Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 615

615

Еще две раны появились в груди, прежде чем Скраал добрался до врагов. Несущий Слово с цепным мечом попытался преградить ему путь. Пожиратель Миров отбил его клинок и ударом топора разрубил на две части. Второй отлетел в сторону, зажимая руками лицо, изуродованное ударом кулака. Третий Несущий Слово упал, лишившись руки, и громко вскрикнул, когда Скраал пинком сбросил его с мостков.

После этого Скраал повернулся к раззолоченному капитану, стоявшему совершенно спокойно и как будто даже расслабленно. Пожиратель Миров прокричал имя Ангрона и взмахнул цепным топором, намереваясь обезглавить противника.

Но Задкиил спокойно поднял болт-пистолет и прострелил ему шею. В последнем броске Скраал все же сумел его достать.

Задкиил вскрикнул от боли, когда его болт-пистолет вместе с тремя отрубленными, несмотря на бронированную перчатку, пальцами полетел вниз с мостков.

Пожиратель Миров еще улыбался под шлемом, когда его ноги внезапно подогнулись. Из-за повреждения спинного мозга его окутал невыносимый холод, словно он погрузился в лед. Помутневшими глазами он увидел стоявшего над ним Задкиила, его окровавленную руку и длинный узкий меч.

— Я не раб, — прошептал Скраал, лишаясь последних капель крови.

— Ты всегда был рабом, и больше ничем, — холодно сказал Задкиил и вонзил клинок через щиток шлема точно в глаз Скраала.

Умирающий Астартес еще несколько раз вздрогнул, но Задкиил размашистым движением высвободил меч, и Скраал рухнул на палубу.

Задкиил вытер оружие об один из трупов, мельком осмотрел искалеченную руку и повернулся к своим сержантам:

— А теперь убьем двоих оставшихся.

Цест тряхнул головой, избавляясь от последствий удара, и рванулся к люку, но возобновившийся обстрел отрезал его от Космического Волка.

— Проклятый Бриннгар! — вскричал он, понимая, что это бесполезно.

Машинное отделение скоро будет охвачено пламенем. После взрыва главного реактора последует цепная реакция, и тогда разразится катастрофа. Цест ни за что не захотел бы оставаться здесь. Его душил гнев из-за погибших братьев и предательства Несущих Слово. Он жаждал отомстить Задкиилу, и, хотя имелся минимальный шанс добраться до него на орудийной палубе, Ультрамарин знал, где найдет изменника наверняка.

Цест отправился к доку спасательных челноков.

Космический Волк пробирался по узкому служебному проходу навстречу волнам горячего воздуха и радиации. Первый барьер на пути к центральной камере он проломил ударом плеча, второй — пробил кулаками. Дальше пришлось ползти на четвереньках. На какое-то мгновение ему показалось, что он погружается в бьющееся сердце корабля.

После третьего, последнего барьера он оказался уже на несколько метров ниже уровня машинного отсека и на пороге центральной камеры реактора. Здесь его встретила неимоверная жара, и даже керамитовая броня вздулась пузырями. В первый момент Космический Волк отпрянул. От узкой платформы, где он стоял, спускалась огромная воронка, и на самом ее дне бурлил жидкий огонь. Обжигающие вихри, поднимающиеся из воронки, хлестнули по лицу и рванули волосы. Бриннгар понял, что волосы загорелись, кожа начала обугливаться, а интенсивное излучение уже отравило его плоть.

Он еще раз посмотрел вниз и нашел это зрелище красивым: необузданная энергия кипела и бросалась на стены, словно пойманная молния.

Космический Волк активировал висевшие на поясе мелта-бомбы и закрыл глаза. Падать предстояло около ста метров. Гладкие ровные стенки сходились к ядру реактора и были ярко освещены. Он сделал один шаг вперед и полетел вниз. Первый взрыв прозвучал как удар грома.

Бриннгар оказался на берегу океана на Фенрисе, под низким штормовым небом. Высокие волны разбивались об айсберги и широкими бурунами раскатывались по плавающим льдинам. Он был в одной набедренной повязке, за кожаным поясом торчал нож, копье из китового уса стояло воткнутое в плотный снег. Издалека, из-за светящегося горизонта, долетало эхо. Его звала гигантская касатка.

Бриннгар взял копье и погрузился в ледяные воды. Над горизонтом разливался свет, буря утихала. Волк поплыл, испытывая странное ощущение. Казалось, что он возвращается домой.

В главном реакторе произошел внезапный выброс неконтролируемой энергии. Коническая воронка раскололась, и плазма с ревом вырвалась наружу. Колоссальный фонтан огня в одно мгновение заполнил всю реакторную камеру. Отдельные языки пробивали стены и переборки, слизывали надстройки и жалили воинов Задкиила. Потом началась цепная реакция, стали взрываться второстепенные реакторы. Один из двигателей, не выдержавший сверхмощного броска энергии, с гулким грохотом разорвался.

Осколок защитного корпуса ракетой влетел в главный машинный зал и пробил стенку седьмого реактора, залив палубу еще одним потоком плазмы. Аварийные команды моментально прибыли к месту происшествия, но заделать брешь, когда раскаленная плазма растекалась повсюду, не было никакой возможности.

Второй и восьмой реакторы тоже были пробиты осколками и выплеснули плазму вглубь корабля. В обрушившихся потоках жидкого пламени заживо сгорели несчастные рабочие, занятые в нижних уровнях. Растекающееся озеро плазмы достигло основания седьмого реактора, его верхняя часть тотчас отвалилась, и огонь взметнулся ослепительным бело-голубым фонтаном.

Вихри раскаленного воздуха сносили переборки. Поток плазмы добрался до внутренней изоляции и быстро прожег в ней брешь, потом не выдержал и основной корпус, и из раненого борта «Яростной бездны» потекла красно-черная лента быстро замерзающего в открытом космосе топлива.

При первых же признаках катастрофы Задкиил поспешил убраться подальше от взрывов. Он добрался до выхода и запер герметичную дверь раньше, чем смог выскочить кто-нибудь из немногочисленных воинов, еще оставшихся в живых.

С отстраненным любопытством он наблюдал, как брызги плазмы, словно кометы, обрывают мостки, где он только что стоял. Но инстинкт выживания заставлял торопиться. Задкиил включил вокс, отдал приказ эвакуироваться с корабля и поспешил к стоянке спасательных челноков, пока не стало слишком поздно.

21

НАКАНУНЕ БИТВЫ

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

И ВСЕ ЖЕ МЫ ПРОДОЛЖАЕМ СРАЖАТЬСЯ

Знамена Несущих Слово, темно-красные, с эмблемами Орденов, едва покачивались в искусственном воздухе Обители Покаяния. Кор Фаэрон в одиночестве стоял на коленях перед алтарем, под портретом Лоргара, Пророка Колхиды. В руке примарха, высеченного из мрамора и порфира, была книга, в которой он впервые запечатлел Слово.

Архикомандир молился. Это его вера изменила путь Несущих Слово. Он осознал ее силу. Лоргар служил им примером человека, который может многого добиться, если до конца поймет, на что способен. И в самом деле, Лоргар добился всего. Каждый Несущий Слово молился, чтобы понять себя, чтобы объединить свои силы с могуществом Вселенной, чтобы разбудить в себе дремлющий потенциал и обратить его во славу Лоргара. Накануне битвы эта молитва помогала воинам готовиться к сражению.

В храме послышались громкие шаги. Огромный зал, предназначенный для поклонения, мог свободно вместить сразу три Ордена боевых братьев, и эхо шагов звучало в его стенах несколько секунд.

— Я молюсь, — сказал Кор Фаэрон незваному посетителю, и акустика собора придала его властному голосу еще большую силу.

— Мой лорд, мы не получили сигнала, — последовал поспешный ответ.

Это был Тэнаброн, магистр Ордена Вакуума.

— Совсем ничего? — мастерски скрывая гнев, спросил Кор Фаэрон и обернулся к своему подчиненному.

— Соискатели на «Яростной бездне» были активированы, — ответил Тэнаброн, — а некоторое время спустя произошел выброс психической энергии, и очень сильный.

— Формаска?

— Никак нет, лорд Кор Фаэрон.

Архикомандир поднялся. С непокрытой головой, в одежде для молений, он величественно возвышался над магистром Ордена.