Незнакомец под луной - Деверо Джуд - Страница 3

Она вошла в дом, но вскоре вернулась и принесла сандвичи и лимонад, а позже – и два больших куска свежеиспеченного шоколадного торта. К этому времени Трэвис в совершенстве постиг езду на заднем колесе, и она наблюдала за ним со смесью ужаса и благоговения.

– Кто бы мог подумать, что ты прирожденный атлет, Трэвис, – ахнула она, перед тем как уйти.

В начале вечера Ким услышала голос дяди Бенджамина, отца кузена Рамзи.

– Хо-хо-хо! – прогремел он. – Кто заказывал Рождество в июле?

– Мы! – взвизгнула Ким, и Трэвис побежал за ней к большому минивэну дяди.

Дядя Бен выкатил из задней дверцы большой сверкающий голубой велосипед.

– Мне велено передать это самому грязному мальчишке в Эдилине. Думаю, это ты.

Трэвис ухмыльнулся. Его зубы по-прежнему были черными, а в волосах застряла глина.

– Это мне?

– От твоей матери, – пояснил дядя Бен и кивнул в сторону входной двери.

На крыльце стояла миссис Меррит, и Ким, конечно, не была уверена, но выглядела она так, словно плакала. Впрочем, этого просто быть не может! Для любого человека велосипед – повод посмеяться, а не поплакать.

Трэвис подбежал к матери и обнял ее за талию.

Ким в изумлении смотрела на него. Ни один ее знакомый двенадцатилетний мальчик никогда ничего подобного не сделает. Какой стыд: обнимать маму в присутствии других людей!

– Славный парень, – пробормотал Бен. Ким повернулась к нему.

– Не говори матери, но я заходил к вам в дом и устроил небольшую уборку.

Он снова открыт заднюю дверь машины, и Ким заглянула внутрь. Там лежало пять ее любимых книг, кукла, набор ювелирных инструментов и на самом дне – прыгалка!

– Прости, никаких ходуль, но я привез одну из старых бит Рама и несколько мячей.

– Ой, спасибо, дядя Бен! – выдохнула она и по примеру Трэвиса обняла его.

– Знай я, что придется это везти, заодно купил бы тебе пони.

Глаза Ким превратились в блюдца.

– Не говори маме, что я сказал тебе такое, иначе она с меня шкуру сдерет.

Трэвис отошел от матери и молча любовался велосипедом.

– Как, по-твоему, сможешь на нем ездить? – спросил дядя Бен. – Или осилил только детский велосипед?

– Бенджамин! – укоризненно воскликнула мать Ким, вышедшая посмотреть, что происходит. Мистер Бертран по-прежнему был в доме. Насколько было известно всему городу, он никогда не выходил в сад.

«Слишком ленив, чтобы повернуть дверную ручку», – как-то сказал отец Ким.

Трэвис очень серьезно посмотрел на дядю Бенджамина, после чего взял велосипед и с головокружительной скоростью помчался вокруг дома. А когда послышался грохот, дядя Бен положил руку на плечо миссис Меррит, которая рвалась на помощь сыну.

С другой стороны дома снова раздался грохот, после чего Трэвис наконец к ним вернулся. Еще более чумазый. Рубашка висела лохмотьями. На верхней губе кровь.

– Проблемы? – спросил дядя Бен.

– Никаких, – ответил мальчик, глядя ему в глаза.

– Молодец! – воскликнул дядя Бен, сильно хлопнув его по плечу. – Но мне пора.

– А где вы работаете? – спросил Трэвис по-взрослому.

– Я адвокат.

– Это хорошая профессия?

Глаза дяди Бена весело сверкнули. Но он не засмеялся.

– Помогает оплачивать счета и имеет свои светлые и темные стороны. Подумываешь изучать закон?

– Я всегда восхищался Томасом Джефферсоном.

– В таком случае ты правильно выбрал путь, – широко улыбнулся дядя Бен. – Вот что, старина Трэвис, когда закончишь юридический факультет, приходи ко мне.

– Обязательно, сэр, и спасибо.

Сейчас он снова казался очень взрослым, если бы не грязь, торчавшие в волосах веточки и синяки, делавшие его ужасно смешным.

Но дядя Бен и не думал смеяться.

– Хороший парень. Поздравляю, – сказал он миссис Меррит.

Та обняла сына за плечи, но он увернулся. Очевидно, не хотел, чтобы дядя Бен увидел, как он привязан к матери.

Все смотрели вслед отъезжавшему дяде Бену. Наконец мать Ким сказала:

– Дети, идите играть. Позовем вас к ужину, а потом можете половить светлячков.

– Да, – согласилась миссис Меррит, – идите играть.

Вид у нее был такой, словно она годами ждала, чтобы сказать это сыну.

– А мистер Бертран поучит меня шить.

– Люси, – укоризненно покачала головой мать Ким, – мне следует предупредить, что Бертран использует вас как бесплатную рабочую силу. Он хочет, чтобы вы починили шторы и…

– Знаю, – кивнула Люси Меррит. – Ничего страшного. Я хочу научиться чему-то полезному, а шитье – занятие не хуже других. Как по-вашему, он продаст мне швейную машинку?

– Думаю, он продал бы вам даже собственные ноги. Потому что крайне редко ими пользуется.

Люси засмеялась.

– Пойдемте, я покажу, как заправлять нитку в машину, – предложила мама Ким.

Целых две недели Ким жила там, где, по ее представлениям, находится рай. Они с Трэвисом были неразлучны с рассвета до заката.

Он с таким азартом пустился в развлечения, словно был рожден для этого, что, по словам мамы Ким, было вполне естественно.

Пока они играли в саду, женщины и мистер Бертран шили и беседовали. Люси Меррит сидела за старой швейной машинкой «Бертина» и старательно чинила все шторы в доме.

– Чтобы он мог продать их подороже, – пробор мотала мать Ким.

Люси купила ткань и сшила новые занавески для ванных и кухни.

– Вы платите за квартиру, – напомнила мама Ким. – Не стоило платить еще и за ткань.

– Все нормально. Мне не стоит экономить. Рэндалл заберет все, что я не потрачу.

Миссис Олдредж знала только, что Рэндалл – муж Люси, но ничего больше.

– Хотелось бы знать, что все это означает, – пробормотала она.

Но Люси ответила, что и без того сказала слишком много.

Вечером дети неохотно отправлялись по квартирам. Матери умывали их, кормили и укладывали. Наутро дети снова выбегали в сад. Как бы рано ни поднялась Ким, Трэвис уже ждал ее на задах дома.

Как-то вечером Трэвис сказал:

– Я вернусь.

Ким не поняла, о чем он.

– Я уеду, но потом вернусь.

Она не хотела отвечать, потому что не хотела представлять, как он уедет. Они вместе взбирались на деревья, рылись в грязи, катались на велосипедах. Она бросала мяч, а Трэвис отбивал его бейсбольной битой. Ким очень нервничала, когда вынесла во двор куклу. Мальчики терпеть не могут кукол. Но Трэвис пообещал построить для нее дом, и построил. Из листьев, палочек, а внутри была кровать, которую Ким выложила мхом. Пока Трэвис делал крышу она взяла набор ювелирных инструментов и сделала два ожерелья из пластмассовых бус. Трэвис улыбнулся, когда она накинула на него одну нитку, и наутро снова ее надел.

Когда становилось слишком жарко и было лень двигаться, они вытягивались на прохладной земле, в тени, и по очереди читали вслух «Алису» и другие книги. Ким читала гораздо хуже Трэвиса, но тот никогда не жаловался. Когда она спотыкалась на очередном слове, он ей помогал. Недаром говорил, что хорошо умеет слушать, так оно и оказалось.

Девочка понимала, что в свои двенадцать он гораздо старше нее. Но Трэвис, казалось, этого не замечал. Когда речь шла об учебе, он казался совсем взрослым. Объяснил ей весь жизненный цикл головастика и все насчет бабочек и коконов. И почему у луны бывают разные формы, и почему приходят зима и лето.

Но при всех своих знаниях он совсем не умел «печь блинчики» в воде. Никогда до приезда в Эдилин не взбирался на дерево. Даже локоть ни разу не ссадил.

Вот так и получилось, что они обучали друг друга. Хотя ему было двенадцать, а ей – только восемь, временами наставником становилась она, и это ужасно ей нравилось.

Все закончилось ровно через две недели после того, как началось. Как всегда на рассвете, Ким, еще не до конца проснувшись, выскочила черным ходом и помчалась к крылу где жили Трэвис и его мама.

Но Трэвис так и не вышел. И не ждал ее, как обычно. Поняв, что дело неладно, она принялась колотить в дверь и звать Трэвиса, не заботясь о том, что разбудит весь дом. Во двор выбежала мать в халате и шлепанцах: