Ups Downs (СИ) - "Северная Изольда" - Страница 104

Та как всегда безмолвствовала, отвечая безразличностью синего небо. Ну, естественно. Было бы удивительно, если явился этот глас с небес. Или длань, которая бы указала Райту верное направление…

Я усмехнулась, чтобы в следующий момент быстро зажать рот рукой.

Что ж, мне с самого утра нездоровилось и я подозревала, что день назад перебрала с до красноты спелыми персиками. Наверняка это было отравление. Кто знает, что могло содержаться во фруктах этого мира, даже если земной аналог мне был отлично знаком.

Да, признаю, я не удержалась. Жадность фраера сгубила. Мой бич — вкусная еда. Не могу удержаться, когда вижу вазу с самыми сочными, аппетитными фруктами, которые мне когда-либо доводилось наблюдать.

Славно, я сдержала порыв освободить желудок, начиная глубоко дышать. Я умоляла свой организм успокоиться, сглатывая, но рот лишь наполнялся слюной. Тошнота становилась просто не мыслимой. Потому уже через полминуты я сорвалась с места, несясь к умывальнику.

Мне было безумно стыдно, однако я ничего не могла с собой поделать, стоя над этим умывальником еще минут пять.

Когда же спазмы закончились, когда мой желудок был пуст, и когда я больше не чувствовала порывов, я умылась холодной водой, делая маленький глоток. Осторожно дыша, все еще ожидая подвоха от своего тела, я медленно выпрямилась, нехотя возвращаясь в свою комнату.

Райт, кажется, был немного ошарашен. Он застыл напротив окна, с которым еще совсем недавно беседовал, рассматривая меня прищуренными глазами. Согласна, видок у меня был так себе. Взгляд Владыки лучше любого зеркала разъяснил, что выгляжу я… как и полагается человеку с отравлением.

— П-прости. — Пробормотала я сконфужено.

Эйки еще до сих пор фыркала, не довольная моим грубым поведением, когда я буквально сбросила ее со своих коленей.

Райт вновь осмотрел меня. С ног до головы, медленно. Потом повернулся к окну. Посмотрел на небо. Опять на меня. Себе под ноги. После чего выдохнул:

— Старая стерва.

Я готова была смеяться.

Он что серьезно? Серьезно думает, что я беременна?

Это же невозможно. Я так и говорю ему.

— Неужели. — Хмыкает Райт, сидя в кресле, пока при нем мне берут кровь для своеобразного анализа. — Я мужчина, малышка Шерри. Мужчина, у которого была женщина. Которая была беременна от меня. Так что различить беременна женщина или нет, я могу.

Я напугана. Его серьезностью и уверенностью. Если честно меня пугает сама мысль, что я могу быть беременной. Я в ужасе. Я не готова.

На меня сыплются сотни вопросов. И я не могу ответить ни на один из них.

Конечно, как каждая обычная, нормальная, человеческая женщина я хотела создать семью. Я хотела растить малышей, смотреть как они растут, воспитывать их.

Но… сейчас? Теперь? Я была чужаком, изгоем, да еще к тому же наложницей. Каким образом я смогу в подобной обстановке вырастить ребенка? В чужом, жестоком мире. Одна.

Я смотрю на нахмуренного Райта. На мужчину за тридцать, который скрестил руки на груди, ожидая ответа лекаря.

Он… убьет меня теперь? Или же убьет моего ребенка. Заставит меня согласиться на это убийство?

Черта с два. Я сдохну, но не отдам никому моего малыша.

Любовь. Привязанность. Связь. Все это внезапно наполняет меня Я прислушиваюсь к себе, к стуку своего сердца. И это завораживает. Это пугает и удивляет меня. Я кладу руку на свой живот, словно стараясь почувствовать еще одну жизнь внутри себя. А еще донести простую истину: «мамочка тебя защитит».

Ага. Как же. Мамочка сейчас даже себя защитить не в силах.

Мужчина. Мне нужен мой мужчина.

Я поднимаю свой взгляд на Райта, который, не меняя выражения своего лица, слушает бормотание врача.

— Ну… что? Что? — Требую я, переводя взгляд с одного на другого.

Райт одним небрежным взмахом руки приказывает пожилому мужчине удалиться со всеми своими шприцами и склянками.

— Мать. А еще меня называют коварным. — Бормочет Райт, прикрывая глаза. — Расслабься, малышка Шерри. Тебе теперь вредно волноваться.

Отлично. Он был прав. Конечно, Райт редко ошибается. Во всяком случае, я еще подобного не видела.

— Хм. С этим надо что-то делать… — Он встает.

Я же отвечаю мгновенно, не подумав. Это инстинкт. Чисто материнский.

— Ты его не тронешь. — Рычу я, кладя руку на свой живот.

Только через пару секунд я понимаю, что сказала. А главное, кому я это сказала.

Райт кажется удивленным, замирая и смотря на меня. Он еще долго изучает мое напряженное лицо, нахмуренные брови и отчаянную решимость в глазах.

То, что происходит дальше, шокирует меня. Ведь я уже приготовилась умереть.

А он улыбается. А потом начинает тихо смеяться. Смеяться по-настоящему.

Я ошарашена. Меня даже пугает этот звук, который мне еще не доводилось слышать.

— О, малышка Шерри. Аарон — счастливый сукин сын, не достойный тебя абсолютно. — Когда он отворачивается, я успеваю заметить тень, скользнувшую по его лицу.

Печаль. Искренняя печаль. Я заставила его вспомнить что-то такое, что когда-то сломило даже такого сильного мужчину.

Я переполнена волнениями, страхами и восторгами. Все это смешалось воедино, моя душа мне кажется комком из чувств, раскрашенных в самые немыслимые цвета. Я абсолютно не знаю что предпринять, потому так и сижу на краешке своей кровати, держа руку на животе.

Когда я поднимаю свою голову, Райт — пятилетний ребенок — бездумно рисует узоры на окне. Выражение его лица сосредоточено грустное… даже пустое. Он сейчас напоминает мне того Райта, которого я встретила впервые. Немого мальчика, оказавшегося внезапно, как будто по чистой случайности, в незнакомом, огромном, суетном городе. Совсем один, никем не понятый. Брошенный. Оставленный. Навсегда одинокий.

Я вновь опускаю голову, смотря на свои колени, накрытые красным полотном длинной юбки. Я думаю обо всем и ни о чем. Эмоции переполняют меня. Мысли в моей голове поражают своим обилием и настойчивостью. Словно прибавили громкость.

Мир так резко изменился в один момент. Меня пугают эти перемены.

Поднять голову меня заставляют невероятно частые шаги. Мелкие-мелкие и тихие-тихие.

Ко мне подходит свойственной детям неуверенной походкой совсем маленький мальчик. Ему чуть больше годика. Словно он совсем недавно научился ходить. Он так прекрасен в сумраке этой комнаты. Так невероятно хорош, что если бы я писала картину на религиозные мотивы, то рисовала бы с него маленьких ангелочков. Все маленькие ангелочки на моей картине имели бы лицо этого малыша. И еще я бы журила свою картину и себя за то, что не могу передать все совершенство этого детского личика.

Маленькие ручки ложатся мне на колени. Он заглядывает в мои глаза своими золотистыми, невероятно тоскливыми глазами.

Я смотрю на малыша, я любуюсь им, пока он в свою очередь глядит на меня.

Я думаю о том, что если бы у Райта был сын, он был бы похож на него. Что если бы его сыну было чуть больше года, то он бы выглядел именно так.

Вот он. Маленький. Убитый. Желанный.

То, что было отнято у него. То, что было уничтожено. Его счастье. Его любовь.

Я протягиваю руки, поднимая ребенка к себе на колени. И когда я прижимаю его к себе, я уже откровенно рыдаю. Я тихо всхлипываю, глотая слезы. Я чувствую так много и так сильно, что даже не могу толком объяснить, почему рыдаю. От счастья или от горя.

Я качаюсь взад вперед с малышом на руках, рыдая, воя, размазывая слезы по покрасневшим щекам. И я не понимаю, в чем причина этого гормонального взрыва. Возможно, так реагирует тело на изменения, происходящие в нем. А возможно, я чувствую вину перед этим мальчиком-мужчиной. За ту женщину, что оставила его, когда он был еще маленьким ребенком. За ту женщину, что убила его сына.

Мне кажется это не справедливым. Мне кажется это таким жестоким.

Я качаюсь туда-сюда на краешке кровати с ребеночком на руках, шмыгая носом и судорожно вздыхая. Я показываю ему самую худшую сторону своей женской слабой души. Я плачу навзрыд, не собираясь останавливаться. Не имея возможности остановиться.