Пьесы - Лорие Мария Федоровна - Страница 78

АНДЕРСОН (спокойно указывает на Джудит). Сэр, моя жена перед вами.

Джудит встает и застывает в позе несокрушимой добродетели.

РИЧАРД (спрыгивает со стола, повинуясь инстинктивному чувству приличия). Ваш слуга, сударыня. Не обижайтесь на меня. (Внимательно смотрит на нее.) Что ж, вы заслуживаете своей славы, но, к сожалению, по вашему лицу видно, что вы добродетельная женщина.

Джудит явно шокирована и опускается на свое место под возмущенно-сочувственный ропот всей родни. Андерсон, который достаточно умен, чтобы понять, что подобные изъявления неудовольствия только забавляют и раззадоривают человека, задавшегося целью злить окружающих, сохраняет все свое благодушие.

Но все равно, пастор, я вас теперь уважаю больше прежнего. Да, кстати, я как будто слыхал, что наш безвременно скончавшийся дядюшка Питер хоть и не был женат, но оставил потомство?

ДЯДЯ ТАЙТЭС. У него был только один внебрачный ребенок, сэр.

РИЧАРД. Только один! По-вашему, это пустяки? Я краснею за вас, дядюшка Тайтэс.

АНДЕРСОН. Мистер Даджен, вы находитесь в присутствии вашей матери, удрученной горем.

РИЧАРД. Я весьма растроган ее горем, пастор. А кстати, куда девался этот внебрачный ребенок?

АНДЕРСОН (указывая на Эсси). Перед вами, сэр, и слушает ваши речи.

РИЧАРД (от неожиданности бросив паясничать). Как! Какого же черта вы мне об этом не сказали раньше? Дети довольно видели горя в этом доме и без того, чтобы… (Мучимый угрызениями совести, бросается к Эсси.) Послушай, сестренка! Ты не сердись на меня, я не хотел тебя огорчить.

Эсси поднимает на него взгляд, полный благодарности.

(Выражение ее лица и следы слез на нем глубоко трогают Ричарда, и он кричит в бурном порыве гнева.) Кто заставил ее плакать?.. Кто обидел ее? Клянусь богом…

МИССИС ДАДЖЕН (встает и наступает на него). Придержи свой язык, богохульник. С меня довольно. Прочь из моего дома!

РИЧАРД. А почему вы знаете, что дом ваш? Ведь завещание еще не прочитано.

Мгновение они смотрят друг другу в глаза с непримиримой ненавистью, потом миссис Даджен, побежденная, тяжело опускается на место. Ричард решительным шагом проходит мимо Андерсона к окну и берется рукой за резную спинку стоящего там стула.

Леди и джентльмены! Приветствую вас, как старший сын своего покойного отца и недостойный глава этого дома. С вашего разрешения, мистер Андерсон, с вашего разрешения, адвокат Хоукинс. Место главы семейства – во главе стола. (Ставит стул с резной спинкой к столу, между священником и стряпчим, садится и тоном председателя обращается ко всем присутствующим.) Мы собрались здесь сегодня по прискорбному поводу: в семье скончался отец; дядя повешен и, должно быть, угодил в преисподнюю. (Сокрушенно качает головой.)

Родственники цепенеют от ужаса.

Вот, вот, так и надо; стройте самые постные мины (взгляд его падает на Эсси, и тотчас же голос теплеет и тон становится серьезнее), только бы у девочки в глазах светилась надежда. (Живо.) Ну, адвокат Хоукинс, к делу, к делу! Читайте завещание, друг.

ТАЙТЭС. Мистер Хоукинс, не позволяйте приказывать вам и понукать вас.

ХОУКИНС (любезно и предупредительно). Я уверен, что мистер Даджен не имел в виду ничего обидного. Я вас и секунды не задержу, мистер Даджен. Вот только надену очки… (Шарит по карманам.)

Даджены переглядываются в предчувствии недоброго.

РИЧАРД. Ага! Они заметили вашу вежливость, мистер Хоукинс. Они готовы к самому худшему. Стакан вина, покуда вы не начали, – это прочистит вам горло. (Наливает стакан и подает ему, потом берет другой и наливает себе.)

ХОУКИНС. Благодарю вас, мистер Даджен. Ваше здоровье, сэр!

РИЧАРД. И ваше, сэр! (Он уже поднес стакан к губам, но вдруг спохватывается, недоверчиво косится на вино и говорит с ударением.) Не будет ли кто-нибудь так добр дать мне стакан воды?

Эсси, неотступно следившая за каждым его словом и движением, потихоньку встает, проскальзывает за спиной миссис Даджен в спальню, возвращается оттуда с кувшином в руке и, стараясь как можно меньше производить шуму, выходит из дому.

ХОУКИНС. Язык завещания не совсем такой, каким пишутся обычно юридические документы.

РИЧАРД. Да, мой отец умер без поддержки закона.

ХОУКИНС. Браво, мистер Даджен, браво! (Приготовляется читать.) Вы готовы, сэр?

РИЧАРД. Готов, давно готов. Да вразумит нас господь и да поможет нам принять с благодарностью то, что нам предстоит услышать. Начинайте.

ХОУКИНС (читает). «Это есть последняя воля и завещание, составленное мною, Тимоти Дадженом, на моем смертном одре, в городе Невинстауне, по дороге из Спрингтауна в Уэстербридж, сентября двадцать четвертого дня, года одна тысяча семьсот семьдесят седьмого. Настоящим я отменяю все ранее составленные мною завещания и заявляю, что нахожусь в здравом уме и знаю, что делаю, и что это моя настоятельная воля, согласная с моими собственными желаниями и чувствами».

РИЧАРД (взглянув на мать). Гм!

ХОУКИНС (качая головой). Плохой язык, сэр, никуда не годный язык. «Моему младшему сыну, Кристоферу Даджену, завещаю и передаю сто фунтов, из которых пятьдесят фунтов должны быть ему выплачены в день его свадьбы с Саррой Уилкинс, если она пойдет за него, и по десяти фунтов при рождении каждого ребенка, счетом до пяти».

РИЧАРД. А если она не пойдет за него?

КРИСТИ. Пойдет, раз у меня будет пятьдесят фунтов.

РИЧАРД. Хорошо сказано, брат! Дальше.

ХОУКИНС. «Жене моей, Анне Даджен, рожденной Анне Примроз…» – вот видите, как он не разбирается в законе, мистер Даджен: ваша мать не родилась Анной, а была наречена так при крещении, – «…завещаю и передаю ежегодную ренту в пятьдесят два фунта в год пожизненно…

Миссис Даджен судорожным усилием сохраняет неподвижность под устремленными на нее взглядами.

…которые должны ей выплачиваться из процентов с ее собственных денег…» Ну что это за выражение, мистер Даджен? С ее собственных денег!

МИССИС ДАДЖЕН. Очень правильное выражение, потому что это святая истина. Они все мои собственные, до последнего пенни. Пятьдесят два фунта в год!

ХОУКИНС. «И за все ее благочестие и доброту поручаю ее милосердию детей, которых я всегда старался держать от нее подальше, насколько у меня хватало сил».

МИССИС ДАДЖЕН. Такова моя награда! (Сдерживая накипающую ярость.) Вы знаете, что я об этом думаю, мистер Андерсон, вы знаете, каким именем я это назвала.

АНДЕРСОН. Ничего не поделаешь, миссис Даджен, нужно терпеливо сносить, что нам выпало на долю. (Хоукинсу.) Продолжайте, сэр.

ХОУКИНС. «Старшему моему сыну и наследнику, Ричарду Даджену, завещаю и передаю мой дом в Уэстербридже со всеми угодьями, а также прочее мое имущество…»

РИЧАРД. Ого-го! Упитанный телец, священник! Вот он, упитанный телец!

ХОУКИНС. «…на нижеследующих условиях…»

РИЧАРД. Ах, черт! Есть условия?

ХОУКИНС. «Именно: первое – что он не допустит, чтобы незаконная дочка моего брата Питера умерла с голоду или пошла по дурной дорожке из-за нужды».

РИЧАРД (с жаром, стукнув кулаком по столу). Принято!

Миссис Даджен поворачивается, чтобы бросить злобный взгляд на Эсси, видит, что ее нет на месте, и в поисках оглядывается по сторонам; убедившись, что девочка без разрешения покинула комнату, мстительно сжимает губы.