смеялась на шутку мистера Блэкни, щеголявшего в отсутствии Дамьяна неиссякаемым остроумием и расточавшего льстивые комплименты.

— У Дамьяна что-то на уме, — произнесла я задумчиво. — Иногда мне кажется, что он нарочно избегает общения со мной и демонстрирует всем свое увлечение Виолеттой. Но зачем? Может ли это быть как-то связано с нападавшим?

— С кем? — удивилась Сибил.

У меня вылетело из головы, что подруга ничего не знает о тех странных событиях, произошедших в стенах Китчестера. Я поспешно махнула рукой, как бы говоря, что все это ерунда.

Сибил не настаивала на объяснении, а предложила выйти в сад и присоединиться к тете Гризельде. Однако я отказалась — усилилась головная боль. До конца вечера оставалось не так уж много времени, кроме того большинство людей покинули зал, поэтому я решила подняться в свою комнату и отдохнуть немного. Предупредив Сибил, что спущусь к самому завершению, я предложила ей подняться ко мне, если танцы ей наскучат.

Мы вдвоем вышли на крыльцо. Мужчин у каменного колодца уже не было. Но со стороны подъемного моста в темноте мелькали огни факелов и слышались громкие голоса. Похоже, граф Китчестер не утерпел и все же вздумал похвастаться теплицами, которые (кто бы мог подумать!) приобрели для него столь жизненно важное значение. Тети Гризельды и ее спутниц также не было видно рядом с домом.

— Возможно, они направились в беседку, — предположила я.

Сибил вздрогнула от прохладного сентябрьского ветра, налетевшего на нас, словно шкодный сорванец, затеявший озорную шалость. Ее открытые плечи вмиг покрылись гусиной кожей.

— Брр, так и простудиться недолго! — поежилась я. — Когда я выходила в прошлый раз было как будто теплее… На вот, накинь…

Я сняла с себя серебристый шарфик и набросила его на плечи подруге. Она попыталась противиться, но я была категорична.

— Все равно я иду к себе, мне он ни к чему! — настойчиво заверила я ее, расправляя на тонких плечах складки гипюра и закалывая его своей брошкой-соловьем. — Конечно, это не слишком надежная защита, но хоть как-то убережет тебя от ветра.