Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа - Хьюз Мэтью - Страница 123

— ПРЕДАТЕЛЬСТВО ПОРОЧНОСТЬ РАЗЛОЖЕНИЕ ОТЧАЯНИЕ, — прогромыхала лодка. — БЕЗЗАКОНИЕ КАТАСТРОФА РОК РОК РОК.

— Я поговорю с ней. — Салуна проскользнула мимо огненной ведьмы, заставив лодку открыться. Прозрачные лепестки появились из воздуха, и женщина скользнула внутрь. — Ты должна без задержки отнести нас в Алый дворец. — Салуна прижала ладонь к навигационной мембране. — Мы… я — гостья его величества Паолины Двадцать Девятого.

— ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОГО, — прогрохотала лодка, но, как с удовольствием отметила Салуна, ярость поутихла, и голос превратился в скрежет: — Хаотичная гетерархия. Их линия проклята!

— Я должна идти. — Салуна взглянула сквозь подвижную пелену плазмы туда, где стояла огненная ведьма со сжатыми губами и взглядом, устремленным на запад, на кровавое небо. — Пайтим Норингал обладает чудовищным заклинанием. Я боюсь перечить ей.

— Что за заклинание?

Салуна пригнулась, пока ее губы не коснулись теплой плазменной мембраны лодки, и выдохнула ответ:

— Пайтим Норингал утверждает, что это черная жемчужина. Семнадцатая вариация безжизненного ноктюрна Блейза, ради обладания которым Геста Рестилль совершила многочисленные злодеяния. Впрочем, тщетно, — добавила она и бросила взгляд на огненную ведьму.

— Гармоническое заклинание, несомненно, большой силы, — отметила лодка после краткого раздумья. — Лучше я убью тебя сейчас, безболезненно.

— Нет! — Салуна рывком оторвала руку от навигационной мембраны. — Вероятно, от него можно защититься. Если нет, я попробую сбежать, и ты отнесешь меня обратно домой.

Ее тон выдавал чувства, но силовое поле лодки успокоилось и из ярко-пурпурного стало красновато-коричневым.

— Так она знает дорогу? — вопросила Пайтим Норингал, когда лепестки открылись вновь, чтобы впустить ее внутрь.

— Да, разумеется, — ответила Салуна. — Пожалуйста, присядь сюда, в кресло. Я должна направлять лодку первую часть пути, но потом присоединюсь к тебе.

Не говоря больше ни слова, они заняли места в кабине. Салуна закрыла глаза и вновь положила руку на эластичную мембрану.

— Отнеси нас в Алый дворец, — велела она низким голосом.

Призматическая лодка задрожала, но после недолгого колебания легко оторвалась от земли и поднялась в воздух, направившись в сторону севера. Молнии заструились из сгущавшихся облаков, когда судно помчалось над горами. Его полет сопровождался яркими вспышками голубоватого пламени и пульсацией свечения, похожего на огни святого Эльма.

Те немногие люди, что видели лодку с земли, спешили в укрытие, боясь очередного яростного приступа непогоды, каковые время от времени сотрясали горы. Но даже когда люди зарывались в сено и спускались в подземные убежища, кожа их все равно покрывалась мурашками от едва различимой музыки, прокрадывающейся в сознание, от звука одновременно болезненного и прекрасного. Слышавшие ее не могли заснуть ни той ночью, ни следующими. Спящие же вскрикивали от этой музыки во сне, моля, чтобы пришедшие видения оставили их в покое. Даже мимолетное действие заклинания было очень мощным.

Алый дворец появился на горизонте, подобно сияющему скоплению упавших звезд, алых, золотых и пурпурных, собравшихся на узком мысе среди острозубых Метариновых гор. Как только призматическая лодка начала снижаться, Салуна разглядела очертания похожих на моллюсков башен и колоколен, внешних ворот с зубчатыми укреплениями из мягкой осыпающейся киновари и просторных садов-лабиринтов, где бродили огромные маскелоны с бивнями, питавшиеся, как поговаривали, бастардами Паолин.

— Это оно? — вслух поинтересовалась она.

— Да, — ответила Пайтим Норингал. До настоящего момента она сидела молча, всеми силами творя и поддерживая маскирующее заклинание, которое должно было прятать жезл, пока они не окажутся на балу. — Когда-то здесь высился громадный пик из ломкого красного камня. Амбициозный предшественник нынешнего короля давным-давно начал возводить дворец. Двенадцать сотен рабов потратили пятнадцать лет на вырубку леса и уборку камней с вершины. Еще полстолетия прошло, прежде чем была высечена из пурпурного камня эта постройка. Пришлось использовать громадных туннельных жуков, чтобы создать внутренние башни и залы.

— Должно быть, множество рабов погибло во время строительства.

— Да, хотя их костей нет ни здесь, ни где-либо еще. Эти жуки чудовищно прожорливы, хотя мне говорили, что один издох от обжорства и его панцирь валяется в каком-то забытом коридоре в сотнях элей под нами.

— Ты многое знаешь об этой крепости, — заметила Салуна.

— Хайланд любил изучать здешние места. Лучше бы он развлекался чем-нибудь другим.

Тон огненной ведьмы свидетельствовал о том, что она забыла, кто пригласил ее любовника в суровые объятия Красной Бездны.

Салуна была слишком подавлена, чтобы прояснить этот момент.

— Я могла бы остаться в лодке и подождать, пока ты вернешься, когда веселье закончится, — сказала она, после того как призматическая лодка нависла над поросшей травой ложбинкой рядом со скоплением людей и транспорта. — Это позволило бы нам безопасно вернуться на ферму.

— Наше безопасное возвращение не гарантировано и совершенно не обязательно желаемо, — отмахнулась огненная ведьма. — Куда более благородная мысль — свергнуть с трона тирана! Чего стоят наши жалкие жизни по сравнению со столь высокой целью?

Лодка с толчком приземлилась.

— Чего стоят? — повернулась к Пайтим разгневанная Салуна. — Я не разделяю твоих самоубийственных идей, и мое присутствие явно не обязательно для их воплощения. Зачем ты вовлекла меня в эту опрометчивую авантюру?

Пайтим откинулась на спинку кресла. Она прижимала к груди черную жемчужину, которая теперь выглядела как букетик цветов.

— А почему бы нет? — ответила она. — Тебе самой это нравится и хочется узнать больше. Пошли, кресло ужасно неудобное, у меня нога затекла.

Лепестки лодки раскрылись, и огненная ведьма вывалилась наружу, прихрамывая. Салуна вышла следом. Лодка дрожала, и она похлопала судно, успокаивая:

— Ну не надо, не бойся, я вернусь. Жди здесь. Я ненадолго.

Лодка в последний раз печально вздрогнула. Ее фиолетовые плазменные поля потускнели и приняли металлический оттенок. Затем судно зарылось в траву, и теперь его можно было заметить только по тусклому поблескиванию, как на панцире улитки.

— Оставь свою летающую лодку, — велела огненная ведьма. — Если выживем, сможем выбрать что угодно из всего этого транспорта.

Она указала на ожидавшие кабриолеты и крылатые караваны, на привязанных лошадей и спящих горгозавров, выстроившихся вдоль длинной извилистой дороги. Салуна бросила последний скорбный взгляд на свою лодку и пошла за Пайтим.

На сердце у нее было тяжело. Она больше не могла притворяться, что ее накопленное годами самообладание вовсе не испарилось без следа, причем вполне вероятно, что безвозвратно, после недавней встречи с жезлом, который содержал черную жемчужину. Впервые в жизни она поймала себя на том, что думает о прежних, более добрых временах и событиях, которые, хоть ведьма этого и не понимала, были по-настоящему счастливыми. Зеленая трава, усыпанная сотнями крошечных молочно-белых зонтиков, первые богатые спорами плоды после теплого летнего дождя; песня дроздов и розовогрудых дубоносов; пурпурное облако, летящее прочь от заходящего солнца и расплывающееся фиолетовыми завивающимися нитями, предвестник последних дней Земли. Салуна видела все это — и еще в тысячу раз больше; но она никогда не делила ни один момент радости с другим человеком.

«К сожалению», — прошептал голос в голове. Это и означает прожить жизнь в одиночестве.

— Быстрей, Салуна Морн, мы опаздываем. — Огненная ведьма сцапала ее за руку. — Сюда…

Пайтим схватила пакетик и поспешила к огромной пещере, которая плавно перетекала в зал громаднее любого, что Салуне приходилось когда-либо видеть. Янычары в ливреях вытянулись вдоль стен крепости, у входа маячили несколько гостей: бородатая девица, тучный мужчина с усами, похожими на складки лишайника, гиганты из Трилла со стеклянной кожей, чьи лица были окутаны белым туманом, скрывавшим черты, но не уменьшавшим их красоту.