Замок и ключ - Дессен Сара - Страница 56

— Уф, вот и ты! — воскликнула она. — А я уже начала волноваться. Похоже, у нас сегодня будет наплыв посетителей. Я чувствую.

Я посмотрела на центральные магазинчики и киоски — покупателей хватало, но народ не толпился. В ресторанном дворике людей тоже было немного.

— Я уже здесь, не переживай, — сказала я, запихивая сумочку под прилавок, и вдруг вспомнила, что у меня есть подарок для Харриет.

— Держи, это тебе!

— Правда? — Она поймала коробку и посмотрела на этикетку. — Миндальные пирожные! Обожаю!

— Бельгийские, — сообщила я.

— Отлично, еще лучше! — ответила она, разрывая упаковку.

— Давай, Лейни! Ускорь шаг!

Я посмотрела на Оливию, затем — в том направлении, куда она кричала, — на дальний конец парковки при торговом центре. Там никого не было, только несколько машин да пакет из закусочной «Двойной гамбургер», мечущийся под порывами ветра.

На удивление теплым воскресным утром Оливия сидела на бордюре неподалеку от касс кинотеатра, держа на коленях открытую книгу.

Оглянувшись, я увидела Лейни: одетая в бордовый спортивный костюм, она медленной рысцой огибала дальний угол универмага Мейера, направляясь в нашу сторону.

— Наконец-то! — воскликнула Оливия, вытаскивая из-под книги кухонный таймер и поднимаясь на ноги. — Беги быстрее, если хочешь, чтобы я торчала здесь еще один круг! — прокричала она, сложив рупором ладони. — Ясно тебе?

Лейни ничего не ответила, может, не расслышала; она бежала, уставившись прямо перед собой: топ-топ-топ. На ее раскрасневшемся лице застыло серьезное выражение, но, пробегая мимо, она кивнула.

Оливия посмотрела на таймер.

— Восемь минут! — крикнула она вслед Лейни, которая, пыхтя, направилась к противоположному концу торгового центра. — Ты должна пробежать целую милю за шестнадцать! И это еще медленно!

— Она все еще тренируется для пятикилометрового забега? — поинтересовалась я.

Мимо прошел охранник центра, бросив на нас подозрительный взгляд.

— Нет, она уже выше тренировок, — ответила Оливия, усаживаясь на бордюр. Таймер она положила рядом. — Она сосредоточилась на беге, дышит и живет только им одним. Да, это дословная цитата.

— Не очень-то ты ее поддерживаешь.

— У меня реалистичный взгляд на вещи, — сказала Оливия. — Лейни тренируется уже два месяца, и ее время нисколько не улучшилось. Только лишнее расстройство.

— Тем не менее ты должна признать: это впечатляет, — заметила я, глядя, как Лейни едва передвигает ногами.

Оливия хмыкнула.

— Что именно? Полнейшее отрицание действительности?

— Упертость. Ну, ты знаешь, когда человек понимает, что у него нет необходимых качеств, чтобы чего-то добиться, но все равно продолжает начатое. Тут нужна сила воли, не находишь?

Она немного подумала. Охранник снова прошел мимо нас, теперь в другую сторону.

— Если она такая упертая, то почему ломается на половине дистанции, а потом звонит мне, чтобы я приехала за ней?

— Правда?

— Примерно через раз. Разве это не поддержка?

Я не ответила и села, опершись ладонями о тротуар сзади. Кажется, я сама мало что смыслю в этом. Что значит поддерживать человека? Оставаться верным вопреки здравому смыслу? Или, как Оливия, громко выражать свое недовольство с самого начала, даже если этот человек не желает ничего слушать? Я размышляла об этом с тех пор, как мы с Нейтом говорили о Харриет в деликатесном магазине. Возможно, Нейт жил одним днем и с легкостью делил свою жизнь на непроницаемые отсеки. Но для меня Нейт, с которым я проводила все больше и больше времени, был парнем с проблемами в семье, который собирался при первой возможности уехать навсегда, — достаточно веские причины, чтобы я держалась от него подальше. Но мы с ним сближались, и я ничего не могла сделать.

Я посмотрела на Оливию. Она, прищурившись, глядела вдаль, таймер тикал рядом.

— Помнишь, ты сказала, как тяжело тебе привыкать к новой школе и что ты ни с кем не разговариваешь и не заводишь друзей? — спросила я.

— Да, — ответила она несколько настороженно. — А что?

— Что изменилось? Я имею в виду — почему ты подружилась со мной?

Она задумалась. Мимо нас проехал минивэн и остановился с другой стороны касс.

— Не знаю, — наконец сказала Оливия. — Наверное, потому что у нас было что-то общее.

— Школа Джексона?

— И она тоже. Но еще то, что мы не похожи на остальных учеников в «Перкинс-Дей». Ну, ты понимаешь, у нас есть что-то общее, хотя и разное. У меня — семья, не самое лучшее материальное положение. У тебя… Ну, ты выпиваешь и склонна к правонарушениям…

— Эй! Это было всего лишь один раз!

— Ладно-ладно, шучу, — сказала Оливия, небрежно махнув рукой. — Просто ни ты, ни я не вписываемся в рамки, установленные этой школой.

— Тут ты права.

Она выпрямилась, откинула с лица косички.

— Суть в том, что в мире существует огромное количество людей. И у каждого своя точка зрения, как правило, не совпадающая с твоей. Поэтому, когда ты встречаешь человека, с которым у тебя есть что-то общее — особенно если это касается важных вещей, — надо за него держаться. Понимаешь?

Я посмотрела на таймер, который лежал на бордюре между нами.

— Точно подмечено. Даже двух минут не прошло.

— Краткость часто недооценивают, — весело сказала она, затем, глядя через мое плечо, помахала кому-то сзади меня.

Повернувшись, я с удивлением увидела Жервеза; в своей двубортной куртке он стоял у касс кинотеатра. Увидев меня, Жервез покраснел, схватил билет и поспешил ко входу.

— Ты знаешь Жервеза? — спросила я Оливию.

— Добавочная соль и двойные лакричные тянучки? Он здесь завсегдатай.

Я уставилась на нее.

— Обычный его заказ. Большой стакан попкорна, без масла, но с добавочной солью, и две упаковки лакричных тянучек. Он смотрит как минимум по фильму в неделю, похоже, большой любитель кино. А ты откуда его знаешь?

— Да так, в школу вместе ездим, — ответила я.

Значит, у Жервеза есть и другая жизнь, кроме наших совместных поездок. По идее, ничего странного, но я почему-то удивилась.

Внезапно раздался звонок: телефон Оливии. Она вытащила его из кармана, бросила взгляд на экран и тяжело вздохнула. Лейни.

— А что я говорила? Заметь, я нисколько не злорадствую.

Я молча смотрела, как Оливия открывает мобильник, нажимает на кнопку и говорит, что подъедет через минуту. Она взяла книгу, встала и отряхнулась.

— Наверное, тебе это тоже нравится, — сказала я.

— Что именно?

— Все это. — Я обвела рукой вокруг себя. — То есть ты приехала сюда и засекаешь ее время. Значит; ты не против того, что она делает.

— Не значит. — Она сунула книгу под мышку и вытащила из кармана ключи. — Просто я — лохушка.

— Неправда.

— Ну, тогда не знаю, почему я здесь. Может, потому что она — моя двоюродная сестра и попросила меня помочь? Я особо не задумываюсь. Ладно, увидимся позже.

Я кивнула, и она пошла через парковку к своей машине. Глядя ей вслед, я думала о том, что она говорила о тех, с кем у тебя есть что-то общее, потом вспомнила, как в День благодарения мы с Нейтом стояли в гараже и я рассказала о маме и нашей семье. Судя по всему, общие черты, взгляды, общее положение могут закончиться дружбой, семьей или даже тем, что ты будешь сидеть одна на обочине, пытаясь понять саму себя.

Не только я чувствовала себя странно. Даже погода словно сошла с ума.

— Согласись, что это ненормально, — покачав головой, сказала Харриет, когда мы вышли из торгового центра на парковку для сотрудников. — Разве когда-нибудь было семьдесят семь градусов за неделю до Рождества?[9]

— Во всем виновато глобальное потепление, — ответил Реджи. — Полярные льды тают.

— Лично я думаю, что это предвещает конец света.

Реджи вздохнул.

— Кто бы сомневался!

— Нет, серьезно, кому нужны рождественские покупки в почти летнюю погоду? — спросила Харриет, пока мы пересекали парковку. — Продажи резко сократятся.