Скандальная история - Питерсен Дженна - Страница 62

– Нет, мне придется отказаться от осмотра дома. Я ужасно устала после путешествия. – Она улыбнулась еще шире. – Надеюсь, Доминик не откажется составить мне компанию.

– Разумеется, не откажусь, – пробурчал Доминик.

Он украдкой взглянул на жену. Глаза Кэтрин широко распахнулись, и теперь в ее взгляде можно было прочесть все те чувства, которые она до того момента тщательно скрывала. И все равно Доминик не мог понять, досадует ли жена на то, что сможет слишком недолго пробыть с Коулом наедине, или ревнует, потому что он останется наедине с Сарой.

– Хорошо, – кивнула Кэтрин и повернулась к Коулу: – Что ж, пойдем.

Как только дверь за ними затворилась, Доминик повалился в кресло, едва сдержав стон. Боже, как же ему было досадно, что Кэт вышла из комнаты под руку с его братом!

Ведь совсем немного времени прошло с того случая, когда он морозным вечером застал Кэтрин на террасе. Всего несколько коротких недель минуло с тех пор, когда она считала его брата совершенством. И если она сейчас об этом вспомнит, если он опять покажется ей совершенством… Нет, об этом даже думать невыносимо.

– Хочешь чего-нибудь выпить, Сара? – спросил он, повернувшись к гостье. Ему-то самому было просто необходимо выпить.

– Да, пожалуй. Не сомневаюсь, что ты не забыл, как я люблю бренди. – Она ухмыльнулась, глядя, как он направляется к буфету, и добавила: – А ты выглядишь лучше, чем я ожидала.

Доминик замер на мгновение. Затем обернулся и посмотрел на Сару. До чего же неприятной она ему теперь казалась.

– А чего ты ожидала? – Он протянул ей бокал.

Сара поднялась на ноги и шагнула к нему.

– Кэтрин показалась мне очень холодной, – проговорила она и провела длинным ногтем по его манишке. Он замер от ее прикосновения, но испытывал он отнюдь не удовольствие. – Должно быть, ты жутко скучаешь. Но теперь, раз уж я здесь, обещаю: я заставлю тебя вспомнить, как вскипает кровь в жилах.

Доминик содрогнулся от отвращения.

– Нет, Сара. Больше – никогда.

– Когда-то ты говорил по-другому. – Она взяла из его рук бокалы и поставила их на столик позади себя. – Помнится, когда я пришла в твою спальню в Лондоне, ты не слишком торопился оттолкнуть меня. И даже когда все-таки оттолкнул, то оттолкнул из чувства долга, из уважения к брату. Но теперь, полагаю, ты не питаешь особо теплых чувств к нему. Так, может, позволишь мне узнать, чего же я тогда лишилась? Если я очень, очень попрошу? А?

С самодовольной улыбкой она потянулась к нему, чтобы поцеловать в губы. Но все вышло совсем не так, как в тот раз, – Доминик совершенно ничего не почувствовал. Не было даже намека на желание. Что ж, неудивительно… Ведь в сравнении с его женой Сара явно проигрывала.

Он решительно отстранил ее:

– Нет, Сара. Я вполне доволен своей жизнью. И ты мне не нужна. А если собираешься остаться здесь ночевать, то не приходи ночью в мою спальню и не жди, что я постучусь в дверь твоей.

Глаза ее широко раскрылись; она уставилась на него в изумлении:

– Ты… ты шутишь!

– Нет, не шучу.

– Но тогда ты вел себя иначе.

Доминик невольно нахмурился. Это было в характере Сары – свято верить, что именно она должна быть центром всеобщего внимания. Повсюду сеять раздоры и ссоры ради извращенного удовольствия играть чувствами других людей. Вот только теперь он совершенно ею не интересовался. Теперь у него была Кэтрин.

Он вздрогнул при этой мысли. Ведь и Коул хотел жениться на Кэтрин… Выходит, оба брата желали не Сару, оба хотели заполучить Кэтрин. И Сара, почувствовав, что она больше не в центре внимания, обеспокоилась. Вероятно, не на шутку обеспокоилась.

– Не отрицаю: когда-то я желал тебя, Сара. Но мы оба понимаем, что такой роман не мог кончиться ничем хорошим. Какие бы чувства я ни питал к Коулдену, я не стану обманывать его с его женой. И теперь я женат на Кэтрин. Будь уверена, я никогда не стал бы причинять моей жене такую обиду, даже если бы по-прежнему желал тебя.

Сара вдруг изменилась в лице.

– Ты влюбился в эту серую мышку, не так ли? – прошипела она.

Доминик утвердительно кивнул.

Сара криво усмехнулась и заявила:

– Я могу сделать так, что она тебя возненавидит. И не только возненавидит, но и убежит от тебя с воплями ужаса.

Ярость охватила его при одной лишь мысли о том, что Сара или кто-то другой может разрушить его жизнь. Нет, он ни за что этого не допустит.

Схватив свою невестку за плечи, Доминик с силой встряхнул ее:

– Не надо мне угрожать, Сара. Если я увижу, что ты вертишься возле моей жены и нашептываешь ей свои лживые выдумки и подлые наветы, я за себя не отвечаю. Так что лучше не доводи меня до крайности. – Он проговорил это тихо, обманчиво спокойным тоном, но он увидел, что в глазах Сары промелькнул страх – она прекрасно поняла, что он не шутит.

Но Сара тут же взяла себя в руки. Отступив от него, она принялась с наигранно беззаботным видом поправлять прическу. Наконец она снова подняла на него глаза и проговорила:

– Не беспокойся, Доминик. Мне нет никакой необходимости разрушать твой брак. Если ты настолько глуп, что любишь свою жену, ты сам себя погубишь рано или поздно. Бастард и есть бастард. Так что мы с Коулом можем просто наблюдать со стороны, как ты разрушаешь свою жизнь.

С этими словами она отвернулась от него и прошествовала к двери – видимо, собираясь поискать Коула и Кэтрин.