Гаэльская волчица - Клокова Елена Викторовна - Страница 60

— Я… Я надеюсь, что мы их не потревожили, — пробормотал Мьолльн.

Сильваны замерли в неподвижности, слившись с деревьями. Их было много, очень много, великое множество…

— Фейт, это и правда Борселийский лес?

— Никаких сомнений, — кивнула бардесса, радостно улыбаясь сильванам.

Алеа вышла вперед и воскликнула:

— Мы пришли к Оберону!

Один из сильванов приблизился, чтобы поговорить с девочкой, другие замерли за его спиной.

— Вы нашли проход. Гм-хмм. Странно.

— Один из ваших указал нам путь, — объяснила Алеа.

— И вы отыскали выход. Гм-хмм. Вы смелы и отважны.

В это мгновение среди деревьев появился еще один сильван, и собратья расступились, давая ему дорогу. Алеа сразу узнала Оберона. Все сильваны отличались красотой и изяществом, но этот был прекрасен. Величественной походкой Оберон направился к девочке и ее спутникам и обратился к ним на своем языке:

— Этх а йан эли Алеа. Шан вал эммана ан бор алиан.

Он остановился перед Алеей и приветствовал ее грациозным поклоном. Все остальные немедленно опустились на одно колено, шепотом повторяя какое-то слово: Алеа поняла — это знак уважения — и почувствовала, что краснеет. Она не привыкла быть в центре внимания.

— Мы ждали вас, Кайлиана.

Фейт, положив руку на плечо девочки, шепнула ей наухо:

— Так они называют… своего Самильданаха.

— Но что это значит?

— Не знаю, лучше спросить у сильванов, — тихо ответила бардесса.

Алеа со всем возможным почтением обратилась к лесному повелителю:

— Приветствую тебя, Оберон. Это мои друзья.

Сильван улыбнулся:

— Вы, должно быть, сильно проголодались, сейчас мы вас покормим.

Оберон повернулся к своим подданным и взмахнул руками. Сильваны тотчас поднялись, и пятеро друзей стали свидетелями изумительного зрелища. Вся поляна пришла в движение: лианы, деревья и листья шуршали, двигались, переплетались, и очень скоро в глубине леса возник сад, а в саду ниоткуда появились длинный пиршественный стол, скамьи и колонны, держащие зеленый навес… Казалось, что ветви и лианы исполняют немыслимый по изяществу медленный, текучий танец, создавая на глазах у изумленных друзей живой дворец.

— Великая Мойра! — воскликнул Мьолльн, не веря своим глазам. На поляне появились новые сильваны. Они начали расставлять на столе чаши с фруктами и ягодами и за десять минут приготовили пир.

— Вы можете утолить голод и жажду, — произнес Оберон, приглашая путников к столу.

Друзья расселись среди сильванов: большинство из них не говорили по-гаэльски, но сотрапезники успешно объяснялись жестами.

Оберон знаком пригласил Алею занять место рядом с ним.

— Сколько же сильванов в этом лесу? — спросила завороженная увиденным девочка.

— Мы — одно.

Ответ Оберона удивил Алею, но она не осмелилась расспрашивать дальше. У сильванов были свой язык и собственная манера изъясняться, такими их и следовало принимать. Алеа взглянула на друзей, сидевших с четырех сторон огромного стола. Все они ужинали с явным удовольствием.

Среди сильванов они чувствовали себя в безопасности, им было хорошо и уютно после пережитого под землей ужаса и треволнений последних дней.

Мьолльн без устали пихал в себя еду, чем явно веселил сильванов, — те с удовольствием подносили гному все новые и новые кушанья. Фейт радушные хозяева почти сразу попросили спеть им, и она охотно исполнила для сильванов свои лучшие песни.

Фелим и Галиад не расстались и за столом, но всячески выказывали сильванам дружеские чувства: они рассказали, какое приключение пережила их маленькая компания и почему оказалась в этом лесу. Фелим то и дело переходил на сильванский язык, между ним и насельниками Борселии чувствовалась особая связь.

Сильваны все лучше говорили по-гаэльски, они словно учились чужому языку прямо по ходу разговора.

Алеа за весь вечер не произнесла ни слова, но внимательно слушала все разговоры. Сильваны то и дело нежно улыбались девочке, уважая ее молчание. Она начинала понимать смысл слов Оберона: «Мы — одно». Сильваны совершенно очевидно делились друг с другом мыслями и знаниями, потому-то они так быстро заговорили по-гаэльски. Каждый сообщал каждому выученное слово и фразу, и дело шло в пятьдесят раз быстрее. «Везет им», — подумала Алеа.

Ближе к ночи разговоры стихли, и в лесной тишине звучала только музыка Фейт.

Наконец Оберон обратился к Алее:

— Мы можем показать тебе то, что ты ищешь.

— А вы знаете, что я ищу?

— Мы увидели это в твоем сне.

— Но я сама ни в чем не уверена!

— Ты ищешь то, что вы — люди — называете Деревом Жизни. Мы позвали тебя, потому что так нужно. Но ты должна дать нам что-нибудь взамен, девочка.

Сидевшая на другом конце стола Фейт прервала пение. Взгляды всех присутствующих обратились на Оберона и Алею.

— Я слушаю тебя, — отозвалась она.

Говоря Оберону «ты», она обращалась ко всем сильванам сразу, желая показать, что понимает их и восхищается ими.

— Ты должна будешь дать нам жизнь.

Фелим стремительно обернулся к Оберону. Алеа увидела тревогу в его глазах и улыбнулась, чтобы успокоить друида, а потом задала сильвану следующий вопрос:

— Как это так — дать жизнь?

— Ты сама поймешь, когда увидишь то, что ищешь. И однажды — очень нескоро — мы снова встретимся, и тогда у тебя будет возможность… дать нам жизнь. Обещай, что сделаешь это, и мы покажем тебе то, что ты ищешь.

— Мне трудно обещать, не понимая, но я доверяю тебе, Оберон, и если в один прекрасный день сумею подарить тебе жизнь, сделаю это — и не важно, покажешь ты мне Дерево Жизни или нет.

Сильваны зашептались, и Алеа поняла, что так они выражают свое одобрение.

— Твоим друзьям пора ложиться спать. Мы приготовили для них дом.

— Я хочу сопровождать Алею, — вмешался Галиад, поднимаясь из-за стола.

— Невозможно, — покачал головой сильван.

— Не волнуйтесь, Галиад, здесь мы в безопасности, — шепнула Алеа.

Магистраж взглядом спросил совета у Фелима, и друид, прикрыв глаза, показал, что согласен с девочкой. Так нужно — такова воля Мойры. В улыбке, которую Фелим послал Алее, читалось дружеское беспокойство за нее.

Она встала и помахала рукой своим спутникам, которых сильваны вели в большую красивую хижину из деревьев и лиан. У нее сжалось сердце, когда последний из них исчез за дверью: в глубине души девочка сожалела, что только она увидит Дерево Жизни, но выбора у нее не было.

Поляна вокруг постепенно приобретала прежние очертания: стол и крыша снова стали деревьями, кустами и лианами.

Оберон подошел к Алее, взял ее за руку, вывел на середину поляны и знаком предложил сесть. Девочке было чуточку страшно, но она полностью доверяла сильвану и подчинилась.

— Дерево здесь? — спросила она.

— Шшш… Ни слова больше, Кайлиана.

— Подождите, Оберон. Последний вопрос. Вы называете меня Кайлианой… Что означает это имя?

— Кайлиана по-сильвански — Дочь Земли.

От удивления Алеа раскрыла рот. Эти слова жили в ее памяти задолго до того, как она нашла в ландах кольцо… Что все это значит?

Сильваны, один за другим, выходили на поляну и рассаживались вокруг Алеи. Здесь было с полсотни участников вечернего пира, но к ним присоединялись все новые и новые, и Алеа уже не знала, сколько же их на поляне. Очень скоро сильваны образовали вокруг нее гигантское кольцо, и в сердце Алеи закрался страх. Внезапно она почувствовала, как пробуждается внутри нее сайман. Он был силен, как никогда, словно присутствие сильванов оживило пламя в ее сознании. Теперь, когда Алеа не искала силу, та появилась сама и овладела ею.

Алеа увидела, что тела сильванов цвета древесной коры начинают сливаться, превращаясь в гигантское единое целое, — совсем как лес, превратившийся несколько часов назад в чудесный сад. Потом вся эта огромность пришла в движение и потянулась вверх: вокруг Алеи выстраивалось гигантское дерево. Дерево из сильванов тянулось к небу, и Алеа становилась его сердцем.