Молчание леди - Куксон Кэтрин - Страница 32

Ее внимание быстро переключилось на Рини, которая, наклонясь над столом, натирала на терке морковь. Белла могла поклясться, что слышала, как та хмыкнула. И Белла спросила:

— Ты бы хотела девочка, чтобы музыканты что-нибудь сыграли?

Рини подняла глаза, и Белла заметила, что на ее губах появилась слабая улыбка, а когда она слегка наклонила голову в знак согласия, Белла сказала:

— Ну, тогда ладно, решено. — Повернувшись к Уилли, она добавила: — Мы будем пить чай около пяти. Попроси ребят, чтобы пришли, и сыграйте нам что-нибудь. Но скажи им, что это не должно стать традицией. Если они хотят порепетировать, то пусть делают это в прачечной.

Уилли рассмеялся:

— Они так и делают, Белла, но втихую, укладывая под дверь матрас, чтобы приглушить звук. Но вот что я вам скажу: вы поразитесь, услышав, какие прекрасные мелодии извлекает Тони из своей флейты, а Прыщавый из своей свистульки. Вы просто не поверите, какие мелодии знает Прыщавый; а когда они играют вдвоем, только вдвоем — о, как это звучит!

В тот самый вечер Белла вынуждена была признать, что да, это действительно звучит неплохо. Она передвинула два кресла к тому концу стола, возле которого она и Рини могли удобно устроиться, чтобы послушать музыку. Дверь на каменную лестницу распахнулась, и в дверном проеме появился Джо. Ему были видны мужчины, собравшиеся у основания лестницы, а когда они заиграли, Белла склонила голову набок. Это была совсем не та музыка, какую они играли на улице, эта музыка была другой. Она ей нравилась. Белла повернулась и улыбнулась Рини, а та кивнула в ответ. Сначала музыканты сыграли несколько хорошо известных в то время мелодий; одну или две из них они когда-то играли на дорогах, среди них «Совсем один у телефона», но сейчас они исполняли ее совершенно иначе. Она звучала нежнее и чище. Белла пыталась подобрать слово, выражающее состояние гармонии, но не смогла. Она только понимала, что музыка была действительно прекрасной и что она ей нравилась.

Они все вместе играли около пятнадцати минут, а потом послышались сплетающиеся звуки флейты и оловянной дудочки. Когда от подножия лестницы начали подниматься серебристые звуки «Баркаролы», Белла подумала: «Ничего себе! Как потрясающе эти двое могут играть вместе!»

До этого Рини сидела, откинувшись на спинку кресла, но при звуках «Баркаролы» она выпрямилась, а в голове у нее возникло странное ощущение. Она парила в воздухе. И, когда она воспарила к музыке, она услышала поющий голос… О, она знала этот голос, и она знала слова, которые он пел:

Звездная ночь, ночь любви, Медленно спускается на воду.

Ее тело распрямилось, а разум был ясен. Не было никаких препятствий, ничего. Не было страха, а только огромная пустота, где голос пел:

…Медленно спускается на воду. Повсюду небеса, вокруг, внизу, вверху, И берегов не видно боле.

А затем голос стал громче. Он взмывал ввысь. Звездная ночь, ночь любви. Дальше и дальше… Затем она встала: она протянула руки, ее глаза расширились, и она попыталась пройти мимо Беллы, а Белла, поднявшись с кресла, спросила:

— В чем дело, девочка? Что случилось? Садись. — Посмотрев на Джо, она сказала: — Это все музыка. Скажи, чтобы они заканчивали.

Сразу же после слов Беллы Рини протянула руку в сторону Джо и замахала ему — это означало, что он не должен просить их останавливаться. Он перевел удивленный взгляд на Беллу, а та сказала:

— Хорошо, пусть продолжают. Только сядь, девочка, сядь.

Ей с трудом удалось снова усадить в кресло оцепеневшую Рини, и только после того, как затихли звуки музыки, это оцепенение прошло и тело Рини обмякло. Теперь Белла твердо сказала Джо:

— Скажи им, что этого достаточно.

И снова Рини удивила Беллу, вытянув руку, чтобы остановить Джо. Потом она выпрямилась в кресле и, повернувшись в сторону камина, указала на него. Белла спросила:

— Карандаш? — И, не дожидаясь ответа, прошла мимо Джо и взяла карандаш и отрывной блокнот.

Передав их Рини, она наблюдала, как та медленно вырвала листок и так же медленно, старательно написала на нем слово «красиво». Она, с трудом подняв руку, вручила его Джо, который посмотрел на него и сказал:

— Вы хотите, чтобы я передал это ребятам?

И снова последовал слабый кивок. Джо, повернувшись, посмотрел на Беллу и показал ей листок, а потом спустился по каменным ступеням к Тони и Прыщавому, которые встретили его словами:

— Им понравилось?

— Да, она просила передать, что это было красиво; но что-то с ней было не так, когда вы играли последнюю мелодию. Могу побожиться, что она пела. Ее рот открывался и закрывался, а ее язык двигался так, как обычно двигается, когда человек поет. Не так, как когда говорит, а так, как когда поет. Я совершенно в этом уверен. — Он посмотрел на Прыщавого. — Я уверен, Прыщавый, что в течение этих нескольких минут она находилась там, откуда пришла, и там звучала музыка. Скажу вам честно, ребята, мне было немного не по себе, когда я смотрел на нее.

— А как она теперь?

— О, думаю, что вернулось ее прежнее состояние. Что бы это ни было, это было похоже на всплеск масла на сковороде. Она, возможно, вспомнила, где была когда-то. На это было жутковато смотреть. Она собиралась спуститься по лестнице.

— Спуститься? — переспросил Уилли.

— Да; она вытянула руки, словно шла кому-то навстречу, и пела. Это совершенно потрясло Беллу. Если честно, я ничего не понимаю в музыке, но должен сказать, что вы играли великолепно. Спасибо, парни.

До рождественского сочельника оставалось два дня. В кухне было, как всегда, тепло, но сегодня здесь витал особенный запах. Он исходил от большой емкости со свежим мясным фаршем, приправленным специями и готовым для начинки пирогов, а Уилли уже обмял и раскатал, и еще раз обмял и раскатал тесто.

В кухню вошла Белла. На ней были коричневая фетровая шляпа и серое пальто, а шею она обмотала длинным шерстяным шарфом, концы которого спрятала за лацканы пальто. Достав из нижней части стенного шкафа корзину, она повернулась и, посмотрев на разделочную доску, спросила:

— А где мисс, Уилли?

— Сегодня утром я ее еще не видел, Белла.

— Ты не видел ее? Когда я пошла наверх, чтобы переодеться, она заканчивала мыть посуду после завтрака. После этого она обычно поднимается в свою комнату и делает там уборку, а потом спускается и начинает обрабатывать овощи. Ты сам это хорошо знаешь.

— Сегодня утром она не пришла.

С минуту Белла смотрела на Уилли, затем швырнула корзину на стул, опрометью выскочила из кухни и бросилась вверх по лестнице. Она не стала стучаться в дверь, а сразу вошла в комнату Рини.

Комната была пуста, но она заметила, что дверца шкафа приоткрыта, а когда заглянула внутрь, то воскликнула:

— О Боже! Нет! Нет!

Ее пальто исчезло. Правда, она почти всегда надевала его, кроме тех случаев, когда сидела и шила что-нибудь. Но шляпка, ее странная шляпка, тоже исчезла!

— Только не это, Рини, — громко сказала она, — только не это. О, девочка, пожалуйста, не надо! Только не в это время года.

Она сбежала по лестнице и крикнула Уилли:

— Ее там нет!

Уилли прекратил работу, но не убрал руки с доски.

— Что вы хотите этим сказать? Вы имеете в виду, что мисс ушла?

— А о ком, черт возьми, я еще могу говорить, Уилли? Да! Она ушла.

— Ну, — Уилли сглотнул, — она и раньше уходила, но вернулась, ведь так?

— Да, возможно, но вот что я должна тебе сказать: она сильно изменилась после того, как Тони и Прыщавый сыграли ту мелодию. С ней что-то произошло. Возможно, это связано с чем-то из ее прошлого. Временами она сидит, а глаза слегка прищурены, будто она думает о чем-то, усиленно думает. Говорю тебе, с тех пор она очень изменилась.

— Но мы хотели как лучше. Мне так жаль…

— Ох, мальчик, я все понимаю. И музыка была приятной, действительно приятной. И ей она понравилась, и все такое. Помнишь, она написала на том клочке бумаги… «красиво». Но музыка унесла ее куда-то в прошлое, я это знаю. Она дважды спускалась вниз без пальто, а затем, словно опомнившись, возвращалась за ним.