Гаэльская волчица - Клокова Елена Викторовна - Страница 55

— Он такой красивый, — прошептала Алеа.

— Но уж больно надоедливый! — пожаловался Мьолльн.

Галиад рассмеялся, но Алеа не могла отвести от сильвана глаз.

— Я подойду к нему.

И она пошла — медленно, осторожно, не оборачиваясь. Лесной житель тут же встал, но, к удивлению спутников Алеи, не скрылся в чаще. Сильван ждал: чуткий и напряженный, он мог в любой момент сорваться с места и спастись бегством, но Алеа шагала, глядя ему прямо в глаза. Она знала, что сильван пришел именно к ней. Пришел за ней и не убежит. Именно так выглядел сильван из ее сна — тот, что ждал ее в Борселии. Вот тот, кто будет их проводником.

Когда Алеа оказалась в нескольких метрах от сильвана, он жестом предложил ей сесть, и она опустилась на землю напротив него, на длину лезвия меча — так сильван чувствовал себя спокойнее.

Алеа улыбнулась.

— Вы звали нас этой ночью, — произнес сильван, с видимым трудом выговаривая слова.

Голос его звучал ясно и звонко, но по-гаэльски он явно говорил редко.

— Правильнее будет сказать, что я вас искала, — пояснила Алеа. — Вы знаете наш язык?

— Теперь — да. Некоторые из нас знают. Что вы ищете?

— Нам нужно попасть в Борселию… минуя долину.

— Почему так? — спросил сильван, нимало не удивившись.

Алее показалось, что он знает ответ на свой вопрос.

— Потому что меня ищут и я должна скрыться так, чтобы никто не узнал.

— Зачем? — настаивал сильван.

— У меня есть одна вещь, которую хотят забрать.

— Почему? — на той же ноте с детским упрямством повторил сильван.

Алеа не знала, как положить конец этим вопросам, и не понимала, чего добивается от нее сильван, казалось, он чего-то ждет.

— Потому что люди — злые, — рискнула она.

Эти слова вызвали у сильвана смех, и Алеа вдруг увидела, как волшебно прекрасен ее собеседник. Она засмеялась в ответ, пожав плечами.

— Но почему именно Борселия? — возобновил допрос сильван.

— Я… Один из ваших ждет меня там. Оберон.

Сильван ничего не сказал, и Алеа поняла, что он наконец дождался заветного ответа и больше вопросов задавать не станет.

Сильван поднялся с земли и произнес:

— Я провожу вас и ваших друзей.

Алеа махнула рукой спутникам.

— Лошадей придется оставить, — добавил сильван.

Галиад начал расседлывать скакунов под опечаленным взглядом гнома, привязавшегося к Алрагану, хлопнул ладонью по крупу своего жеребца, и все пять лошадей галопом понеслись к долине.

— А теперь следуйте за мной.

Сильван, не промолвив больше ни слова, повел их в сердце леса.

Имала уже сутки не двигалась с места. Бок все еще болел, но главное — она никак не могла прийти в себя от страха и потрясения. Почему дыбуны вдруг накинулись на нее? Странно. Вряд ли они хотели ее съесть, и защищаться не защищались, — она ведь на них не нападала! Откуда же эта смертоносная ярость — у других зверей Имала никогда не видела ничего подобного. Звери убивают, чтобы утолить голод, но дыбуны, они… Нет, Имале не понять.

В середине дня она так сильно захотела есть, что решилась наконец встать и вернуться в лес. Тут-то она и заметила вдалеке странную компанию.

С дюжину дыбунов верхом на лошадях. Они были вооружены дубинками, вилами и луками и как будто высматривали кого-то в ландах.

Имала сразу поняла, что ищут они ее.

Дыбуны пришли ее убить.

Она понеслась к лесу — так быстро, как только могла, но мгновение спустя услышала за спиной крики дыбунов и стук копыт. Погоня приближалась с устрашающей скоростью. Ее заметили. Охота началась.

Всадники заходили справа и слева, собираясь взять волчицу в клещи, когда она выдохнется. Они что-то яростно выкрикивали — в голосах слышалась жажда убийства.

Имала была до смерти напугана.

Она понимала, что долго не продержится. Надо укрыться среди деревьев! Но до опушки было еще очень далеко, а лошади уже дышали ей в спину.

Внезапно мимо со свистом пролетела стрела и воткнулась в землю совсем рядом с Ималой. Другая едва не вонзилась ей в бок. Волчица попыталась прибавить ходу, но сил у нее почти не осталось, каждый скачок отдавался жестокой болью в раненом боку.

Она видела, что всадники берут ее в кольцо, похоже, ей уже не вырваться, не спастись.

Опушка леса медленно приближалась.

Вокруг Ималы падали стрелы, но всадникам на полном скаку было трудно целиться, и волчице пока удавалось уворачиваться. Она бежала из последних сил под дождем смертоносных стрел, а лошади заходили слева и справа, нагоняли…

Когда Имала добралась наконец до первых деревьев, охотники были уже в нескольких шагах от нее, она миновала заросли кустарника, и тут стрела вонзилась ей в спину, достав до хребта. Она стряхнула ее одним сильным движением, но рана оказалась глубокой, и от боли волчица замедлила бег.

К счастью, лес становился все гуще, затрудняя продвижение всадников. Волчица знала, что спастись сможет только в густом подлеске, — там они потеряют ее след, но боль стала почти невыносимой. Имала все время меняла направление, пытаясь обмануть преследователей, но внезапно оказалась лицом к лицу с одним из них.

Он остановился, привстал в стременах и прицелился из лука. Волчица попыталась повернуть назад, но потеряла равновесие и покатилась по земле. Лошадь медленно наступала на нее, и через несколько мгновений охотник оказался прямо перед Ималой. Волчица видела наконечник смертоносной стрелы и натянутый до предела лук, она читала в глазах охотника свирепую радость. Он улыбался. Он готовился подарить смерть.

Собрав оставшиеся силы, волчица вывернулась из-под удара в тот момент, когда убийца спустил тетиву. Стрела воткнулась в землю в том самом месте, где мгновением раньше находилась шея волчицы. Имала отпрыгнула и начала яростно кусать лошадь за ноги. Животное прянуло на дыбы, всадник не удержался в седле и навзничь опрокинулся на землю.

Лошадь понеслась прочь, припадая на раненые ноги, а Имала, ни секунды не раздумывая, кинулась на дыбуна и вцепилась ему в горло. Она никогда бы не напала, держись он на ногах, но, упав на землю, дыбун утратил все свое превосходство и стал неопасен.

Охотник отчаянно отбивался, но, падая с лошади, сломал хребет и теперь был обречен.

Он умер, и Имала разжала клыки, увидев приближающихся всадников. Их глазам открылось жуткое зрелище: он лежал на земле с растерзанным окровавленным горлом, перекушенным волчицей. Некоторые спешились, другие, выкрикивая проклятья, начали осыпать зверя градом стрел. Имала бросилась бежать. Вкус крови возбудил ее — убив охотника, она испытала прилив неведомой прежде силы. Припадая к земле, Имала на полном ходу метнулась между двумя всадниками, получила удар дубинкой, сбивший ее с ног, но тут же вскочила и одним прыжком достигла зарослей густой травы. Волчица бежала, покуда хватало силы, слыша за спиной далекие голоса охотников, потом, решив, что ушла от погони, без сил рухнула на землю. Отдышалась, забралась в глубокое темное дупло в основании старого дерева и затаилась внутри.

Алеа не знала, сколько времени они шли по лесу, когда все вокруг внезапно изменилось.

Ей показалось, что деревья стали больше в обхвате и мощнее, их толстая кора словно натянулась под напором соков — вот-вот лопнет. Зеленые и коричневые лианы обвивались вокруг стволов, ноги утопали в мягком упругом мху. Чашечки цветов клонились под тяжестью собравшейся в них росы.

Вокруг царила удивительная тишина, даже птицы не пели. Это была странная поляна, какой-то особый мир в самом центре леса.

Компания друзей молча шла за сильваном, восхищаясь внезапно открывшейся картиной. Они направлялись к самому огромному дереву, которое было у основания широким, как фундамент дома. Человек мог, не нагибаясь, запросто войти в темную пещеру под толстыми корнями. Туда-то и вел их сильван.

Именно у подножия дерева-великана нырял под землю сумрачный тоннель.

— Вот один из входов в Борселию, — объяснил сильван.