Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 218

— Теперь все изменилось, — сказал Тарвиц.

— Что ты имеешь в виду?

— Я только что получил весточку от Люция, — пояснил Тарвиц. — Он сказал, что его связисты только что перехватили донесение Сынов Хоруса. Кое-кто из твоих старых друзей направляется с «Духа мщения» на поверхность, чтобы возглавить Легион.

Локен, внезапно заинтересовавшись, отвернулся от поля битвы.

— Кто?

— Эзекиль Абаддон и Хорус Аксиманд, — ответил Тарвиц. — По всей видимости, они обрушат на город ярость самого Воителя. Я думаю, очень скоро Сыны Хоруса будут подчиняться их приказам.

Абаддон и Аксиманд, предатели, люди, которыми Локен так долго восхищался, душа Морниваля. Они оба стояли по правую руку Хоруса, и возможные варианты грядущих событий вихрем пронеслись в голове Локена. Без последних морнивальцев душа Легиона погибнет. Лишившись главных вдохновителей, он просто развалится.

— Саул, ты уверен? — тревожно спросил Локен.

— Настолько, насколько это возможно, но Люций, как мне показалось, был очень взволнован новостями.

— А в перехваченном донесении не говорилось, где они собираются произвести высадку? — спросил Локен.

— Говорилось, — улыбнулся Тарвиц. — У базилики сразу за дворцом. Это большое здание со шпилем в виде трезубца.

— Я должен найти Тарика.

— Он вместе с Випусом помогает Ваддону управиться с ранеными.

— Спасибо, что сообщил мне эти новости, Саул, — с жестокой усмешкой сказал Локен. — Теперь все изменится.

Люций перегнулся через иссеченный осколками подоконник и осмотрел одно из многих полей сражений вокруг руин дворца. Тела, болтеры и цепные мечи лежали на расколотых плитах.

Ускользнуть из дворца не представляло труда. Куда опаснее были снайперы из разведывательного отделения, расставленные командирами Воителя на противоположной стороне. Несколько раз Люций замечал движение в развалинах домов и тогда скрывался в воронках или за грудами трупов.

Пробираться крадучись, в пыли и темноте, казалось ему унизительным занятием, но окружающие его звуки и запахи войны действовали возбуждающе. Люций осторожно шагнул во двор. Лежащие здесь тела были обезглавлены, разрублены или изувечены в рукопашной схватке.

Зрелище было довольно жестоким, но ему нравилось представлять, насколько яркой была их смерть.

— Никакого изящества, — пробормотал он себе.

Внезапно из тени появилась фигура в пурпурно-золотых доспехах. За первым воином возник еще десяток солдат, и Люций улыбнулся, узнав лорда-командира Эйдолона.

— Лорд-командир, — произнес Люций. — Для меня большая радость снова стоять перед вами.

— К черту твои льстивые речи! — бросил Эйдолон. — Ты дважды предатель!

— Может быть, — сказал Люций, присаживаясь на упавшую колонну из черного мрамора. — Но я здесь, чтобы дать вам то, что вы хотите.

— Ха! — ухмыльнулся Эйдолон. — Что ты можешь нам дать, предатель?

— Победу, — ответил Люций.

— Победу?! — расхохотался Эйдолон. — Ты думаешь, нам нужна твоя помощь, чтобы победить? Мы зажали вас в тиски! Один за другим, смерть за смертью, и победа будет нашей!

— И скольких воинов вы лишитесь, прежде чем она станет вашей? — поинтересовался Люций. — Сколько еще избранных воинов Фулгрима вы хотите бросить в бой, которого вообще не должно было быть? Вы можете покончить с этим прямо сейчас и сохранить жизнь своих Астартес для настоящего сражения! Когда Императору станет известно о предательстве Воителя и он пришлет свои Легионы, вам понадобится каждый боевой брат. Вам это понятно не хуже, чем мне.

— И какова же цена твоей неоценимой помощи? — с сарказмом спросил Эйдолон.

— Все очень просто, — сказал Люций. — Я хочу снова быть в Легионе.

Эйдолон рассмеялся ему в лицо, и Люций ощутил, как песня смерти болезненным толчком пронзила его тело. Но он заставил убийственную музыку отступить.

— Ты серьезно, Люций? — насмешливо спросил Эйдолон. — Почему ты думаешь, что мы захотим принять тебя обратно?

— Эйдолон, вам необходимы такие, как я. Я хочу быть частью Легиона, это соответствует моему мастерству и амбициям. Я не собираюсь оставаться капитаном до конца своей жизни, как этот проклятый Тарвиц. Я встану рядом с Фулгримом — там мое место.

— Тарвиц? — переспросил Эйдолон. — Он еще жив?

— Жив, — кивнул Люций, — хотя я с радостью убил бы его для вас. Вся слава этих сражений должна принадлежать мне, но он командует нами, словно является одним из избранных!

Люция снова захлестнула обида, и он дал волю своему неудовольствию:

— Когда-то он с радостью терялся среди солдат и оставлял славу более достойным воинам, но в этих сражениях он раскрыл свои амбиции. Говоря по правде, я здесь только из-за него.

— Ты просишь об огромном доверии, Люций, — сказал Эйдолон.

— Да, но подумайте, что я обещаю взамен: Тарвица и дворец.

— Мы и так все это получим.

— Лорд-командир, наш Легион славится своей гордостью, но мы никогда не посылали своих братьев на смерть, чтобы доказать свое преимущество.

— Мы всегда следуем приказам Воителя, — с опаской произнес Эйдолон.

— Верно, — кивнул Люций. — Но что вы скажете, если я позволю вам одержать настолько неожиданную победу, что она будет вашей, и только вашей. Пожирателям Миров и Сынам Хоруса останется только тащиться в хвосте.

Люций увидел, что заинтересовал Эйдолона, и старательно спрятал усмешку. Теперь ему оставалось только дожать командира.

— Говори, — приказал Эйдолон.

— Гарви, я иду с тобой, — сказал Неро Випус, входя в единственный зал дворца, оставшийся относительно целым после всех сражений.

Когда-то здесь был зрительный зал со сценой и рядами позолоченных кресел, где элита Хорала слушала музыку мироздания, но теперь зал был темным и заброшенным.

Локен, оторвавшись от боевой медитации, увидел перед собой Випуса.

— Я знал, что ты захочешь пойти, но эта проблема касается только нас с Тариком.

— Только вас одних? — переспросил Випус. — Это безумие. Эзекиль и Маленький Хорус — лучшие воины, когда-либо служившие в Легионе. Вы не можете идти против них только вдвоем.

Локен по-дружески обнял его за плечи.

— С нами или без нас с Тариком, дворец рано или поздно падет. Саул Тарвиц совершил немыслимый подвиг, сохранив наши жизни до сих пор, но, в конце концов, дворец все равно будет захвачен.

— Тогда какой смысл рисковать своими жизнями, гоняясь за Эзекилем и Маленьким Хорусом? — спросил Випус.

— Неро, на Истваане III мы преследуем лишь одну цель: препятствовать Воителю. Если нам удастся убить последних морнивальцев, планам Воителя будет нанесен ущерб. Все остальное не имеет значения.

— Но ты говорил, что мы должны задержать здесь предателей до тех пор, пока Император не пришлет нам на подмогу другие Легионы. Разве теперь это не так? Мы остались одни?

Локен покачал головой и взял свой меч, стоявший у стены.

— Я не знаю, Неро. Возможно, Император пришлет Легионы, чтобы нас спасти, а может, и не пришлет. Я не собираюсь идти в бой, ведомый лишь слепой надеждой. Я должен сам принимать решения.

— Вот и я собираюсь поступить так же, — сказал Випус. — И защитить своих друзей.

— Нет, ты нужен здесь, — возразил Локен. — Твой долг — оставаться с остальными воинами. Чем дольше вы задержите изменников, тем больше надежды, что Император призовет Хоруса к ответу. Наш бой — это дело морнивальцев, Неро. Ты понимаешь меня?

— Честно говоря, нет, — сказал Неро. — Но я сделаю так, как ты просишь, и останусь здесь.

Локен улыбнулся:

— И не горюй по мне раньше времени, Неро. Тарик и я еще можем победить.

— Лучше бы так и было, — ответил Випус. — Вы нужны Лунным Волкам.

Слова Неро тронули Локена, и он обнял своего самого старого друга. Он очень хотел бы пообещать ему, что вернется после этой миссии живым, что надежда еще не пропала.

— Гарвель, — раздался знакомый голос от входной двери.

Локен и Неро разомкнули братские объятия и, обернувшись, в тусклом свете зала увидели Саула Тарвица.