Гаэльская волчица - Клокова Елена Викторовна - Страница 36

— Нас хватились! — перепугался гном. — А я не умею плавать! Не-е-т, в воду я не полезу, только не это!

— Я тоже не умею плавать, Мьолльн, мы найдем другой способ перебраться на тот берег.

Крики воинов и магистражей слышались все ближе, скоро они доберутся до лестницы.

Алеа упала на колени и зажмурилась, чтобы успокоиться. Внезапно ей в голову пришла четкая и ясная мысль: сейчас наконец станет ясно, есть ли толк от упражнения Эрвана. Она сосредоточилась и попыталась мысленно зажечь в центре лба огонек. Пламя задрожало и начало медленно расти.

Голос Мьолльна постепенно таял у Алеи за спиной, она чувствовала, как душа наполняется светом, словно от маленькой свечки Эрвана в ее голове разгорелось большое пламя.

То же чувство — ощущение собственного могущества, ужаса, мгновенного безумия — овладело ею в ландах Саратеи, но теперь она твердо решила, что не даст этой силе уйти. Девочка попыталась мысленно прикоснуться к зарождавшемуся в душе пламени, окунуться в огонь, слиться с ним. Что-то толкало ее в пламя, нечто инстинктивное, животное, превосходящее ее понимание. Внезапно она стремительно вскочила, ощущая в себе неведомую прежде силу. Она наполняла все тело, огнем бежала по жилам, нарастая с каждой минутой. И не в силах сдержать эту нахлынувшую мощь, Алеа, закричав от боли, простерла руки к морю.

Мьолльна отбросило назад, он повалился на спину а приподнявшись, не поверил собственным глазам, потряс головой, как собака, встал на четвереньки и пополз к Алее, желая убедиться, что это не сон. Глаза его не обманули.

От противоположного берега к ним, словно по волшебству, сама собой плыла лодка. Нос вздымался на волнах, казалось, что невидимые паруса наполнились свежим ветром.

Алеа так и стояла, протянув руки к воде. Черные волосы развевались, огромные синие глаза неподвижно смотрели в одну точку. Она даже казалась выше ростом, как будто неведомая сила приподнимала ее над землей. Девочка была прекрасна и величественна, на ее губах играла почти взрослая улыбка.

Потом она медленно опустила руки и повернула голову к Мьолльну.

— Чу… Чу… Чудо какое-то? — Перепуганный гном даже начал заикаться.

Алеа не стала отвечать — она и сама ни в чем не была уверена, — просто схватила Мьолльна за руку и потащила за собой.

Лодка шла прямо на них и остановилась почти у самого берега. Алеа прыгнула внутрь, Мьолльн последовал за ней. Голоса преследователей приближались.

Девочка перешла на нос и снова сосредоточилась, а гном схватился за весла и принялся грести что было сил. Очень скоро он почувствовал, что ветер подул сильнее, а вода под днищем заволновалась. Лодка стремительно полетела вперед безо всяких усилий с его стороны. Какая-то могущественная сила толкала вперед их суденышко, та самая, что привела к ним лодку от противоположного берега. Магическая сила — гном догадывался, откуда она исходит, но предпочел бы этого не знать.

Лодка миновала речное устье, летя как стрела над водой. По небу плыли ночные облака, вокруг угрожающе клубилась темнота, но Алеа и Мьолльн ни разу не обернулись. Вопли бессильной ярости стражников Сай-Мины оставались позади, заглушаемые шумом волн и воем ветра.

Когда нос лодки ткнулся наконец в песок и ракушки берега, девочка и гном выпрыгнули и без сил повалились на землю.

Отдышавшись, Алеа приподнялась на локтях, чтобы посмотреть, нет ли за ними погони, но увидела только море да величественный силуэт Сай-Мины. Она закрыла глаза и снова опрокинулась на спину.

— Мьолльн, — шепнула она, — нам нужно бежать. Они скоро будут здесь.

— Я больше не могу.

— И я не могу, но мы должны, другого выхода нет.

Они с трудом поднялись и быстро зашагали на юг. Они шли много часов, не говоря ни слова, не оглядываясь по сторонам. У обоих ужасно болели ноги, ныла спина, но страх гнал их вперед. Алеа пыталась успокоиться и погасить огонь, сжигающий ее изнутри, но обмануть себя не могла: она знала, что отныне так будет всегда.

Она стала Самильданахом! Она знала это с самого первого мгновения, а теперь окончательно убедилась. Чувствуя, как будущее — ее собственное и всего мира — давит ей на плечи, Алеа говорила себе, что ей не снести этой тяжести. И слеза, невидимая в темноте, скатилась по ее щеке.

А Мьолльн все никак не мог поверить в то, чему стал свидетелем, и то и дело изумленно поглядывал на Алею, напрасно ища у нее подтверждения. Неужто это она толкала вперед их лодку? Что за волшебство?

Когда сбитые в кровь ноги отказались нести их дальше, гном и девочка решились остановиться на ночлег. Они устроились в маленькой пещерке у подножия холма, и гном нарушил молчание:

— Когда я был молодым — моложе тебя — и что-нибудь меня огорчало, ахум, я уходил и прятался в пещере недалеко от Пельпи. Она была очень похожа на эту. Я мог часами сидеть там и слушать, как падают с потолка капли воды, смотрел на висящих вниз головой летучих мышей и надеялся, что они не проснутся. Ахум. Они и не просыпались. Никогда. Время от времени одна из них хлопала своими кожаными крыльями, и я вздрагивал от страха, но дальше дело не шло. Таха. Я вот думаю теперь, знали они, что я там сижу, или нет? Может, они не только знали, но и понимали, почему я прячусь в их пещере? Хмм… Они, наверно, чувствовали мою грусть. Знаешь, когда на меня находит тоска, я начинаю думать о тех летучих мышах и мне кажется — нет, я уверен! — что со мной ничегошеньки не случится. Как в этой пещере.

Алеа улыбнулась гному. Его голос звучал необычайно искренне. Она догадалась, как сильно Мьолльн испугался, и почувствовала, что они стали с ним как родные. Девочка вдруг подумала, что этой ночью вряд ли вынесла бы одиночество.

В это мгновение они услышали шум крыльев летучей мыши в глубине пещеры. Оба вздрогнули, но тут же с улыбкой переглянулись. Случайное совпадение успокоило их, и они вскоре уснули, убаюканные тишиной ночи.

Глава 8

Погоня

Алею разбудило ржание лошадей. Она вскочила, увидела, что Мьолльн еще спит, и на цыпочках пошла к выходу из пещеры. Неужели друиды уже нашли ее? Дождавшись, когда глаза привыкнут к дневному свету, девочка высунула голову наружу.

— Добрый день, сударыня.

Фелим и Галиад сидели на травке, пригреваемые ласковым летним солнцем, ели хлеб с изюмом и ждали, когда девочка и гном проснутся. У дерева за их спиной были привязаны два пони и две лошади.

— Как вы меня нашли? — удивленно спросила Алеа, слыша, как в пещере заворочался Мьолльн.

Девочка бросила гневный взгляд на магистража. Неужели Эрван предупредил отца о ее бегстве? Но в глазах Галиада не было ни укора, ни гнева. Поверх обычной кольчуги на нем были надеты тяжелые доспехи: пластинчатые поножи и наручи ловко облегали тело, хотя подходили скорее для битвы, чем для скачки по лесу. На поясе Галиада висел Бантраль, его легендарный меч: серебряная гарда была инкрустирована золотом, на рукояти красовался красный дракон. Меч был длинный, широкий и тяжелый, наверняка остро наточенный.

Магистраж выглядел сильным и крепким и словно не замечал тяжести доспехов и оружия. Алеа понимала — Галиад из тех, кто никогда не жалуется, она вспомнила, как Мьолльн, представляя ей магистража, назвал того великим воином.

Алеа взглянула на Фелима. Друид сдержанно улыбался, глядя на девочку проницательными мудрыми глазами. Казалось, ничто не способно поколебать его спокойствие, хотя накануне Алеа видела, как Фелим вспылил в Зале Совета.

— Я не собираюсь возвращаться в Сай-Мину, Фелим, вы зря потратили время.

— Я не собираюсь ни увозить тебя силой, ни убеждать в чем бы то ни было. Мы приехали, потому что хотим помочь тебе и защитить.

— Я не нуждаюсь в защите, — вспыхнула Алеа.

— Если мы нашли тебя, найдут и другие друиды. Мы привели лошадей, чтобы ты могла бежать вместе с нами.

— Вы тоже собираетесь бежать? — удивилась девочка. — Вы… покинули Совет?

— Скажем так: я незаметно ускользнул после твоего отъезда, Айлин послал за тобой в погоню троих мажистелей, и нам следует опередить их, если не хотим, чтобы нас схватили.