Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа - Хьюз Мэтью - Страница 125

Салуна привстала на носочки и увидела высокую фигуру, стремительно двигавшуюся к королевскому помосту. Огненная ведьма ворвалась на него, не обращая внимания на танцоров, музыкантов и янычар, и встала перед королем, который пронзительно захохотал, увидев ее.

— А вот кого мы сейчас пощекочем! — воскликнул он и попытался схватить ведьму за талию. — Долго я ждал твоего возвращения в нашу веселую компанию! Давай, потанцуй со мной, конфетка!

— Кимбол Паолина!

Голос огненной ведьмы разнесся по атриуму. Вздохи раздались при звуке имени короля, кто-то неосторожно засмеялся. Но король продолжал пританцовывать, и булькающий смех срывался с его дряблых губ. Огненная ведьма подняла руку.

— Смотри же на разрушение своей глупой династии! — вскричала она. — Пусть кости и жилы станут фисгармонией, на которой будет сыгран твой последний гавот.

Чудовищный свет зажегся в глазах Пайтим Норингал. Ее браслеты превратились в полоски шипящего золота. Василиск в волосах оскалил клыки. Она подняла руку, высвободив жезл из сияющего адаманта, усеянного тайными числами и неизвестными символами. Яростный свет пробежал по всей его длине, и жезл расщепился на две части, каждая из которых вспыхнула музыкальными ключами, нотными знаками и верхними медиантами, разветвлявшимися линиями и завитками; каждый призрак был из каких-то древних нот, языков или гимнов.

Салуна моргнула, слишком ошеломленная, чтобы убежать или хотя бы шевельнуться, даже когда огненная ведьма с пронзительным криком воздела над головой половинки жезла и ударила их друг о друга. Воцарилась тишина, нарушаемая только рваным дыханием короля.

«Это обман», — подумала Салуна, и по толпе пронеслась та же мысль, на лицах появилось облегчение.

Чародейка быстро повернулась, чтобы уйти, раздумывая, как добраться до лодки, когда откуда-то сверху долетела одна-единственная нота пронзительной сладости.

Салуна замерла в восхищении. Такую ноту мог извлечь Эстрагал из своей желтой дудочки, когда впервые сыграл утром на Земле и поднял рассвет из глубин дремлющего моря. Она заплакала, вспомнив тот день в детстве, когда заснула на поле, заросшем желтой булавницей и волшебными плаунами, — а проснулась уже под небом, усыпанным ослепительными звездами.

Никогда еще она не слышала такой музыки! Протяжная нота наполнила ее доброжелательностью, на губах она ощутила вкус меда; по лицам людей вокруг Салуна видела, что все ощущали то же самое: смесь радости и сожаления, страсти и насыщения, восторженное и одновременно печальное желание.

Положение спасла Пайтим Норингал. С удивительным проворством она спрыгнула с помоста, помедлив лишь для того, чтобы отпить чего-то из маленького сосуда, и опрометью бросилась к двери.

Салуна нахмурилась. Ее восторг померк от воспоминания о чем-то менее приятном, и какой-то другой вкус появился на языке…

Универсальное противоядие.

Слабыми руками она нащупала сквозь серебряные складки сумку с травами. Пальцы, разрывая ткань, добрались до хрустального сосуда и вытащили его наружу. Салуна открыла виал и выпила содержимое.

Всего одна капля коснулась ее языка. Не веря, она встряхнула сосуд снова, затем пригляделась.

Виал был пуст.

Вероломная огненная ведьма!

Слишком поздно выявилось предательство Пайтим: она настояла, чтобы Салуна довезла ее на своей лодке, и украла ее часть противоядия, чтобы удвоить собственную защиту. В этот самый момент она может взять снаружи любое транспортное средство, пока ее наивная соседка погибает от предательства. Салуна отчаянно присосалась к горлышку хрустального сосуда, пытаясь добыть еще хоть каплю противоядия, пока не подействовала черная жемчужина.

Но как раз в этот момент печальную ноту сменила новая мелодия. Прекрасные трубы, барабаны и флейты присоединились к болеро, которое пронеслось, ускорилось, а затем смолкло, оставив лишь бешеный, даже жестокий ритм. Салуна качнулась в сторону, как и люди вокруг нее; некоторые из них нетерпеливо взмахивали руками, натыкались друг на друга, словно дети, игравшие в «Найди свою даму».

— Вариана! О прекрасная Вариана, что это за предательство?

— Никогда я не должна была уходить от тебя, Капилосо, ты забрал мое сердце.

— Эссик Лонгстар, о мое бедное прекрасное дитя!..

Воздух наполнился горькими плачами: все принимали живых за давно упокоившихся любимых. Музыка смолкла лишь затем, чтобы вернуться с новой силой и большей громкостью. Матери стенали об убитых детях; преданные любовники царапали собственные щеки и грудь. Янычары срывали ливреи и хватали сослуживцев, принимая их за неверных возлюбленных. Салуна помедлила с и без того затянувшимся уходом.

Она знала эту дикую колыбельную: разве не она звучала у ее собственной детской кроватки? Чародейка замерла, а потом ноги сами начали выплясывать сложные па на вымощенном плиткой полу.

Но какие-то частички универсального противоядия в ней все-таки действовали. Она сбросила с ног громоздкие туфли с серебряными носками и стала пробиваться к стене. Там она перевела дыхание и оглядела атриум, выискивая Пайтим Норингал.

Огненная ведьма исчезла. На королевском помосте обезумевшие гости, протягивая руки, облепили раззявившего рот короля, словно для того чтобы поймать каскады нот с его языка. Трели и негромкие звуки ударных, пение струн цитр и лютни, сладкие мандолины и виолончели — все смешалось в оглушающем реве, словно яростная рапсодия игралась на телах самих обезумевших гостей, как на инструментах оркестра.

Раскрытый рот короля разорвался. Полоски мягкой плоти сползли с лица, сложившись в алую лиру. Ребра с хрустом вылезли из груди, словно зубцы, и принялись исполнять гипнотизирующее глиссандо. Со звуком литавр череп вырвался из окровавленной плоти и треснул, а Алый Венец покатился по полу.

То же самое происходило с каждым гостем в комнате: он превращался в инструмент, на котором исполнялся Ноктюрн Блейза. С каждым, кроме Салуны Морн. Кроваво-красные пикколо завизжали, к ним присоединились лиры со струнами из сухожилий и волос, забренчали кастаньеты из черепов, и на немых спинетах[16] из ребер заиграли лишенные плоти пальцы. Лишь один-единственный человек слышал эту чудовищную симфонию, спасенный той малейшей дозой универсального противоядия, которое смог добыть. Впрочем, Салуна с радостью пропустила бы это представление.

Адская симфония начала звучать все громче. С каждой нотой рушился фрагмент крепости, вокруг неподвижной ведьмы сыпались осколки красного камня и цветной плитки.

Крайне взволнованная, Салуна не могла двигаться и лишь наблюдала за тем, как крепость превращается в ливень из обломков цвета киновари и граната, мокрых от крови. Так закончилась злобная династия Паолин, начавшаяся с гавота.

Черная жемчужина угасла. Чудовищный оркестр смолк. Салуна Морн шевельнулась. В ушах грохотало. Она с тревогой заметила, что позади рушится стена. Появились фиолетовые завихрения.

— ГИБЕЛЬ КАТАСТРОФА РОК РОК РОК.

Салуна узнала свою призматическую лодку, зависшую в наполненном пылью удушливом воздухе. Ее лепестки раскрылись, и ведьма скользнула внутрь.

— Спасибо тебе!

Плазменное поле лодки окружило ее. Салуна положила руку на мембрану и ввела нужные координаты.

Но лодка уже отчалила сама. Ведьма молча смотрела вниз, на развалины Алого дворца.

Кабриолеты и лошади лежали погребенные под дымящимися обломками. От крепости не осталось ничего, кроме светящейся груды красного камня, окутанной темным пламенем. Несмотря на предательство огненной ведьмы, Салуна вздохнула, мучаясь от угрызений совести.

— А я тебе говорила! — назойливо прожужжала призматическая лодка и понесла ведьму домой.

Судно вернулось, когда рассвет окрасил небо над горами и последний крикун устроился на ночлег, шепча и насвистывая, среди самых высоких ветвей.

— Теперь можешь поспать, — сказала Салуна, коснувшись мембраны лодки. Та мягко зажужжала, затем погрузилась в состояние покоя.