Потоки Тьмы (Темный прилив) - Розенберг Айрон С. - Страница 30

“Я – эльф, и я – рейнджер! ‑ настаивала она. – Я могу скрыться среди деревьев. Никто не сможет найти меня!”

“Даже лесные тролли?” ‑ она обернулась и впилась взглядом в волшебника, который ехал с другой стороны от Туралиона. “Ведь мы знаем, что они работают с Ордой, ‑ продолжил он. – И что они знают леса почти также хорошо, как и ты”.

“Почти так же, наверное. Но я знаю лучше”.

“Этого никто не отрицает, ‑ дипломатично согласился Хадгар, хотя она могла заметить едва уловимую усмешку на его спокойном лице. – Но мы не знаем, сколько их между нами и твоим домом. Десяток троллей вполне бы возместили твое превосходство в искусстве рейнджера”.

Аллерия вновь выругалась. Да, он был прав. И она прекрасно это знала. Но она все равно желала бежать сломя голову, не думая о преградах. Она видела Орду, видела, на что та способна. Она знала, какую угрозу та могла создать. И теперь Орда приближалась к ее родине! И ее народ даже не подозревал об этом!

“Просто заставь их двигаться!” ‑ кинула она Туралиону и отправилась вперед, разведать путь. В глубине души она надеялась, что сейчас столкнется с орками или троллями, но знала, что до них еще далеко. У Орды было существенное преимущество, и, пока человеческие солдаты двигались как черепахи, оно с каждым мигом увеличивалось.

“Она волнуется”, ‑ спокойно сказал Хадгар, как только Аллерия исчезла из виду.

“Я знаю, ‑ ответил Туралион. – И не могу винить ее. Я бы так же волновался, если бы Орда двигалась к моему дому. Я волновался, когда они шли к Столице, а она мне почти как дом, ведь я провел там последние десять лет”. Он вздохнул. “К тому же у нее всего лишь половина армии Альянса. И командую ею всего лишь я”.

“Хватит на себя наговаривать, ‑ предупредил его друг. ‑ Ты – отличный командир, благородный паладин из ордена Серебряной Длани, самого лучшего в Лордероне. Ей повезло, что ты рядом”.

Туралион улыбнулся другу, благодарный за эти слова. Жаль, что сам он в них не верил. Он знал, что он хорош в бою – он прошел достойное обучение, и первое столкновение с Ордой доказало, что он может перевести знания на практику. Но командир? Перед войной он никем не командовал, даже и не думал об этом. Что он вообще знает о командовании?

Правда, когда‑то в детстве, они с друзьями играли в войну, разбившись на две армии, и он часто командовал одной из них. Но когда он присоединился к духовенству, все изменилось. Сначала он слушал старших священников, затем он приблизился к Фаолу, и тот отдавал ему приказы. После присоединения к лавам паладинов, он находился под командованием Утера, как и все они – ведь Утер был самым решительным из них, и не терпел, когда его не слушаются, он был и самым опытным, и самым близким к архиепископу.

Туралион удивился, когда Лотар не избрал своим лейтенантом Утера. Возможно, чрезмерная вера паладина мешала бы его общению с менее набожными людьми. Как бы то ни было, Лотар избрал Туралион а, и тот часто задавался вопросом, чем он удостоился такой чести. Если вообще был достоин.

Лотар, казалось, думал что да. У Чемпиона Стормвинда было достаточно мудрости и опыта, чтобы понять это. Он был невероятным воином, за которым все следовали не задумываясь, он был человеком, который требовал уважения и беспрекословного повиновения от всех, с кем встречался. Уже воины Альянса назвали его “Львом Азерота” за вид его щита, поразившего орков в Хиллсбраде, и Туралион спрашивал себя, есть ли у него хоть часть его харизмы.

Он также задавался вопросом, будет ли у него хоть часть благочестия Утера. Или его веры, или дарованных ему полномочий.

Нет, Туралион, конечно, веровал в Святой Свет. Он уверовал в него еще маленьким мальчиком, и служба в духовенстве только усилила его веру. Но он никогда не ощущал его непосредственно, не чувствовал его силу, лишь проблески его заботы и влияние на других. И после вторжения Орды и встречи с ними в бою, его вера была слабее, чем когда‑либо.

Ведь Святой Свет жил в каждом, в каждом сердце, в каждой душе. Это была прекрасная сила, которая объединяла всех воедино. Но Орда была поистине ужасна. Она делала вещи, на которые не способны были разумные существа, чудовищные, ужасные вещи. Орков невозможно было исправить. И как они могли быть частью Святого Света? Как его живущее сияние могло существовать в столь беспроглядной тьме? Если оно там есть, как его сила, чистота и любовь могли быть в них так подавлены? А если его там нет, Свет не был столь вездесущ, как ему рассказывали. И как тогда можно было верить в его силу и любовь ко всему живому?

Он не знал. И в этом и была проблема. Его вера была расшатана. Он пытался молиться, но это были всего лишь пустые слова. Они не исходили из сердца. И без веры, его полномочия ровным счетом ничего не значили, и он ничего не достиг. Туралион знал, что другие паладины могли благословлять воинов, могли ощутить зло, могли излечить раны, даже не прикасаясь. А он не мог. Он не был уверен, что когда‑то был на это способен, не мог он этого и сейчас, и не верил, что сможет когда‑либо.

“Снова задумался, ‑ Хадгар наклонился к нему и подтолкнул рукой. ‑ Не уходи слишком глубоко в себя, а то свалишься из седла”. Его тон был дружественным и немного любопытным, но Туралион нашел в себе силы лишь слабо улыбнуться в ответ.

“Все в порядке, ‑ уверил он старого на вид волшебника. ‑ Просто интересно, что же делать дальше”.

“Что ты имеешь в виду? ‑ Хадгар оглянулся на войска, что шли позади. ‑ Ты все делаешь правильно. Не останавливай армию, попытайся заставить их идти быстрее и надейся, что мы успеем поймать Орду до того, как она нанесет много убытков».

“Знаю, ‑ пробурчал Туралион. ‑ Но мне жаль, что нет пути, по которому мы можем достичь Кель‘Таласа быстрее. Возможно, Аллерия права, и я должен позволить ей уйти вперед. Но если с нею что‑то случится… ‑ он затих, и посмотрел на Хадгара, который открыто улыбался. ‑ Что?”

“А, ничего, ‑ сказал его друг, смеясь. – Но если ты думаешь так о каждом простом солдате, то мы можем не продолжать поход. Ведь в бою с каждым из солдат может что‑то случиться…” Туралион попытался ударить мага, но тот уклонился. И они пошли дальше вперед, и целая армия следовала за ними.

“Почти пришли”, ‑ уверил Туралион Аллерию, которая спокойно шла возле него, будто он остановил лошадь.

“Я знаю! ‑ кинула она. – Это ведь мой дом, помнишь? Я знаю это лучше чем кто‑либо”.

Туралион вздохнул. Прошло уже две недели. Командование армией выматывало, но он исполнял ту же работу, что и в предыдущих походах. Но тогда все ответственные решения принимал Лотар. А на сей раз все решал Туралион, и эта ответственность не давала ему спать по ночам. А тут еще и Аллерия. Все эльфы волновались за судьбу родины, но они предпочитали молчать, зная, что подобные разговоры только увеличат напряжения в рядах армии. Но только не Аллерия. Она подвергала сомнению каждое его решение: почему они избрали тот путь, а не иной, зачем они разжигали огонь в лагере, почему они останавливались с приходом сумерек, а не шли всю ночь. Решения давались ему тяжело, а критика Аллерии делала все стократ хуже. Он чувствовал, что она наблюдает за каждым его решением, и каждое из них вызывает у нее неодобрение.

“Вскоре мы достигнем предгорий, и оттуда сможем увидеть границы Квел’Таласа. Там мы сами узнаем, как далеко продвинулась Орда. Возможно, они задержались при перевале через горы, и еще не пришли туда”. Это было бы слишком хорошо. Лотар убедил дворфов Дикого Молота отправить силы в Альтерак. Там, возле озера Дарроумер их будет ждать флот адмирала Праудмура.

После получения приказов, Праудмур отправил корабли вниз по реке. Они встретились с армией Туралиона возле Стромгарда и взяли ее на борт. Так Туралион прошел мимо гор, когда Орда карабкалась по ним, и тем самым выиграл время. По крайне мере, он надеялся, что времени он выиграл достаточно. Он хотел бы причалить у самого Квел’Таласа, но Аллерия убедила его, что это невозможно. Ее народ никогда не позволил бы людям пристать к ее берегам. Они были вынуждены выйти возле Стратхолма и дальше идти пешком.