Берег холодных ветров (СИ) - Корнилова Веда - Страница 203

— Видишь ли, с теми детьми, что рождаются у родителей, соединенных темным обрядом, почти всегда бывают проблемы, и Фресия утверждает, что в свое время предупреждала об этом твою мать, но та отказалась воспринимать эти слова всерьез. И хотя Фресия при снятии этого обряда постаралась сгладить многое, но, увы, окончательно все исправить была не в состоянии.

— То есть это касается моего будущего ребенка? Ты меня пугаешь…

— По словам Фресии, ваш сын родится больным и очень слабым, а его жизнь долгое время будет просто-таки висеть на волоске.

— Но он выживет?

— Хочется надеяться, но это зависит от многого…

— Ты ведь не просто так мне это говоришь?

— Нет. Знаешь, что будет самым лучшим выходом из этой непростой ситуации? Ты должен взять этого ребенка себе и вплотную заняться его здоровьем. Придется положить невесть сколько сил для того, чтоб парнишка с возрастом поправился и окреп. Там, вдали, на природе, ты сумеешь это сделать.

— Да кто же мне отдаст этого ребенка? У него же есть мать, и ее семья…

— Я переговорю с графиней Сайлин, объясню ей все, и она, как разумная женщина, постарается уговорить внучку отдать тебе ребенка во имя его же блага…

Айлин не стала говорить Тариану о том, что ей ранее сказала Фресия: молодая мать возненавидит этого ребенка с момента его рождения, и потому с легкостью согласится расстаться с ним, ведь малыш постоянно будет напоминать ей о ненавистном браке. Что же касается Тариана, то для него сын будет смыслом жизни…

В этот момент неприметный мужчина, который до этого молча сидел в углу, подал голос:

— Простите, но время свидания уже давно закончено. Даме и ребенку пора уезжать.

— Еще несколько минут… — умоляюще произнес Тариан, не сводя глаз с Айлин — похоже, он пытался выиграть хотя бы лишнюю минуту общения. — Мы еще не поговорили…

— А мне кажется, вы уже обсудили все, что нужно, тем более что я и без того позволил вам лишнее время… — произнес мужчина. — К тому же сюда с минуты на минуту должна приехать госпожа Шайхула, а если я правильно понял, то эта встреча для обоих дам крайне нежелательна.

— Да, конечно… — Айлин поднялась со стула и позвала сына. — Кириан, детка, попрощайся с папой, он уезжает далеко и надолго.

И вот надо же такому случится: когда Тариан обнимал ребенка, распахнулась дверь, и в комнату в сопровождение двух крепких монахинь вошла Шайхула. А, да, она тоже сегодня уезжает в дальний монастырь, где должна оставаться до конца своих дней, и потому захотела попрощаться с сыном, а заодно проверить, не забыли ли служанки положить с собой в дорогу все необходимое. Надо сказать что бывшая свекровь, в отличие от своего сына, выглядела неплохо — все такая же с виду добрая и с мягкой улыбкой на милом лице.

При виде Айлин Шайхула невольно замерла на пороге, ведь она никак не ожидала встретить здесь свою бывшую невестку. Однако уже в следующее мгновение кроткое выражение пропало с лица Шайхулы, и женщина даже не сказала, а прошипела:

— Ты что здесь делаешь, тварь? И змееныша своего сюда притащила…

— Мама, прекрати!.. — крикнул Тариан. — Подумай, что ты говоришь?!

— Не смей указывать мне, что говорить, а что нет! — рявкнула Шайхула. — Все наши беды оттого, что ты женился на этой дряни! Ох, надо было с ней расправиться еще тогда, до вашей свадьбы: если б эта тварь вовремя сдохла, то о ней никто бы и не вспомнил, а у нас этих проблем в жизни бы не было! Сейчас нас, по сути, изгнали из аристократического круга, и это произошло по ее вине! Сомневаюсь, что тебе может нравиться подобное! А ведь я не раз думала об том, чтоб избавиться от этой приблудной девицы, но все же, сынок, решила пойти навстречу твоей просьбе насчет женитьбы на нищенке — посчитала, что если разок обожжешься, так в будущем начнешь лишний раз прислушиваться к словам матери! И ведь я как чувствовала, что от этой девки будут беды и неприятности! И вот, дождались, оно вон как получилось…

— Мама, перестань! — теперь просьба Тариана куда больше походила на приказ.

— А ты мне рот не затыкай! — похоже, Шайхула, разозленная встречей с бывшей невесткой, решила высказать все, что накопилось у нее в душе. — Я твоя мать, и мне лучше известно, кто тебе подходит, а кто нет! Вот ответь: какого рожна ты вцепился в эту девку?! Ради нее ты остался в провинции, а не поехал в столицу, хотя твое место должно быть возле королевского трона!

— Мама, я тебе уже не раз говорил, что не люблю столичной толкотни… — махнул рукой Тариан. — Мне нравилось жить так, как я живу, и менять что-либо я не собирался!

— Вот-вот, ты решил довольствоваться малым! А знаешь, отчего все рухнуло? Оттого, что ты меня не слушался! Любовь какая-то на тебя снизошла? Насмешил! Все носятся с какими-то нелепыми чувствами, которые называют любовью, а ведь на мой взгляд, любовь — это обычное заболевание вроде свинки или коклюша, ничем не лучше, и не хуже любой хвори. Переболеешь — и проходит. Беда в том, что у тебя, сынок, это заболевание слишком долго длилось, вот мне и пришлось взяться за лечение.

— А может, вам просто не хотелось упускать богатую и знатную невесту? — губы Айлин чуть тронула горькая улыбка.

— Не спорю — это тоже сыграло свою роль… — чуть поморщилась бывшая свекровь. — Впрочем, голодранкам вроде тебя не понять, что хорошая и знатная жена при богатом муже значит очень много. Да и от тебя пора было избавляться.

— Вы и своего бывшего супруга стали освобождать от ненужных чувств? — не выдержала Айлин. — Я имею в виду ту женщину, на которой он хотел жениться, и его маленького сына…

— Ты не имеешь права совать свой сопливый нос в чужие дела!.. — Шайхула только что ногами не затопала. — Я всего лишь защищала свою семью! Моему мужу внезапно тоже захотелось любви и единения сердец, и для этого он отыскал себе какую-то подзаборную дрянь, с которой ему, видишь ли, было тепло на душе… Идиот! Надо сказать, что голову ему задурила такая же нищая дармоедка, как и ты!

— Мама, я не понимаю, о чем ты говоришь? — растерянно произнес Тариан.

— О том, что мне пришлось кое-кого полечить от излишней глупости! — отчеканила Шайхула. — А в том, что это лечение оказалось слишком горьким — так в этом ухажерка твоего папаши сама виновата: ей надо было знать свое место и понимать, с кем связалась! Убралась бы вовремя с моего пути, забилась бы в какую щель и не высовывалась оттуда — тогда бы и жива осталась. Правда, от ее приблудного щенка все одно надо было избавляться каким-то образом.

— Вы говорите греховные слова… — произнесла одна из монахинь, высокая женщина с суровым лицом.

— Мнение какой-то ханжи меня не интересует… — бывшая свекровь даже не покосилась в сторону монахини.

— Напрасно… — монахиня перебирала четки. — Недостойные мысли надо изгонять всеми возможными способами, ибо только в искреннем раскаянии, терпении и в сострадании к ближним можно спасти свою душу.

— Свои мелкие душонки спасайте, а о своей душе я и сама позабочусь, без глупых советов лицемерных святош!

Тут Айлин заметила взгляд, который невзрачный мужчина, по-прежнему стоящий в углу комнаты, бросил на Шайхулу, а потом и на монахиню. Хм, этот взгляд говорил яснее слов — милая дама, не стоит лишний раз нарываться на неприятности, и тем более не следует хамить сопровождающим! Хоть это и Божьи сестры, но совсем не те люди, что могут спустить грубость или откровенную дерзость. Похоже, мужчина имел представления о нраве этих монахинь, а если еще и учесть суровую славу монастыря (точнее, его можно называть самой настоящей монастырской тюрьмой) где отныне должна была обитать Шайхула и крутой характер тамошних обитательниц (вернее сказать, надзирательниц), которые всеми доступными им силами стараются спасать души прибывших к ним грешниц… Можно спорить, что бывшей свекрови там придется несладко, и гонор с нее собьют очень быстро.

— Мама… — Тариан только что за голову не схватился.

— Между прочим, устранение любовницы твоего отца вместе с ее сопляком прошло удачно, да вот только брат этой стервы зло затаил… — продолжала Шайхула. — Все годы об отмщении мечтал, все мои грехи и ошибки подмечал, все записывал, а когда у меня неприятности началась — вот тогда этот самый мужик к дознавателям пришел, и не с пустыми руками: целый ворох бумаг приволок, а заодно поведал о своей сестрице и ее ублюдке… Пожалуй, надо было пустить под нож всю семью!