Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа - Хьюз Мэтью - Страница 143

Шрю хихикнул и перешел к новости в следующем птичьем сердце.

Ульфэнт Бандерооз умер.

Шрю резко выпрямился, и чашка, выпав из его рук, разлетелась на осколки.

Ульфэнт Бандерооз умер.

Чернокнижник Шрю вскочил, заложил руки за спину и начал быстро ходить из одного угла своей обширной библиотеки в другой, закрыв глаза и сделавшись слепым, словно Боммпс, потому что он и впрямь столь же хорошо, как и Боммпс, знал и размеры комнаты, и ковер, и паркет, и полки, и столы вместе со всей прочей мебелью, что заполняла это огромное пространство, и ни одну антикварную вещицу он не сдвинул с места, не потревожил ни один открытый том. Шрю, по натуре своей все время находившийся в состоянии предельной сосредоточенности, сейчас был еще более собран, чем когда-либо.

Ульфэнт Бандерооз умер.

Волшебники втайне считали Ульфэнта Бандерооза самым старым из всех — воистину старейшим магом Умирающей Земли. Но на протяжении многих тысячелетий, насколько эти волшебники могли припомнить, единственным достижением Ульфэнта Бандерооза на магическом поприще было руководство легендарной Непревзойденной библиотекой и Всеобъемлющим собранием тавматургической премудрости Великого Мотолама и предшествующих времен. Десятки тысяч огромных древних книг и чуть менее впечатляющие коллекции магических гобеленов, дальноглядов, говорящих дисков и прочих старинных предметов представляли собой единственное действительно великое собрание магических редкостей, сохранившееся в малозначащем мире Умирающей Земли. Ульфэнт Бандерооз принимал посетителей лишь изредка, повинуясь собственным капризам, однако на протяжении бесчисленных веков большинство ныне живущих магов успели побывать в Непревзойденной библиотеке и побродить в изумлении по лабиринту из книжных шкафов.

Без малейшего успеха.

На каждом предмете, являвшем собой часть Непревзойденной библиотеки, лежало не то проклятие, не то заклятие, позволявшее только Ульфэнту Бандероозу — и, возможно, кому-то из его помощников, что там работали, — понимать суть книг и вещей. Буквы на страницах менялись, прыгали с места на место и таяли, не позволяя расшифровать написанное. Говорящие артефакты бормотали невнятицу, заикались и частенько вовсе умолкали. Древние рисунки, гобелены и картины превращались в расплывчатые пятна и выцветали, стоило кому-то устремить на них пристальный взгляд.

А Ульфэнт Бандерооз — крупная, грузная, дурно пахнущая развалина с двойным подбородком и глазками-бусинами — смеялся над расстроенными чародеями, после чего приказывал слугам выпроводить их.

Шрю посетил Непревзойденную библиотеку три раза за тысячу лет, дважды будучи предупрежденным о своеволии букв и слов и соответствующим образом запасшись стабилизирующими противозаклятиями, магическими растворами, зачарованными линзами и прочими хитростями, но всякий раз буквы менялись, предложения начинались, чтобы оборваться на полуслове, а длинные замысловатые заклинания вместе с цифровыми каббалистическими формулами ускользали и от его глаз, и из его памяти.

Ульфэнт Бандерооз смеялся, словно охрипшая жаба, а Шрю уходил, вновь побежденный.

Некоторые чародеи, избрав легчайший путь, являлись тайком, вооруженные боевыми заклятиями и сопровождаемые демонами; план их был сама простота — убить Ульфэнта Бандерооза и либо вынудить его странных помощников (все они представляли собой гибриды животных и прочих тварей из былых эр) раскрыть секрет, позволяющий закрепить книги во времени, либо, если не получится, попросту захватить Непревзойденную библиотеку и без спешки решить головоломку собственными силами.

Никто не преуспел. Ульфэнта Бандерооза нельзя было напугать или перечародеить в его собственной библиотеке. Кости тысяч дураков, решивших опробовать подобную тактику, были превращены в белую крошку, что покрывала красивую дорожку, которая вела к главному входу в Непревзойденную библиотеку.

Но теперь Ульфэнт Бандерооз был мертв. Сердце пташки поведало, что тело древнего мага после смерти обратилось в камень и теперь лежало в его спальне на вершине самой высокой каменной башни, являвшейся частью громадной крепости-библиотеки. Сердценовости также сообщили Шрю, что, по слухам, выжил только один из бесчисленного множества учеников, но он теперь оказался пленником Непревзойденной библиотеки, поскольку смерть и окаменение Ульфэнта Бандерооза мгновенно пробудили не меньше десятка ужасных заклинательных барьеров, которые отрезали библиотеку от всего остального мира.

Чернокнижнику Шрю не нужно было открывать глаза и обращаться к хрустальному шару или атласу, чтобы понять, где находятся Непревзойденная библиотека и Всеобъемлющее собрание тавматургической премудрости Великого Мотолама и предшествующих времен. Библиотека Ульфэнта Бандерооза располагалась в каких-то пяти тысячах лиг к юго-востоку от домика Шрю, а оттуда надо было пройти еще две лиги вверх по склону горы Мориат, что нависала над рекой Дириндиан и городом Диринд Хопц — перекрестком караванных путей, лежащем где-то в двух сотнях лиг к юго-западу от крайней южной оконечности Падающей Стены. Вокруг простирались безлюдные края, чья дикость и опасность смягчались лишь тем фактом, что Диринд Хопц был частью одного из Девяти главных караванных путей, ведущих в священный город Эрзе Дамат.

Шрю открыл глаза и потер свои гладкие руки с длинными пальцами. У него возник план.

Первым делом он призвал вихрептицу из ее костяного гнезда во внутреннем дворе, обездвижил жуткую хищницу при помощи магического пасса и подготовил для нее второе сердце с сообщением. Сообщение было для госпожи Дерве Корим, в прошлом наследницы дома Домбер, а ныне — стратегессы, предводительницы Сильских мирмазонок. Дерве Корим, как было известно Шрю, в настоящее время вместе со своими мирмазонками охраняла караван паломников, следующий в Эрзе Дамат и находящийся лишь в нескольких сотнях лиг от его пункта назначения, города Диринд Хопц.

Вихрептица дергалась и сопротивлялась, насколько это было возможно под действием связавшего ее заклинания. Красные глаза громадного хищника пытались испепелить чернокнижника Шрю. Тот не замечал их взгляда, полного ненависти; с ним играли в гляделки куда более опасные люди и твари.

— На сверхзвуковой! — скомандовал он, отпуская вихрептицу, и она, развернув крылья, вылетела из внутреннего двора и устремилась на юг по заданному маршруту.

Потом Шрю прикоснулся к пульсирующему зеленому камню, призывая Кирдрика. Дайхак приковылял на полусогнутых ногах, по обыкновению продолжая дергать невидимые путы, но приказы Шрю все-таки выслушал.

— Ступай на пастбище и приведи хорксбрида посильнее и поумнее. Ленурд подойдет. Потом выгони из сарая большой фургон, погрузи в него недельный запас еды и вина, а также восемь-десять самых малоценных ковров из хранилища и запряги Ленурда. Когда все сделаешь, придешь за моим дорожным сундуком. А, еще: аккуратно перелей полную лентру горючего экстракта оссипа из чана в контейнер и упакуй как следует.

— В свинцовый контейнер? — прорычал Кирдрик.

— Да, если ты не хочешь, чтобы в последний раз тебя увидели летящим к северу над Малым Полярным морем, — сухо проговорил Шрю. — И оденься как следует. Нам предстоит преодолеть пять тысяч лиг к югу, чтобы добраться до места под названием Диринд Хопц, что за Падающей Стеной.

Шрю обычно не видел причин делиться планами или мыслями — или чем-то еще — со своими слугами, однако он знал, что еще до того, как состоялся первый призыв Кирдрика, дайхак провел весьма неприятные двенадцать сотен лет в камере, расположенной в миле под землей, и у него до сих пор возникали неприятные ассоциации с тем, что хоть отдаленно напоминало захоронение заживо; Шрю хотел, чтобы чудище подготовилось к предстоящему путешествию.

Кирдрик выдал обязательную порцию ворчания и рычания, а потом сказал:

— Вы собираетесь проехать в фургоне пять тысяч лиг на юг, хозяин?

Шрю понял, что дайхак пытается его поддеть. На пятнадцать сотен лиг от берегов Малого Полярного моря не было никаких дорог, а сам фургон не преодолел бы даже зарослей осоки, начинавшихся неподалеку от домика.