Однажды в России, или Z cesku – z laskou - Жидков Иван - Страница 44

Даже то, что далеко не все у нашего «Зенита» получалось гладко (в первую очередь, когда речь шла о чемпионате России) у меня по ходу сезона-2005 и мысли не возникало о том, чтобы уехать из Петербурга. Даже в минуты разочарований, даже после сильных эмоциональных срывов. «Зенит» становился узнаваемым в Европе клубом, стабильно боролся за высокие места в таблице российского первенства, чего раньше, как я понимаю, не наблюдалось. И поэтому когда вокруг меня начали шушукаться люди – мол, у «Зенита» будет новый владелец – я этому верить не хотел. «Болтовня», – думал я и укреплялся в этой мысли после того, как Давид успокаивал меня – ничего подобного не произойдет. Да, дескать, усиление роли «Газпрома» в жизни «Зенита» планируется, но в целом все останется на местах и наш с ним тандем по-прежнему будет функционировать. По большому счету я не особо противился созданию вокруг себя информационного вакуума – если что, все равно ситуацию не изменишь, а лишний раз нервировать самого себя не хотелось. И только спустя три недели после матча с «Бешикташем», когда я уже сидел дома в Либерце у камина, мне не дала спокойно усидеть на месте какая-то навязчивая мысль, приступ интуиции. Я набрал телефон Давида и прямо спросил: «Что происходит? Правда ли что владелец поменялся, и что ты уходишь?». В случае положительного ответа, я твердо намеревался сдать обратный билет и в Питер уже не возвращаться. Но и на сей раз услышал, что существенных изменений не будет. Что ж, продолжим, подумал я…

Ждать продолжения истории, впрочем, пришлось недолго. Буквально через пару дней мне уже звонил наш будущий президент Сергей Фурсенко и сказал, что специально прилетит в Прагу для того, чтобы поговорить со мной о будущем сотрудничестве. Ладно. Надо, так надо…По удивительном совпадению мы встретились в отеле «Мариотт» – спустя несколько месяцев в нем же мы и будем расставаться, в нем же я услышу о своей отставке, только тот «Мариотт» будет московским. А пока…

«Я представляю «Газпром», который только что купил «Зенит», – простенько так сказал мне Сергей. От этих слов я ощутил легкое головокружение, потом тошноту. Нет, в том, что «Зенит» приобрел богатого спонсора ничего плохого не было. Но все, что сказал Фурсенко, означало одно – смену руководства, чего я не хотел больше всего. По большому счету, я только что получил третьего президента за три года. Это, по-моему, чересчур. Разговор мне не понравился. Тем более, что для начала Фурсенко раскритиковал меня за то, что я какую-то там ерунду сказал в газетах. Кажется, о том, что мы будем встречаться. Ну, сказал и сказал. Что тут, казалось бы, такого? Я же, в конце концов, не на интимное свидание с ним собирался…

Дальше – больше. Тоном хозяина Сергей заявил, что теперь «трансферами заниматься будем мы». Кто мы, впрочем, не уточнил. И когда потом, в течение всего межсезонья нам не везли на просмотр ни одного игрока, я не знал, с кого я должен за это спрашивать. Или у кого об этом спрашивать. Представьте себе – команда готовится по облегченной программе к рано начинающимся матчам Кубка УЕФА, фактически жертвует временем для полноценной подготовке к сезону и даже ребенку понятно, что компенсировать недостаток запаса сил можно будет только новыми игроками (тем более, серьезное заболевание нашли у Мареша и мы, как обычно, остались без левого защитника). Но сборы шли, мы ждали, ждали и в конце концов я окончательно понял, что меня тихо убирают из «Зенита», «подставляют», чтобы как можно скорее меня можно было уволить из-за плохих результатов. С таким подходом к межсезонью они немедленно пришли бы, так что времени у меня практически не оставалось.

Второй странный момент в подходе «Газпрома» заключался в том, что фактически питерским клубом руководили в московском офисе компании и все судьбоносные решения принимались там. Что, насколько мне известно, подтвердилось и в случае, когда Сашу Кержакова можно было летом прошлого года отпустить в «Севилью», но этого не произошло. Такая ситуация означала одно – у меня нет прямого выхода на руководство, у меня нет контакта с руководством, а значит и нет полного понимания той роли, которую тренер играет в этой команде. Мое отношение к беспрекословному подчинению кому-то невидимому, вы, думаю, уже знаете. Да, Фурсенко президент, но президент-марионетка, который в свою очередь должен беспрекословно слушаться тех людей, наверху, которые о футболе вообще не имеют ни малейшего представления, и ориентируются в нем лишь благодаря газетам и телевидению. А и тем и другим, понятное дело, можно легко управлять…

Кроме всего прочего, до меня регулярно доходили новости о том, что новое руководство активно контактирует с президентом РФС Виталием Мутко, что, опять же понимаете, вряд ли мне сулило что-то хорошее. Мало того, что Виталий оказался мстительным человеком, так еще и имел какие-то обязательства перед голландцем Адвокатом. Вроде как за то, что сборную России возглавил вопреки его, Адвоката, ожиданиям, не он, а Гус Хиддинк. В результате в пропасть толкали меня, а я какое-то время по инерции еще шел к ней добровольно… Единственное, что затуманило мне сознание и заставило продолжать, это мысль о том, что наши болельщики, я и ребята все-таки заслужили возможность оставить о себе память в Кубке УЕФА. Думаю, не хотел на данном этапе моего ухода и сам Фурсенко. Фурсенко, впрочем, на той первой встрече сумел сказать и успокаивающие вещи, которые, впрочем, в результате не оказались истинной правдой. По его версии, каждый из нас должен был заниматься своими делами, то есть он финансами, а я – спортивной работой. И он, как будто, влезать в мои дела не собирался. Когда-то подобное я уже слышал от Мутко. Сомнения, сомнения, неопределенность… Вот чувства, с которыми я возвращался в Либерец.

«Русенборг», «Марсель», потом «Севилья». Думаю, те матчи до сих пор вспоминают болельщики Петербурга. Нет смысла описывать их в этой книге – кто захочет, наверняка найдет возможность еще раз посмотреть на видео голы наших ребят из тех встреч. Даже в таких тяжелых лично для меня условиях «Зенит» продолжал расти и заявлять о себе. В основу начал активно стучаться Олег Власов, который до этого пребывал в затянувшемся анабиозе. С каждым матчем он выглядел все лучше и лучше, оттого вдвойне забавнее звучит фраза моего преемника Дика Адвоката о том, что ему досталась команда в плохом состоянии. Вообще, непонятно: свой, питерский игрок, которых, согласно заявлениями нового руководства, всеми силами будут возвращать обратно, начал показывать признаки жизни, а его сразу же после моего ухода отдают в «Сатурн», чтобы взять корейца, который был как минимум не лучше Олега! Ну да ладно, темный лес это все…

Все худшие предположения подтвердились. Система нового спонсора заработала с первых дней и мои распорядок в «Зените» стал совершенно не похожим на тот, что был раньше. Да, Фурсенко совершенно искренне интересовался некоторыми футбольными деталями, задавал вопросы, многие из которых были наивными, но вполне понятными по своей природе. Помню, как он спросил меня на сборе во время контрольного матча с «Аустрией» с недоумением в голосе: «Почему мы гол пропустили?», как будто такого вообще не могло случиться. Его терпеть было можно и ровные отношения с ним лично я довольно легко поддерживал. Но в то же время, повторяю, система работала. Меня постоянно дергали в офис «Газпрома» по разным несущественным на мой взгляд вопросам, а для того, чтобы туда приехать нужно было ехать через весь город, в сторону аэропорта. Времени тратилась уйма, я начал терять контроль над командой. Приедешь весь взмыленный, переоденешься, ничего не успеваешь, все идет кувырком.

Помимо этого, в клубе начало трудиться такое немыслимое количество людей, что я даже не помнил их всех по лицам. Что они все там делали, за что отвечали – оставалось загадкой. «Сотрудники» летали с нами и на выезды, и на сборы опять же с непонятными целями. Вместо Арабова и К появились другие люди, которые хоть и не пили, как лошади, но вели себя как-то странно и даже умудрялись пройти мимо, не поздоровавшись. Несколько раз мы должны были на выезде подстраиваться под график этой туристической группы, которая жила в других отелях и приезжала в аэропорт с опозданием. Это нервировало и меня, и игроков, которые всегда болезненно воспринимают чужаков, которые приближаются к их коллективу.