Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 242

242

— Я готов.

Примарх кивнул:

— Я в этом и не сомневался, но одной готовности недостаточно, Натаниэль. — Его пальцы стиснули железную балюстраду. — Гвардия Смерти должна быть единой. У нас должна быть одна общая цель, иначе мы проиграем.

Тревога Гарро усилилась, и он подумал, что последействие содержимого кубка еще не совсем нейтрализовано.

— Я… Я не уверен, что понимаю вас, господин.

— Наши воины, как высшие офицеры, так и рядовые, образуют единый воинский строй, но важно, чтобы у них была возможность общаться, игнорируя барьеры, созданные званиями. Они должны говорить и думать совершенно свободно.

Внезапно так долго отсутствовавшее понимание со всей холодной откровенностью прояснило мозг Гарро.

— Мой господин имеет в виду ложи.

— Мне говорили, что ты всегда избегал членства в ложах. Почему, Натаниэль?

Капитан уставился в металлические пластины под ногами.

— Вы приказываете мне вступить, сэр?

— Я могу повлиять на работу лож не больше, чем на движение звезд, — откровенно признал Мортарион. — Нет, капитан, я тебе не приказываю. Я только спрашиваю: почему. Объясни мне.

Прежде чем ответить, Гарро долго молчал.

— Сэр, мы — космодесантники, — наконец заговорил он. — Повелитель Человечества определил наш путь и приказал собрать утраченные фрагменты человеческой расы под крылом Империума, просветить заблудших, наказать падших и уничтожить агрессоров. Мы можем выполнить его приказ только в том случае, если правда на нашей стороне. Если мы будем действовать открыто, в лучах истины, тогда, не сомневаюсь, мы, в конце концов, изгоним ложных богов и идолов… Но мы не сможем проповедовать светские истины, если часть из них скрыта, даже их малейшая часть. Только Император может указать нам путь вперед. — Он порывисто вздохнул, чувствуя на себе пристальный немигающий взгляд примарха. — Эти ложи, как бы они ни были хороши, основываются на принципах скрытности, и я не хочу стать их частью.

Мортарион принял его слова осторожным кивком.

— А как же твои боевые братья, которые думают иначе?

— Это их выбор, господин. Я не могу сделать его вместо них.

Примарх подошел ближе.

— Спасибо за откровенность, боевой капитан. Я ничего другого и не ожидал. — Он немного помолчал. — У меня есть еще одно поручение для тебя. И на этот раз, боюсь, что это действительно приказ.

— Сэр?

Гарро ощутил в груди непонятный трепет.

— Как только здесь все будет закончено, флотилия отправится в систему Истваана, на встречу с «Духом мщения», флагманским кораблем Воителя. Хорус собирает военный совет с представителями Пожирателей Миров и Детьми Императора. Для этого визита мне потребуется советник. Первый капитан Тифон будет занят в другом месте, так что для сопровождения я выбрал тебя.

Гарро не мог произнести ни слова. Такой почет для боевого капитана был беспрецедентным, и при мысли о новом поручении у него сжималась грудь. Стоять и разговаривать с Мортарионом уже многого стоило, но сопровождать его на совещание сыновей Императора, созываемое Воителем…

Это было бы просто великолепно.

4

ДВА ЛИЦА

ВОПЛЬ В ТЕМНОТЕ

СОБРАНИЕ ЛЕГЕНД

Гибкий, словно лоскут ткани, пикт-экран свисал с карниза оружейного зала, наподобие гобелена. Кабели, тянувшиеся из блестящих бронзой гнезд, были подключены к общей корабельной сети и обеспечивали передачу изображения. Сигнал поступал в режиме прямой трансляции и лишь слегка искажался из-за интерференции звезд Хорологии. Задержка изображения на несколько секунд по сравнению с реальными событиями, обусловленная релятивистским эффектом, не имела значения для собравшихся перед экраном космодесантников.

В данный момент передача шла с наружных сканирующих пиктеров, установленных на носовой панели «Жала Барбаруса», небольшого фрегата, выбранного для сопровождения йоргалльского мира-корабля в последний путь. Самые лучшие кадры этого репортажа, несомненно, будут отобраны для вдохновляющей хроники и разосланы по всем кораблям Имперского флота.

Двигатели мира-корабля через наружные сопла выбрасывали красные языки пламени, и каждый из них был длиннее корпуса «Жала». На краях экрана еще можно было рассмотреть челноки и «Громовых ястребов», покинувших йоргалльский корабль с последними отделениями Имперских сил. Пикт-камеры повернулись, сопровождая уходящий корабль, и тотчас активировались защитные фильтры, поскольку в поле зрения попало местное солнце.

Мир-корабль удалялся, набирая скорость с каждой секундой. Контроль над силовыми системами, перехваченный Гвардейцами Смерти Второй роты, был успешно освоен механикумами. «Жало Барбаруса» шло следом за миром-бутылкой, направляя его движение по курсу на солнце и держась на значительном расстоянии. Едва отливающий перламутром корабль йоргаллов вошел в невидимую хромосферу звезды, вокруг его корпуса возникли мерцающие кольца электромагнитного поля, а уцелевшие на корме солнечные батареи погибли. Они обуглились, почернели и стали сворачиваться, как сворачиваются крылышки насекомого, неосторожно подлетевшего к пламени свечи. Мир-корабль падал все быстрее и быстрее, погружаясь в раскаленную плазму фотосферического слоя. Металл начал плавиться, и по корпусу протянулись потеки длиной в целый километр, затем обнажился каркас, но и он быстро стал мягким, а затем потек. Наконец корабль чужаков нырнул в пылающий коронарный протуберанец и навсегда исчез в горниле звезды.

— Конец, — пробормотал брат Мокир. — Остались пепел и пыль, как и от всех врагов Гвардии Смерти. Подходящий финал для агрессивных ксеносов.

Воины Второй роты отозвались одобрительным гулом.

Это они заставили мир-корабль нырнуть в солнце после того, как, проливая кровь и изрытая огонь, сломили упорное сопротивление йоргаллов. И они по праву стали первыми свидетелями финального путешествия корабля ксеносов.

— Интересно, сколько выживших осталось на борту? — спросил сержант, не отрывая взгляда от волнующейся поверхности звезды.

— Ни одного, — бросил Мокир и обернулся к капитану роты: — Отличная победа, не правда ли, командор?

— Отличная победа, — сердито повторил Грульгор. — Но недостаточно отличная.

Он мрачно посмотрел наверх, где на галерее Гарро разговаривал с примархом.

— Уйми свой нрав, Игнатий. Или, по крайней мере, постарайся не показывать его, словно медаль на груди.

Тифон подошел ближе сквозь толпу почтительно расступившихся солдат.

— Извини, Первый капитан, — ответил Грульгор. — Ты правильно подметил, это все мой характер, но он не может смириться с тем, что награждают недостойного.

Тифон приподнял бровь:

— Ты ставишь под сомнение выбор примарха? Осторожнее, командор, от твоих речей попахивает мятежом.

Он отвел приятеля в сторону, чтобы разговор не услышали посторонние.

— Гарро спасает женщин и убивает младенцев и за это удостаивается чаши примарха? Неужели Легион пал так низко, что подобное поведение заслуживает награды?

Первый капитан проигнорировал вопрос и вместо этого задал свой:

— Скажи, почему ты с такой злобой относишься к Натаниэлю Гарро? Он такой же Гвардеец Смерти, как ты или я, разве нет? Он — боевой капитан, твой брат-космодесантник.

— Добропорядочный Гарро! — Насмешка Грульгора сочилась ядом. — Он недостоин Гвардии Смерти! Этот надменный зазнайка вечно задирает нос! Он считает, что лучше всех в Легионе, и слишком горд, чтобы снизойти до нас!

— Нас? — переспросил Тифон, подталкивая командора к дальнейшим откровениям.

— Мы — сыны Барбаруса, Калас. Ты, я и люди вроде Уджиоя и Холгоарга! Гвардейцы Смерти, рожденные в нашем ужасном родном мире. Гарро — терранец, он родился на Земле. Он носит это звание, словно священное отличие, и считает, что лучше других, поскольку сражался за Легион до того, как тот был отдан под командование Мортариона. — Грульгор тряхнул головой. — Он изливает презрение на мою роту, на наше братство и товарищество нашей ложи. Он слишком высокомерен, чтобы общаться с остальными без чинов и званий, и знаешь почему? Из-за своего происхождения! Если бы он не был отмечен Императором этой проклятой кирасой с орлом, я бы не позволил ему прикоснуться даже к краю моего плаща!