Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа - Хьюз Мэтью - Страница 146

— Он… может тебя разочаровать, — ответил Шрю.

— С мужчинами такое бывает, — заметила стратегесса Дерве Корим и обняла Шрю за талию; он притронулся к полетным нитям — и ковер вылетел наружу, ненадолго завис в шестидесяти футах над рекой, после чего поднялся и направился на восток, к темной громаде горы Мориат.

Над фундаментом Непревзойденной библиотеки, утопавшим в скале, вздымались мерцающие крепостные стены, фронтоны, выступы, купола и башенки. Цитадель была слепа — ее многочисленные окна являлись простыми щелями не шире изящной (хоть и довольно сильной) руки Дерве Корим. Слои защитных заклинаний заставляли всю конструкцию излучать молочно-белое сияние, и Шрю подумал, что бесчисленные замки давно минувших эр в свете полной луны выглядели, должно быть, именно так. Приступ свойственной Шрю меланхолии усилился, когда он осознал, что ни одна живая душа из тех, кого он знал, и помыслить не может о лунном свете: спутница Умирающей Земли уже миллионы лет брела сквозь дальний космос, о ней теперь даже легенд не рассказывали. Ночное небо над ними было большей частью черным, и лишь несколько бледных звезд виднелись там, где когда-то сверкала целая череда горделивых созвездий.

Шрю попытался стряхнуть меланхолию, от которой его охватывала слабость, и сосредоточиться на том, что предстояло сделать, но к нему в голову уже не в первый и не в десятитысячный раз пришла мысль: какова же истинная причина, вынуждающая его проникнуть в Непревзойденную библиотеку и узнать, что написано в книгах Ульфэнта Бандерооза? «Знание», — сказала часть его разума. «Сила», — прошептала другая часть, более честная. «Любопытство», — заявила еще одна, тоже не склонная к самообману. «Власть над Умирающей Землей», — подытожило то, что составляло самую суть усталой и меланхоличной натуры чернокнижника.

— Ты собираешься приземлиться? — спросила Дерве Корим у него за спиной. — Или мы так и будем летать кругами в тысяче футов над Дириндианом, пока солнце не взойдет?

Шрю заставил ковер зависнуть в трех футах над землей и отключил его, когда они сошли. Кирдрик, как ему и было приказано, уже ждал хозяина у первого защитного поля. Он избавился от монашеских одеяний, или их за секунды до своей гибели содрали твари, с которыми ему пришлось встретиться во время пути к вершине горы.

— Великий Краан!.. — прошептала стратегесса, предводительница мирмазонок, невольно схватившись за меч. — Ну и уродливый же у тебя слуга, Шрю.

— Ты еще Слепого Боммпса не видела, — ответил Кирдрик голосом, напоминавшим одновременно скрежет, бульканье и рычание.

— Тихо! — скомандовал Шрю. — Мне нужно изучить защиту, оставленную Ульфэнтом Бандероозом.

Спустя мгновение он знал, что презренный Фосельм, в сущности, сказал правду: библиотеку окружали двенадцать защитных слоев, из которых восемь были в боевой готовности, а четыре — считая призраков — имели материальное воплощение. Измеряя и подсчитывая, Шрю чувствовал нечто вроде растущего разочарования. Ульфэнт Бандерооз был одним из величайших магов, что все еще жили на Умирающей Земле, но эти защитные заклинания, хоть и смертельно опасные для чародея средней руки или какого-нибудь невежественного варвара, отразить и превозмочь было совсем не трудно. На первые восемь слоев у Шрю ушло меньше пяти минут, а что касается круживших рядом с библиотекой зачарованных (и очень голодных) волков, скальных вурдалаков и вампиров-некрофагов, то Кирдрик избавил их от жалкой участи за несколько секунд.

Они прошли по массивному древнему подвесному мосту — ров вокруг был скорее для украшения, чем для дела, хотя Шрю заметил, что в черной воде внизу плавают кроколюди, — и оказались перед не менее массивной дверью, на которой красовался невероятно тяжелый замок.

— Ты его взорвешь? — спросила Дерве Корим. — Или предпочитаешь, чтобы я использовала меч?

— Боюсь, в последнем случае ни от тебя, ни от меча ничего не останется, — негромко проговорил Шрю. — Воспитанные люди используют ключ. — Он вытянул таковой из кармана, сунул в замок, повернул и открыл громадную дверь. Отвечая на быстрый, требовательный взгляд мирмазонки, Шрю прибавил: — Я когда-то был тут гостем и воспользовался возможностью изучить устройство замка.

Внутри Непревзойденной библиотеки было темно и тихо, воздух казался мертвым, как в комнате или склепе, что простояли закрытыми не недели, а века. Опасаясь ловушек, Шрю приказал Кирдрику зажечь в своей груди рассеянный, но яркий свет, который озарил все на двадцать шагов перед их троицей. Шрю также позволил дайхаку идти первым, хотя при этом не перестал им командовать. Они шли из комнаты в комнату, с этажа на этаж, вверх по лестницам, покрытым пылью. Тут и там на полу лежали штуковины, которые они поначалу приняли за каменные статуи — маленькие, нечеловеческие, — а потом Шрю наконец-то проговорил:

— Это слуги или ученики Ульфэнта Бандерооза. Похоже, когда он умер, они также обратились в камень.

На каждом уровне погруженной во тьму библиотеки их встречали стеллажи, полки и стопки с книгами, каждая из которых была толщиной в треть или в половину роста Шрю. Когда они забрались достаточно далеко, чтобы чернокнижник почти уверился, что им не грозит нападение гоблинов или внезапный смертельный выброс темной энергии, он взял пыльный том с одной из полок и с трудом переложил на древний и перекошенный деревянный стол для чтения.

— Интересно, о чем эта книга? — прошептала Дерве Корим. Говорить обычным голосом в комнатах, облюбованных эхом, было трудно.

— Прошу, — сказал Шрю, открывая большую книгу. Сам он не стал читать, лишь заглянул через закованное в доспехи плечо стратегессы. Желтоватого свечения в груди Кирдрика для этого было более чем достаточно.

Дерве Корим отшатнулась, словно получила пощечину. Шрю попытался сфокусировать взгляд, но предложения, слова и даже сами буквы то исчезали, то появлялись вновь, как будто их писали не чернилами, а ртутью.

— Ах! — воскликнула воительница. — Да можно ослепнуть от головной боли, если просто смотреть на страницы!

— Кое-кто и впрямь ослеп из-за этих книг, — прошептал Шрю.

— Кое-кто из волшебников, верно? — спросила Дерве Корим.

— Да.

— А твой монстр может их читать? — поинтересовалась она.

— Нет, — каркнул Кирдрик. — Я знаком с более чем девятьюстами фонетическими и иероглифическими алфавитами и могу читать на более чем одиннадцати тысячах языков, живых и мертвых, но эти символы разбегаются, словно тараканы на свету.

Шрю невесело улыбнулся и поаплодировал Дерве Корим и своему дайхаку.

— Мои поздравления, — сказал он женщине, — ты только что вынудила Кирдрика прибегнуть к аналогии впервые за более чем сотню…

Во тьме у них за спиной раздался какой-то звук.

Дерве Корим развернулась, и длинное лезвие ее меча блеснуло в свете, исходившем из груди Кирдрика. Дайхак сжал огромные шестипалые руки в кулаки и оскалил целую стену зубов. Шрю поднял три длинных пальца — не столько ради защиты, сколько из желания удержать своих спутников на месте.

Среди теней мелькнуло низенькое — не больше четырех футов ростом — создание, и писклявый бесполый голос произнес:

— Не трогайте меня! Я друг.

— Ты кто такой? — требовательно спросил Шрю.

— Ты что такое? — уточнила предводительница мирмазонок.

— Меня зовут Мауз Меривольт, — пропищало маленькое существо. — Я с рождения был слугой Ульфэнта Бандерооза.

— Слугой? — повторила Дерве Корим и опустила меч.

У Шрю имелось наготове заклинание всеохватного яйца, которое окружило бы их, произнеси он завершающий слог, не говоря уже о превосходном призматическом спрее, который должен был за секунду разрезать незнакомца на ленточки, но даже чернокнижник — а он мало о ком и мало о чем судил по внешнему виду — не чувствовал никакой угрозы от низкорослого создания. Мауз Меривольт оказался обладателем пегой шкуры, тоненьких ручек и ножек, которые выглядели еще более тонкими и сухими, чем старческие запястья Шрю, трехпалых ладошек и слишком большой головы со слишком большими ушами, расположенными слишком близко к затылку, с длинным носом, на кончике которого торчали редкие усы, и громадными черными глазами.