Тайная жизнь растений - Сын У Ли - Страница 19

Отчего-то печально улыбаясь, мать сказала, что у нее для меня есть задание, и спросила, где я был. Я не признался ей, что встречался с Сунми. Моим первым порывом было тут же выяснить, правда ли то, что она рассказала мне, но я быстро понял, как неумно поступлю, если буду спешить. Я молча почесал в затылке, а мать, будто не особенно интересуясь, где же я все-таки был, не дожидаясь ответа, перешла к делу:

— Мне нужен билет на поезд до Намчхона на завтра. И обратный. Вот, держи, тут и тебе останется.

Я усмехнулся, мать тоже улыбнулась. Она протягивала мне сумму, которой хватит, чтобы купить билет на самолет, и предлагала то, что останется, забрать себе.

— На нашей машине не поедешь? — спросил я.

Она ответила, что слишком далеко ехать. Я вызвался отвезти ее. Так мне было бы удобно и проследить за ней, и защитить, если что. Она сделала вид, что поразмыслила над моими словами, и отказалась, сказав, что на поезде будет удобнее.

Я купил матери билет на поезд, а на оставшиеся деньги арендовал машину. Мать как будто заранее предвидела мои действия, потому что денег осталось ровно на аренду. Конечно, это были всего лишь догадки, но мысли о том, что ей все извести мелькали у меня в голове с той самой минуты, когда мать обратилась ко мне со своей просьбой. Она видела меня насквозь, ничего не поделаешь. Я не понимал, зачем ей вдруг понадобилось ехать в Намчхон. Никогда не слышал, чтобы её что-то связывало с этим провинциальным местечком — в общем, ее поведение было очень и очень подозрительным. Конечно, рановато было делать выводы, что происходящее связано с порученной мне слежкой, но исключать это было нельзя.

До отправления поезда оставался еще час, а я уже ехал по шоссе в сторону Намчхона. Когда мать, сойдя с поезда на нужной станции, зашла на стоянку такси, я уже ждал ее, припарковавшись неподалеку. Она без колебаний села в первую же машину, а я, не медля ни минуты, тронулся вслед за ней. Такси на небольшой скорости выезжало из города. По практически пустой дороге следовать за такси было несложно. Минут через двадцать началось загородное шоссе. Трасса была узкой и извилистой. Дорожное покрытие местами отсутствовало. По обеим сторонам дороги тянулись леса и фруктовые сады. В слегка приоткрытое окно врывался запах трав. Я вдохнул полной грудью. Машин почти не было, и я держался на приличном расстоянии от такси. Я не боялся потерять его из виду. Куда здесь поворачивать? Никаких деревень поблизости, похоже, не было, и машина просто ехала вперед.

Наконец такси остановилось на холме, с которого открывался вид на море. Едва помещаясь в тесные берега, море поблескивало серебристыми чешуйками и со стороны казалось ледяным. Я думал, мы просто поедем по горной дороге и не ожидал увидеть здесь море. Это было настолько внезапно, что я ахнул, когда передо мной появилась его освежающая гладь. Девственный лес, разомкнув свои объятия, выпустил море на волю. Таинственный и сказочный лес будто достал море из-за пазухи. Священный лес. В нем — начало начал. Древнейший храм, где божествами были деревья.

Такси остановилось, чтобы высадить мать, и мне пришлось спешно проскользнуть мимо них. В этот момент мать обернулась и пристально посмотрела на мою машину. Я был близок к тому, чтобы остановиться. Хоть на мне и были темные очки для маскировки, казалось, что она узнала меня, что она зовет меня и нельзя ехать дальше. Испугавшись, я, не глядя в боковые зеркала, изо всех сил нажал на газ. Моя машина понеслась к морю так же безудержно, как бежит по Калахари, не разбирая дороги, стадо антилоп. Однако я, конечно, не антилопа и остановил машину, прежде чем оказался в море. «Фу», — с облегчением вздохнул я.

Выпив банку газировки, купленную в приморском магазинчике, я вернулся на холм, но такси уже не было видно. И мамы, конечно, там тоже не было. Единственная тропинка, ведущая в горы, была настолько узкой и крутой, что на машине по ней было не проехать. Заросшую высокой травой тропку вплотную обступали деревья. Других дорог тут не было, и догадаться, что мать могла пойти только туда, было несложно. Но куда эта тропинка вела и зачем мать пошла по ней, я даже предположить не мог.

Пробираясь сквозь заросли, я стал подниматься вверх по тропинке. Ветер шелестел травой, играл листьями деревьев и мчался прочь; подъем был довольно крутой. Куда же она пошла? Я, осторожно ступая, шел по тропинке, собираясь пройти ее всю до конца. За поворотом дорога становилась пологой. Отсюда снова открывался вид на сверкающую чешую плененного берегами моря, от которого веяло холодом. Внезапно представшая перед глазами картина моря, словно извергнутого горами, кружила голову. В небе, которое казалось продолжением моря, парили чайки. Линия горизонта была далеко-далеко.

На вершине склона, по которому тропинка поднималась от морского берега, виднелся дом, походивший скорее на мираж. Стройная пальма, устремившись в небо, возвышалась над домом метров на двести. Расположенная на горном склоне, она казалась невероятно высокой. Мне представилось, что ее корни, такие же длинные, как ствол, пробуравив гору до самого основания, погружаются в морскую воду. Листья пальмы, напоминающие крылья ветряной мельницы, словно упирались в небосвод. Вид ошеломлял. Это было похоже на рисунок, игру воображения. Но все было наяву. Я подошел поближе. Мне по-прежнему казалось, что я то ли попал внутрь картины, то ли в какой-то сон. Но все было наяву. Спрятавшись в густой листве дубов, я разглядывал дом и пальму на вершине склона. Дом, казалось, парит над морем. Пальма, вонзившаяся в небо, была похожа на огромную мачту корабля, спущенного на воду и ожидающего попутного ветра, чтобы отправится в плавание. Мама на этом корабле? Мне стоило больших трудов сдержать нетерпение и не пойти сейчас же все разузнать.

Кроме пальмы, рядом с домом ничего не росло. Ни травинки. Только прямой ровный ствол, на верхушке которого раскинулись во все стороны похожие на крылья ветряной мельницы листья. Пальма возвышалась над всеми деревьями, растущими на горных склонах. Меня вдруг снова охватили сомнения — реально ли существует это дерево? Почему я вообще решил, что это пальма? Я никогда не летал в дальние страны и не видел пальм. И не слышал, чтобы у нас их выращивали. Почему же я с первого взгляда без малейших колебаний определил, что это именно пальма? Я, конечно, много раз видел пальмы на фотографиях и по телевизору, но все же очень странно, что я даже не удивился, увидев это экзотическое дерево здесь. Может быть, такие нереальные с виду дом и пальма на вершине горы — всего лишь галлюцинация? Я вдруг ужасно захотел пить, мне представилось, как я, сняв верхнюю одежду и забравшись на пальму, жадно пью сок из ее плодов.

Через некоторое время я различил какое-то движение под деревом. Вместо сока плодов пальмы, я судорожно сглотнул слюну. Влага покатилась по пересохшему рту и гортани. На вершине холма показались два человека. Один из них с трудом передвигался, другой — поддерживал его. Первый шел очень медленно, второй — осторожно ступал, пытаясь подстроиться под его шаг. Мешковатая одежда первого едва скрывала его тощее костлявое тело и делала издалека похожим на огородное пугало. Двое шли по длинной тени, которую отбрасывала пальма. Время тянулось изнурительно долго, будто плавилось под падающими с неба прямыми солнечными лучами. Двое остановились там, где заканчивалась тень от пальмы.

Человека, который с трудом мог идти, поддерживала женщина. Я понял, что это была мать, даже не посмотрев в бинокль. Она помогла своему спутнику прилечь на деревянную скамью под пальмой, подложив что-то ему под голову. Тень пальмы укрывала лежащего человека, словно одеяло, ветер, долетавший с моря, шевелил волосы. Казалось, они вышли отдохнуть на палубу яхты. А яхта вот-вот отправится в плаванье — в море, которое неустанно билось волнами в теснивший его берег.

Заметив неопрятную растительность на подбородке и щеках человека на скамейке, я понял, что это мужчина. Выражение испещренного морщинами лица было спокойным и умиротворенным, легкая улыбка тонкой вуалью лежала на нем. Мать села рядом с ним и посмотрела на пальму, подняв голову вверх. Они оба смотрели теперь в одном направлении — на пальму. Мать указала рукой на дерево и, наверно, что-то сказала. Море неустанно билось о склон горы, обнажая белые пенистые зубы.