Страсть в жемчугах - Бернард Рене - Страница 9

– Боже мой! Она может забрать мои вещи?!

– Она со злости все, что угодно, сделает. Но не беспокойтесь. Уж я-то смогу справиться с вашей квартирной хозяйкой. Я бы один сходил, но не хочу, чтобы меня арестовали за кражу.

Сердце Элинор колотилось с гибельной скоростью, но выхода не было – следовало забрать вещи как можно быстрее.

Уже у подножия узкой лестницы, в вестибюле, она остановилась, моля Бога дать ей силы.

– Мистер Хастингс, мужчинам… не позволяется подниматься на верхние этажи, поэтому вам нужно подождать здесь. Я недолго.

– Да, конечно. Если потребуется, можете задержаться.

Его терпение было бальзамом для ее нервов, но все же Элинор несколько удивляло, что незнакомец взял на себя такие хлопоты.

– Спасибо, мистер Хастингс.

Она поднялась по лестнице и, открыв свою дверь, с облегчением увидела, что все на своих местах. Опустошить гардероб и упаковать два платья, которые у нее были, оказалось минутным делом.

– Всего два платья… И еще ужасный красный наряд, который остался в карете, – пробормотала она себе под нос.

Тапочки, ночная сорочка, кое-какие мелочи и пара чулок добавились к небольшому свертку вместе с перчатками и кружевными чепцами. Сверху Элинор положила потрепанный «Справочник этикета леди М.», который получила от отца на четырнадцатилетие, и закрыла саквояж. Потом взяла с туалетного столика шляпку, чтобы получше выглядеть перед мистером Хастингсом, и вытащила из-под кровати маленькую шкатулку.

Элинор проверила содержимое шкатулки и несколько успокоилась при виде жемчужной ниточки матери. Она в последний раз пересчитала свои скудные сбережения, затем закрыла шкатулку и со вздохом подумала: «Главное сейчас – удержаться от бесполезных слез. Найду новую работу через день-другой и, если повезет, лучшую, чем эта, комнату. А красное бархатное платье продам и больше никогда не вспомню о мадам Клермон».

О продаже жемчуга не могло быть и речи. Она скорее от голода умрет, чем расстанется с подарком матери, этим последним эхом прежней жизни, напоминавшим о родителях.

– Убегаете? – резко спросила появившаяся у двери миссис Смит. – Сейчас рабочее время. Моя сестра знает, что вы здесь?

Элинор прижала к груди шкатулку.

– Я ее предупредила об уходе.

– Больше похоже, что она вас выгнала! – усмехнулась женщина, и в ее маленьких поросячьих глазках вспыхнула злоба. – Я говорила Эммалине, что от вас больше хлопот, чем проку.

– Тогда я вас больше не побеспокою, миссис Смит, – вежливо ответила Элинор, пытаясь обойти стоявшую в дверях женщину.

– Думаете, мисс, вы лучше всех нас?

Элинор покачала головой, еще крепче прижав к груди шкатулку.

– Нет, я никогда так не думала. Но не понимаю, почему вас сейчас волнует мое мнение, миссис Смит. Я просто хочу уйти…

– Остальные все хорошие девочки. Они-то знают, каково это – изнурительно трудиться, чтобы выжить! Но моя сестра понимает, что немного легкой работы на стороне всем облегчит жизнь. Они развлекают гостей, когда требуется, и Эммалина всегда заботилась, чтобы компания у них была первоклассная, а не какие-нибудь неотесанные торговцы. Другие девушки это понимали и не жаловались!

«Другие девушки?! Бедная Мэгги!»

– Это облегчало жизнь вам, миссис Смит. Именно вы набивали свои карманы!

– Попридержите язык! Женщина в этом мире делает то, что может, и вы от других не отличаетесь. Если внизу, в моей гостиной, вас ждет Перринг, вы должны заплатить нам за него, мисс Бекетт. Вы не уйдете из этого дома, не заплатив за свою удачу!

– Это не мистер Перринг, и я не заплачу вам ни пенни. Я честная девушка! – Элинор попыталась проскользнуть мимо крупной женщины, но та даже не шелохнулась. – Будьте добры, дайте мне пройти!

– Сама нашла себе благодетеля? Я знала, что за повадками скромницы кроется наглая девица! Но ты нас не проведешь! Мы на несколько месяцев дали тебе крышу над головой и приличное содержание, когда ни один магазин не заинтересовался твоими нежными ручками без всякого опыта. Ты должна нам нашу долю!

Волна гнева захлестнула Элинор от столь явной несправедливости.

– Я отрабатывала свое содержание, миссис Смит, и с лихвой! Я ничего вам не должна, так что в последний раз говорю: пропустите меня!

– Извините, – раздался за спиной пожилой женщины глубокий бас. Джозайя непринужденно шагнул в комнату и взял саквояж девушки. – Я отнесу его вниз, мисс Бекетт.

– Но я… Мне нужно его проверить, сэр. Эта девица могла прихватить мое столовое серебро.

Джозайя одарил женщину улыбкой, полной обаяния.

– Вы держите столовое серебро в комнатах постояльцев, миссис Смит? Я спрашиваю только потому, что это наводит меня на мысль, что вы самая великодушная и доверчивая квартирная хозяйка из всех, кого я встречал.

– Я… – У миссис Смит хватило деликатности изобразить смущение. – Сэр, вы будете ее содержать, и не мне высказываться по этому поводу, но… Она мне задолжала за неделю, сэр.

Элинор протестующе пискнула в ответ на эту наглую ложь. А мистер Хастингс, расплывшись в улыбке, проговорил:

– Она ничего вам не должна, но если хотите, то я могу послать за полицейским. Уверен, он с удовольствием послушает рассказ о вашем «куске» за продажу мисс Бекетт против ее воли. Впрочем, ваша сестра уже подтвердила, что не желает бросать тень на свою репутацию, поскольку сводничество не считается респектабельным занятием. Но если я правильно вас расслышал… Вы устроили здесь притон, так что давайте подождем представителей власти и посмотрим, что мы вам должны.

Миссис Смит помотала головой, и ее лицо побагровело.

– Сэр, вы неправильно поняли! Забирайте ее вещи и уходите, пожалуйста. Я содержу честный дом! И не хочу иметь шлюх под своей крышей!

– Идемте, мисс Бекетт. Я провожу вас, – сказал Джозайя.

Элинор тотчас же воспользовалась возможностью сбежать со своим красивым спасителем, снова пришедшим ей на помощь. Как только они оказались у кареты, он подал саквояж кучеру, помог девушке сесть и с непринужденной грацией присоединился к ней.

– Гм, ну и… – Он улыбнулся. – Ну и приключение…

– Кошмарное и… непристойное! От начала до конца! – Элинор передернула плечами, с ужасом осознав, что уже плачет. – Я не плаксивая, но… никогда не думала… что люди могут быть так… жестоки. – Она сделала глубокий вдох, пытаясь остановить икоту. Утирая глаза и нос платком Джозайи, пробормотала: – Я испортила ваш носовой платок, сэр.

– У меня еще есть. – Он улыбнулся и принялся шарить по карманам в поисках другого платка. – А вот и он. – Джозайя вытащил платок. – Джентльмен всегда готов к катастрофам.

– Противно выставлять напоказ свои личные проблемы. Я обычно… – Элинор сделала еще один глубокий вдох. – Обычно я крайне независима. Это была тяжелая работа, мистер Хастингс, но я не жалуюсь. Если бы только… Я понятия не имела, что мадам Клермон из тех женщин, которые потворствуют… недозволенному поведению. И миссис Смит тоже!

Джозайя с улыбкой кивнул:

– Да, понимаю…

– Все казалось таким приличным!.. В доме были очень строгие правила относительно гостей-мужчин. А когда других девушек навещали дядюшки или кузены, то миссис Смит провожала их в нижнюю гостиную… – Снова икнув, Элинор воскликнула: – О Боже! Как я… слепа!

Слово «слепа» оказалось болезненным ударом, но Джозайя с удивлением обнаружил, что в обществе Элинор даже эта боль была сладостной.

– Я восхищаюсь вами, мисс Бекетт, и у вас нет причин смущаться. Бедность испытывает вас, но не меняет, и какие бы грехи ни совершила ваша хозяйка, это не имеет к вам никакого отношения.

– Ох, вы же меня не знаете!.. Но все равно я польщена. – Элинор почувствовала себя много лучше. Ведь ее спаситель не сомневается в ее добродетели… – Почему вы все это сделали, сэр?

– Потому что это правильно. Ведь так?

– Да. Спасибо. – Элинор судорожно вздохнула. – Но вы не обязаны делать для меня… большее. У вас нет на то причин, и я не могу просить вас об этом.