Соловей для черного принца (СИ) - Левина Екатерина - Страница 144

— Найтингейл, мы знали, что ты обязательно придешь, — сипло вымолвила женщина. — Я очень, очень рада тебя видеть, хоть ты ни разу не навестила нас. Прошло уже столько времени…

— Я не могла, — только и сказала я.

— Понимаю. Тебе тяжело видеть Китчестер и всех нас, слышать наши раздоры. Но от тебя не было ни весточки, и мы забеспокоились, Найтингейл. Я боюсь, что ты никогда больше не захочешь иметь с нами ничего общего. Я боюсь, что ты попытаешься забыть о том времени… о нас.

— Но у меня не получится, даже если я буду молить об этом всей душой! — горячо воскликнула я. — Но мне нет обратной дороги в Китчестер. Пусть ему поклоняются другие.

— Тебя все еще гнетет это? Но ведь все в прошлом. Он уже сделал свой выбор. И его выбор — ты! Теперь ничто другое для него не существует.

Я залилась краской.

— Эллен, вы приехали меня сватать?

— Нет, нет, что ты, — она натужливо рассмеялась, но тут же закашлялась в носовой платочек. — Мне кажется, это не мое дело. Я… я не имею права вмешиваться… У меня к тебе просьба… точнее миссия. Я только хочу убедить тебя, что теперь в Китчестере тебе никто и ничто не угрожает. Ты можешь вернуться, если захочешь… когда ослабнет боль.

— Даже вы, — поразилась я, — всегда защищавшая его, верите в виновность Дамьяна. Почему?

— Потому что я знаю, что это он запугивал тебя, надеясь добиться твоего бегства, — с неоспоримой уверенностью, устало произнесла Эллен и плотнее стянула на груди концы шали. — Но он не убийца! Он не убивал твою подругу. Это сделали те двое, что прятались на болотах.

— Нет! Это сделал кто-то из Китчестера! Тот, кто охотился за мной, почти каждую ночь подкрадываясь к моей двери и пытаясь пробраться ко мне в комнату, тот, кто хотел столкнуть меня в пролом в башне. Этот кто-то «пугал» меня, а не Дамьян, и этот кто-то — убийца Сибил. И едва ли когда-нибудь я вновь встану у него на пути. Я не вернусь в Китчестер!

Я видела, что Эллен не верит моим словам. Пока я говорила, она утомленно качала головой.

— Ты ослеплена чувством утраты и негодованием, Найтингейл. Я не могу разубедить тебя. Но все же приехала просить тебя вернуться, — я хотела возразить, но она жестом остановила меня. — Граф Китчестер болен. Он умирает. Врач, которого привез Дамьян, говорит, что дядя не протянет и до конца недели. Он все время говорит о тебе. Возвращайся, Найтингейл. Ты нужна ему.

Я была оглушена известием. Несколько минут мы сидели молча. Наконец, я нарушила тишину, пообещав прийти в ближайшие дни. Эллен вздохнула, будто освободившись от кабального бремени. Для меня было не важно — по своей ли воле она покинула в этот стылый день могильную полутьму своей комнаты, где добровольно заточила себя, спасаясь от дьявольских сквозняков, и приехала сюда, чтобы сообщить мне дурные вести, или же по приказу матери. Но эта поездка и разговор со мной воистину стоили ей неимоверных усилий. Я не сомневалась, что теперь она надолго сляжет с очередным приступом, терзавшим ее изнуренное тело.

Покинув экипаж, я открыла калитку кладбища и направилась к могиле Сибил, у которой все еще стоял Дамьян. По-детски глупо стараться избежать с ним разговора.

Он чуть наклонил голову, дожидаясь, когда я подойду. Сильно обветренное лицо его не таило ни намека на насмешку, а было осунувшимся и усталым, отчего все черты болезненно заострились. Видимо, еще давала о себе знать недавняя рана, оставленная Рэем Готлибом. Однако под распахнутой курткой я не заметила марлевых бинтов.

— Как ваше здоровье, мистер Клифер? — вместо приветствия спросила я. — Я слышала, вам не посчастливилось.

— Разве? — растянул он губы в улыбке. — А, по-моему, не посчастливилось как раз тому дурню. Хотя, с другой стороны, ему еще повезло, что в моих жилах течет самая обыкновенная красная кровь, кровь нищего отродья, иначе его телячью шею точно бы натерла веревка.

— Рэй помешался от горя. Но тебе этого не понять.

— А вдруг я пойму? Вдруг я не так загрубел и зачерствел? Вдруг во мне все еще теплится искорка человечности? Может быть, стоит поверить в меня, а, соловей?

— Граф Китчестер действительно сильно болен? — поспешно спросила я. — Он умирает?

— Старый пройдоха не сдастся без боя. Но он совсем плох.

— Я обещала Эллен прийти в Китчестер. Я должна повидаться с дедом.

— Он был уверен, что ты прибежишь, как только узнаешь. Он хочет, чтобы ты вернулась.

Я пропустила колкость мимо ушей. Вместо гнева в голове возникла крамольная мысль: «А хочешь ли ты, Дамьян, чтобы я вернулась?». Но я тут же взяла себя в руки, урезонив внезапную слабость, от которой пульсирующее заныло в висках.

— Мне вот интересно… — начал было он, но вдруг резко осекся. В повисшей тишине я услышала, как Эллен постучала в стену экипажа, требуя скорейшего отъезда. Казалось, Дамьян не заметил ее нетерпеливого зова.

— Скажи мне, соловей, — вкрадчиво заговорил он, — ты тоже считаешь, что ее убил я?

Я была огорошена его внезапным вопросом. Его глаза были наполовину прикрыты веками, но я видела, что он внимательно и настороженно следит за мной, пока я в течение каких-то секунд собиралась с мыслями. Считала ли я его убийцей Сибил? Нет… Наверное, нет. Но разговор с Эллен посеял во мне тень сомнения. Она ведь определенно точно сказала, что знает, что именно Дамьян, охотился за мной в замке, пытаясь избавиться от меня. Она была настолько уверенна в своих словах, будто он сам признался ей.

— Вот ты и ответила мне. Благодарю, золотко.

Я взглянула в злые, встревоженные глаза, похожие на черную морскую гальку, жесткие и непроницаемые.

— Но я еще ничего не сказала.

— Твое молчание красноречивее любых слов.

— Должна же я обдумать, что сказать. Твой вопрос застал меня врасплох.

— Вот уж не верю. В последние месяцы ты задавала его себе как минимум сотню раз. Мне нужна правда, соловей. А правда не требует обдумывания и такта.

— Ты не убийца.

— Хоть на этом спасибо, — хмыкнул он.

Он смотрел на меня с кривившей его губы ядовитой насмешкой. Я чувствовала, насколько он несчастен, и меня вдруг охватило непреодолимое желание сделать его счастливым. Это был абсурд, но я ничего не могла поделать с собой. Моя рука непроизвольно потянулась к его лицу, чтобы мягким прикосновением стереть с него яд и наполнить той нежностью, какая иногда проступает на нем помимо воли Дамьяна. Казалось, что он прочитал мои мысли, ибо в его глазах появилось глумливое выражение.

— Считается, что женщина должна быть холодна, как рыбья чешуя, бесчувственна, как придорожный валун, и обладать достаточным количеством мозгов, чтобы быть умнее курицы. И это совершенство гордо именуется «леди»! Ты, золотко, совсем не похожа на этот венец творения.

Не успев прикоснуться к нему, я отдернула руку и спрятала ее за спину, точно опасаясь, что вновь потянусь к этому несносному человеку.

— Однако мне хотелось бы, мистер Клифер, — отчеканила я, — чтобы вы не забывали, что я, несмотря на ваше замечание, все-таки леди!

— Неприступность и благопристойность до мозга костей. Разве я могу забыть об этом? Два злейших врага, которые мешают мне сделать из тебя шелковую и податливую птичку.

Чтобы избежать новых фривольных намеков, я вернулась к прерванной теме.

— Ты был прав, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы граф оставил своеволие и переменил решение. Какие пути ведут к этому — дело судьбы. Но не моя смерть стала этим значащим событием… Я никогда не прощу себе гибели Сибил. В какой-то степени виноват и граф Китчестер, его непонятное желание видеть наследницей именно меня, его неуступчивость и самодурство. Он говорил мне, что согласится с любым моим выбором. Но когда я сделала его, оказалось, что моя воля также малозначима для него, как и воля «козявки» Мэтью Уолтера. И за этот обман поплатилась Сибил… Как видишь, если искать виновных, то косвенно можно обвинить многих: и меня, и графа, и тебя… Но кто бы ни был настоящий убийца, он ни за что не хочет, чтобы Китчестер достался мне.