Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 540

— Это только начало. Хорошо. Вы допрашивали его?

— Он сопротивляется нам, но мои люди опытны и терпеливы. Я не знаю, как долго человек, даже такой выносливый, как Бронци, сможет терпеть такой уровень боли.

— Обеспечьте мне связь с Примархом, Динас. Один на один. Давайте послушаем новую ложь, которой он окутает меня на этот раз, и заодно посмотрим, сможем ли мы определить его местоположение во время нашего разговора. Подготовить Черных Люцеферов для телепортации.

Чайн кивнул.

— И Динас…

— Да?

— Никакой жалости к этому Бронци. Сломайте его разум, тело и душу, и вытащите все его секреты.

— Да, мой лорд, — ответил Динас Чайн.

Глава десятая

Провидение

Сонека никогда раньше не перемещался посредством телепорта. И это испытание он не хотел бы повторить. Оно вызвало у него тошноту и дезориентацию, словно его раскрутили по кругу. Астартес же не показал даже отдаленных признаков неудобства.

Телепорт массивной боевой баржи перебросил их всех, Имперцев и чужаков Кабалы, из промозглой пещеры на мокрую каменную платформу посадочной площадки, чуть ниже позолоченного края припаркованного судна Кабалы.

Приземление на посадочной платформе всколыхнуло местную атмосферу. Шел сильный дождь, а от кубических блоков и маслянистых черных куполов валил пар. На 40 километров вокруг их окружали скалы. Частицы воды в воздухе создавали невероятную радугу вокруг скал.

Огромное судно Кабалы, слепящее золотыми и медными отблесками, было слишком большим для восприятия. Сонека с удивлением разглядывал его.

Он осознал, что оно было слишком большим, слишком чужим, слишком неповторимым, по его мнению, чтобы окунуться в безумие. Он отвел взгляд. Он уже видел достаточно экстраординарного для одной жизни.

— Это…, — прошептала Рахсана, — Это… совершенно….

— Я знаю, — ответил Сонека, и мягко отодвинул ее, что бы посмотреть сквозь дождь на черную оправу скал. — Лучше не смотри на это слишком долго.

— Куда мы попали, Пето?

Он улыбнулся.

— Я не знаю. Мы сыграли наши роли. Я не думаю, что это все вопросы на сегодня. Мне кажется, происходит нечто масштабное. Не чувствуешь давящую тяжесть будущего?

Она кивнула и убрала промоченные дождем волосы с лица.

— Конечно, — сказала она.

— Это задача для более сильных умов. — ответил Сонека, — сверхчеловеческий разум, а не наш слабый мозг. Мы должны доверять Астартес, чтобы выполнить то, для чего мы были рождены. Мы должны доверять им, чтобы сохранить наш вид.

— Ты доверяешь им, Пето?

— Мы носим их клеймо, уксор. Думаю, слишком поздно задаваться этим вопросом.

Она оглянулась. Далеко на залитой дождем платформе под охраной Астартес сидел сгорбленный Грамматикус.

— Он ненавидит нас.

— Конечно, ненавидит, мы его предали.

— Это было жестоко.… Использовать его…

— Он использовал каждого, кто попадался ему на пути, — ответил Сонека. — И получил по заслугам. С этой дороги ему не свернуть, к тому же мы дали ему то, чего он хотел.

— Нет, ты должен понять, я любила его, — сказала Рахсана, — или я думала что люблю, и я думала что он любит меня. Я не понимала, кем он был, даже когда он прикасался к моему лицу. Я не понимала масштабов всего этого.

— Ты никогда бы не догадалась. Пешки никогда не воспринимают игру в целом.

Золотой трап, словно изгибающийся язык, высунулся из края судна Кабалы коснувшись краем каменной платформы. Астартес вскинули болтеры, контролируя каждое движение чужаков, выходящих из транспорта. Слау Дха вышел к ним с поднятой головой, украшенной гребнем, игнорируя болтеры.

— Поступил сигнал с боевой баржи. — сказал Герцог Альфарию.

— Содержание?

— Лорд Командир-Наматжира просит личную вокс-аудиенцию. Он волнуется, что вы начали встречу без него.

— Скажи ему, что я не могу ответить сейчас. Скажи ему сохранять позицию и держать свои силы в резерве.

— Это ему не понравится, — сказал Герцог.

— Это его проблемы, — ответил Омегон.

— Так что мне сказать?

— Скажи ему, что я ценю его терпение, и я свяжусь с ним сам. — сказал Альфарий.

Они поднялись на медное судно. Его внутренние помещения не имели ничего общего с человеческими кораблями. Пространство искажалось, закрывая одни коридоры и открывая другие. Стены пылали мягким внутренним светом. Местами потолок, казалось, воспарял в вечность. Сонека чувствовал дискомфорт. Воздух пах как жженый сахар и плавленый пластик. На некоторое время их оставили одних в зале, сформированным из трех золотых лепестков.

— Что это за шум? — спросила Рахсана.

— Я ничего не слышу, — ответил Сонека.

Появился первый капитан Пек и шагнул к ним.

— Примарх позвал тебя, Пето.

— Меня?

— Ты нужен ему. Следуй за мной.

Сонека взглянул на Рахсану.

— Иди, — настояла она.

Пек провел его через люминесцентные залы судна кабалы в зал где ожидали Альфарий, Омегон и Шир.

— Мой лорд? — сказал Сонека.

— Кабала собирается показать Провидение, Пето, — сообщил Альфарий. — Насколько мы знаем, это устройство восприятия, средство временного фокусирования, основанное на принципах эльдарских провидцев.

— Я не понял ничего, что вы мне сказали, лорд.

— Мы о возможности показать нам будущее, — сказал Омегон.

— А зачем вы посылали за мной?

— Ты должен смотреть. Свидетелями должны быть Омегон и я, Шир как перспективный псайкер и ты как не измененный человек. Ты согласен?

— Сэр, я….

— Ты согласен? — потребовал Омегон, — У нас нет времени, чтобы тратить его в пустую.

Сонека кивнул.

— Я сделаю все что смогу, мои лорды. — Ответил он.

— Спасибо тебе, Пето, — сказал Альфарий. — Мы готовы, — произнес он.

Стена, казавшаяся твердой растворилась как дым. Четыре мужчины вошли в помещение, бок о бок. Оно было темным, и сияло пламенным жаром, который, казалось, прибывал отовсюду и ниоткуда. Перед ними была монолитная серебряная плита содрогающаяся светом.

«Я — Гахет».

— Я — Альфарий, Примарх двадцатого легиона Астартес, — ответил Альфарий.

«Добро пожаловать. Давайте узнаем остальных, и вашего другого себя».

— Я — Омегон, Примарх двадцатого легиона Астартес, — сказал Омегон.

«Добро пожаловать. Дэн Дан Кейт Шир, добро пожаловать».

Шир поклонился.

«Пето Сонека, добро пожаловать».

— Привет, — Сказал Сонека. — Вы у меня в голове.

«Да».

— Это не слишком приятно, — сказал Сонека.

— Улавливай суть, гет. — бросил Омегон.

«Вы готовы увидеть Провидение?»

— Да, — сказал Альфарий. — Любые уловки приведут к тому, что наши болтеры разнесут эту часть корабля на куски. Ясно?

«Да. Вы сильны, человек. Вы угрожаете. Насилие придет позже, и станет вашей работой».

— Продолжим, — поторопил Омегон.

«Мы сражались с Первобытным Уничтожением задолго до вашего появления. Хаосу нельзя позволить получить контроль над галактикой».

— Мы это знаем, Гахет. — сказал Альфарий.

«Человеческий род зрел. Он процветал. Люди в своем невежестве особенно восприимчивы к влиянию Хаоса. Первобытное Уничтожение запустило свои пальцы в человечество, надеясь сделать из него оружие».

— Человечество будет сопротивляться. — сказал Альфарий.

«Вы не будете знать, как сопротивляться. Хаос хитер. Он вызовет гражданскую войну в пределах Империума Человека и приведет все созданное к уничтожениею. Смотри…»

Плита серебряного света задрожала и открылась. Они увидели что было внутри. Почувствовали, как они падают с орбиты на горящий мир. Шир заплакал.

«Это наше доказательство. Это будущее, и оно случится. Великая война прорвется сквозь небесный свод и охватит человеческую расу. Звезды погибнут. Уничтожение восстанет».

— Нет! — сказал Омегон с широко открытыми глазами.

«Вы не можете отрицать этого, Омегон. Этот процесс уже начался».

— Ты чертов лжец! — взревел Омегон, отводя взглят от Провидения.