Скандальная история - Питерсен Дженна - Страница 70

Он тяжело вздохнул, и вздох этот показался ей оглушительным. Она подняла на него глаза и увидела, что он качает головой:

– Но…

– Больше тебе не нужно притворяться, что я для тебя желанна, – перебила Кэтрин. – Правда вышла наружу. Ты женился на мне ради того, чтобы заполучить поместье.

Она с наигранным безразличием пожала плечами и отвернулась. Надо было держать его на расстоянии. Ни к чему, чтобы он видел, какую власть до сих пор над ней имеет.

Стоя к мужу спиной, Кэтрин снова заговорила:

– В сущности, наш брак почти ничем не отличается от большинства светских браков. Очень многие мужчины женятся ради положения в обществе или материальной выгоды. – Она поморщилась. – И чаще всего такие браки основаны на обмане. Однако люди как-то живут. И наш брак вполне законный, так как имела место физическая близость…

По ее телу пробежала дрожь – ей вспомнилось, сколько наслаждения принесла ей эта близость. Она и сейчас изнывала от желания ощутить прикосновение мужа.

– Кэтрин, о чем ты?

Она обернулась к нему и увидела, что он смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Сердце затрепетало у нее в груди, но она задушила в себе все чувства.

– Наш брак законен, мы связаны супружескими узами. Теперь, когда открылась истинная причина, побудившая тебя жениться, мы, тем не менее, можем оставаться в приличных отношениях. Я буду только рада помочь тебе с поисками документов, в которых мог упоминаться твой отец. Я считаю, что ты имеешь право узнать, кто же он такой.

Доминик смотрел на нее с таким недоумением, будто все это она проговорила на каком-то незнакомом ему языке.

– А что будет потом, когда мы найдем то, что я ищу, или убедимся, что всякие поиски бесполезны?

Она передернула плечами:

– Ты вернешься в Лондон и найдешь себе любовницу – об этом мы, кажется, говорили сразу после свадьбы. А я останусь здесь. Мне безумно нравится этот дом. – Она окинула взглядом комнату и скрестила на груди руки. – Думаю, будет справедливо, если это поместье останется за мной, если уж того поместья, которое досталось мне по наследству от отца, меня лишили, не спросив моего согласия и даже не поставив меня в известность.

Доминик долго молчал, переминаясь с ноги на ногу. Когда же он наконец заговорил, голос его звучал тихо и глухо.

– Мне нужно знать, верно ли я тебя понял. Ты изъявляешь желание помочь мне найти моего отца, но хочешь, чтобы я по окончании этих поисков уехал в Лондон, оставив тебе поместье. Ты хочешь жить отдельно?

Кэтрин очень хотелось ответить утвердительно, сказать твердое и решительное «да». Но Доминик стоял перед ней, и она помнила, как его руки обнимали ее. Как его глаза загорались, когда он смеялся. И помнила, какое дивное наслаждение – отдавать ему свое тело и сердце. Невозможно было отречься от всего этого сразу.

И все же она, склонив голову, вымолвила:

– Да, ты верно понял.

– Кэтрин, на раздельное проживание я не соглашусь ни за что на свете.

Доминику уже давно не было так больно и тяжело. Когда он ушел из семьи и только учился жить самостоятельно – вот когда его терзала подобная же пустота в душе.

Выходит, Кэтрин не хочет жить с ним в браке? Конечно, он заслужил такое отношение, а все равно эта новость совершенно его подкосила. Ведь всего несколько минут назад она сама призналась ему, что он стал ей совсем не безразличен. Вернее, она сказала, что он стал ей небезразличен как раз перед тем, как… Совсем не того он ожидал и не того желал, когда брал Кэтрин в жены. Но теперь, когда он понял, что те нежные чувства, которые пробудились в ее душе, угасли навсегда, отчаяние и безнадежность пронзили ему сердце.

– Извини, я, кажется, не расслышала, – сказала Кэтрин. – Или ты действительно заявил, что отказываешься жить раздельно?

– Я действительно лгал тебе! – рявкнул он, пытаясь прикрыть гневом другие чувства. – И прошу простить меня за это. Но я не позволю тебе разрушить то, что связывает нас теперь.

Она вздрогнула.

– Ты имеешь в виду, что по-прежнему желаешь спать со мной?

Доминик сжал кулаки. Ему хотелось взреветь медведем, крикнуть, что он желает жить с ней, но сейчас был неподходящий момент. Если признаться, что он даже и сейчас испытывает желание, то, пожалуй, она решительным образом его отвергнет. Нет, следовало напомнить ей, что она по-прежнему желает спать с ним. Если он сумеет заманить жену в постель, то сумеет и заставить ее приоткрыть свое сердце – не словами, а иным способом. Вряд ли она сама верит в то, что наговорила.

Действовать – вот ключ к успеху.

Он решительно шагнул к жене. Она замерла, но на сей раз не отступила от него. Лицо ее заливал румянец, и он становился все ярче.

Доминик почувствовал необыкновенное облегчение. Все-таки она его желает! Он видел, как в глазах ее вспыхнуло желание – впрочем, читались в них и иные чувства, порожденные недавними откровениями.

– Так ты утверждаешь, что больше не хочешь жить со мной? – проговорил он тихим голосом соблазнителя.

– Ты лгал мне! – вырвалось у нее. – Неужели ты рассчитываешь, что…

– На плотское желание ложь особого влияния не оказывает. – Он коснулся тыльной стороной ладони ее щеки, и Кэтрин отшатнулась. – Я много лгал. Но про силу своей страсти я говорил чистую правду.

Она колебалась. Может, она так сильно была уязвлена именно поэтому? Потому что решила, что про свою страсть к ней он врал точно так же, как про все остальное? Что ж, он с легкостью сможет разубедить ее.

– Ты не веришь мне? – спросил он, упорно пытаясь поймать ее взгляд. – Я желал тебя с того самого первого мгновения, когда впервые увидел тебя на заснеженной террасе. И, заговорив с тобой, я имел целью соблазнить тебя. Но в самый ответственный момент появилась твоя опекунша.

Губы ее приоткрылись, а зеленые глаза сверкнули гневом.

– Почему я должна верить тебе? – Голос ее дрожал.

Он взял ее за подбородок и тихо сказал:

– Я с легкостью докажу тебе, что говорю правду.

В следующее мгновение губы его прижались к ее губам. Кэтрин усилием воли поборола гнев – не время было давать волю гневу. Немного помедлив, она обвила руками его шею и ответила на поцелуй поцелуем еще более страстным. Доминик тотчас же привлек ее еще ближе к себе и крепко прижал к груди.