Соловей для черного принца (СИ) - Левина Екатерина - Страница 19

— Опять серый воробушек достался нам! Что за невезуха! Нет чтоб учительская дочка! — возмущался один из братьев.

— Какой воробушек, Дэйв?! Соловей! Помнишь, басня еще есть такая: «Соловей и корова»!

И расставив ноги, и выпятив грудь, Фред начал декламировать: Хотел раз соловей напиться молоком коровы.

— Это ты сам придумал? — язвительно спросила я Фреда. — В тебе пропадает великий поэт. Быть может даже величайший поэт всех времен и народов.

Мальчишка ни капельки не смутился, только усмехнулся, поднимая мою вязанку.

— А что, очень даже возможно… Дэйв, что стоишь, будто белены объелся, помогай! А то сейчас сам потащишь всю эту кучу мусора!

После возвращения я помогала тете Гризельде украшать гостиную омелой и хвоей. Особенно мне понравилось делать рождественские венки. Таких украшений мы никогда не делали в Филдморе. Тетя брала длинные ветки ели и, согнув их, связывала в венок. Затем с помощью разноцветных лент крепила на нем еловые шишки, блестящие звезды, звонкие колокольчики, а также апельсины, которые мы купили в Солсбери. Венки мы развесили по всему дому, даже в оконных и дверных проемах.

Потом меня потребовала к себе на кухню Финифет, якобы, помочь с готовкой.

— Бог мой! Как подумаю, сколько еще надо успеть! Может быть, вы, мисс Гризельда, не заметили — у меня всего две руки, а не десять!

Она демонстративно подняла обе руки, в одной была скалка, в другой — сковорода.

— Это что — прозрачный намек? — в притворном испуге спросила тетя.

На самом деле Фини сама прекрасно справлялась и только раздражалась, если кто-то лез ей под руку. Я же была призвана опробовать ее кулинарные изыски.

Усевшись около кухонной печи, я с блаженной улыбкой наблюдала, как появляется очередная партия пирожков — румяных, покрытых золотой корочкой, пахнущих мясом и картофелем. Позже всего она достала маленькие корзиночки с «пробным» пудингом. И по мере того, как я расправлялась, пыхтя от удовольствия, с одной из корзинок, лицо Фини приняло удовлетворенное выражение.

— Я жду не дождусь праздника. В прошлом году Рождество не справляли. Да как же иначе, когда в семье такое горе… — сказала она, критично осматривая блюда с лакомствами.

Не смотря ни на что, этот день, пожалуй, был одним из самых счастливых в моем новом календаре, отсчет в котором начался смомента смерти родителей. Я никогда бы не поверила, что могу так радоваться рождественским праздникам после того, что случилось. Это было как-то странно. Я думаю, мне повезло, что мое первое Рождество без родителей прошло вместе с тетей Гризельдой и совершенно не так, как бывало раньше. Это снизило боль воспоминаний.

Вечером в канун Рождества пришли исполнители рождественских гимнов. Дети спели несколько песен, а мы с удовольствием им вторили. Наконец, во время песни, которая по традиции завершала выступление, тетя подала знак Финифет и та поспешила на кухню за угощением для певцов. Получив свое угощение, дети протянули миску, украшенную красными лентами и веточками омелы, и тетя величественно опустила туда монетки. Все остались очень довольны.

Утром меня разбудили звуки веселья. Под окном смеялись и желали «Счастливого рождества». Я открыла глаза и подумала: «Рождество!». А потом: «без мамы и папы». От нахлынувших на меня чувств я чуть было не расплакалась. Но тут в комнату вошла тетушка с подарком в руках:

— Счастливого Рождества, соловушек!

Я удивилась, она никогда не называла меня так. Но, открыв маленькую коробочку, я поняла. В ней лежала серебряная брошка в виде соловья, украшенная аметистами.

— Ой, тетя, она такая красивая! Я буду носить ее, не снимая.

— Я подумала, что она как раз подойдет к твоему синему платью. А теперь тебе лучше поторопиться, а то опоздаем в церковь.

В церкви после службы мы подошли к Пешенсам, и я вручила им подарки. Сибил была очень тронута, хотя при дяде и тете была сдержана. А вот они восприняли мое внимание как должное, и даже указали на то, что в Рождество каждый обязан делать приятное ближнему своему, именно так заповедал Господь. Хотя сами, почему-то, никому подарки не сделали, даже своей племяннице. Но, слава богу, платок Сибил они оставили без внимания, рассматривая золотое тиснение на молитвенниках.

Когда в Сильвер-Белле собрались гости, то зажгли камин, около которого лежали толстые поленья. Тут же обменялись подарками. Я очень надеялась, что мои подарки понравились. По крайней мере, Виолетта не расставалась со своим веером ни на секунду. И часто обмахивалась им за столом, бросая пленительные взгляды на Николса. Мне же достался черепаховый гребень для волос, шелковые ленты и кружевной шарфик.

Мы, дети, за столом сидели все вместе и постоянно шушукались. Одетый в черный вельветовый костюм, с расчесанными на прямой пробор рыжими волосами, Николс первое время сильно конфузился и краснел. И особенно стушевался после слов тети Гризельды:

— Молодой Ливингтон настоящий джентльмен! Я думаю, ему не составит труда поухаживать за двумя юными леди.

— Что вы, Гризельда, ему это только в радость. Здесь редко удается продемонстрировать рыцарские манеры.

После этих слов Летти склонилась к нему и дерзко прошептала:

— О, отважный рыцарь, скажите же нам скорее, кто ваша Прекрасная Дама! Вы же не хотите, чтобы мы сгорели от любопытства.

Но Николс лишь пуще прежнего расцвел веснушками и, точно изголодавшийся, набросился на еду, усердно поглощая пирожки и запивая слабоалкогольной ежевичной настойкой.

Когда все расселись, Финифет принесла традиционного гуся, фаршированного грецкими орехами и мочёными яблоками и поданного с фасолевым пюре. Под радостные возгласы появился рождественский пудинг, величественно доставленный на стол самой тетей Гризельдой. Пудинг был объят мистическим пламенем горящего бренди и украшен веткой остролиста, сохранившей еще свои красные ягоды. За этим волшебным таинством с любовным восторгом наблюдала старушка Фини, выглядывая одним вострым глазом из приоткрытой двери.

В куске пудинга мне досталась шестипенсовик, а стало быть, и три желания, которые должны были непременно исполниться. Я пожелала никогда не терять больше близких людей, хотя понимала, что это невозможно; вторым желанием было увидеть замок Китчестеров и побывать в таинственном подземелье; и третьим, наверное, как и у всех девочек, мечтавших о любви, — встретить своего прекрасного принца.

Я поймала себя на мысли, что если бы родители были здесь, то нынешнее Рождество было бы самым лучшим во все времена. Но, естественно, я понимала, что, будь они живы, меня бы здесь не было и все было бы совсем по-другому.

После торжественного обеда каждый должен был что-нибудь «изобразить». Миновала сия чаша тетю из-за ее внушительных габаритов и мистера Тернера, тихого бледного человека, за все время не сказавшего и трех слов. Он незаметно пробрался к креслу у камина и весь вечер просидел там, молча, наблюдая за остальными. Мне понравилось, как доктор изображал старого шарманщика, а его сын наглую обезьянку, собиравшую плату за представление. Мальчик смешно ковылял по гостиной и тыкал в каждого шляпой с мелочью, корча при этом рожицы и жестикулируя, как настоящая мартышка на ярмарке. Под конец вечера мы исполнили несколько песен, а миссис Тернер прочитала пару стихов о Рождестве.

Когда все стали расходиться, мы с тетушкой вышли во двор проводить гостей. Тут коварный Николс решил отомстить за подшучивания и обстрелял нас снежками. Естественно, мы с Виолеттой ему этого не простили и при удобном случае завалили в снег.