Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 805

На Калибане распространялся самый настоящий мятеж. Он был прекрасно организован, имел достаточную материальную базу и день ото дня становился все более открытым. Процесс начался не несколько месяцев или год назад, как утверждал Лютер, он начался не меньше десятилетия назад.

Тот, кто за этим стоял, был очень осторожен и начинал с небольших волнений, которые постепенно охватывали целые поселения, а затем, по мере приобретения опыта, распространял заразу по всей планете. Первые сообщения о несчастных случаях на военном производстве были списаны за счет слишком напряженной программы экспансии, но теперь Захариил задумался, сколько из них было подстроено, чтобы прикрыть хищение оружия и военного оборудования. Расследования инспекторов Администратума и местной полиции были в лучшем случае поверхностными, тем более что имперской бюрократии на Калибане всегда не хватало людей и чиновники вечно жаловались на слишком сильную загруженность, так что возникало подозрение в причастности к мятежу и некоторых представителей органов охраны правопорядка. Кроме того, имелось достаточно оснований подозревать в том же и полицию, которая до поры до времени скрывала серьезность проблемы. И все же…

Как же случилось, что Лютер ничего не знал?

Невидимое присутствие варпа рассеялось, как свет задутой свечи. Захариил остановился, сделал глубокий вдох и вновь попытался сосредоточиться.

Библиарий не мог поверить, что Лютер так долго не замечал тревожных признаков. Он справедливо считался одним из умнейших людей, одним из немногих на Калибане, кто мог равняться с Джонсоном. Захариилу было известно, что Лютер в обязательном порядке прочитывал донесения полиции Администратума и местных властей, — это входило в обязанности Лютера как правителя Калибана. Если уж Захариил увидел угрозу, такой человек, как Лютер, не мог ее не заметить. Ужасные последствия подобного конфликта трудно было переоценить.

Захариил жалел, что рядом нет никого, с кем он мог бы поделиться своей тревогой. Не раз он порывался поговорить с братом Израфаилом, но суровый и замкнутый характер библиария каждый раз удерживал его от любых откровений. Единственным членом Легиона, с кем он мог свободно делиться сомнениями, был брат Ремиил, но его уже не было рядом.

Молодой библиарий поднял взгляд к небу и в который раз пожалел, что Немиила не отослали на Калибан вместе с остальными. Захариил помнил, каким циничным бывал порой его кузен, но именно теперь, как никогда раньше, он нуждался в его прагматичном взгляде на жизнь. Какой бы сильной ни была его вера в Лютера как благородного и добродетельного рыцаря, Захариил сознавал свой долг перед Легионом, примархом и прежде всего перед Императором. Если в ряды десантников прокралась измена, он обязан что-то предпринять, невзирая на личности. Но прежде чем действовать, он должен обрести твердую уверенность. По правде говоря, братья придавали не слишком большое значение вопросам морали.

И снова Захариил глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на медитации. Прикрыв глаза, он обратился к духовным виршам, которым научил его Израфаил, пытаясь развеять терзающие его сомнения. Он решительно прогнал беспокойные мысли и очистил разум.

Опять поднялся призрачный ветер, и Захариил удивился его силе. Невидимый и нематериальный вихрь безжалостно обрушился на него своей мощью, так что Астартес был вынужден остановиться. Он открыл глаза и обнаружил, что видит этот шторм.

Бледный голубоватый свет заливал внутренний двор крепости. Он был похож на сияние луны, но перекатывался, словно масляные пятна. Вокруг него закружились бурные потоки, переливающиеся серыми и черными тенями. Стоило Захариилу сосредоточить на них взгляд, как их очертания отзывались в душе тревожными ассоциациями. В одно мгновение в голове библиария возникли тысячи видений. Интенсивность видения на миг ошеломила молодого библиария. Он уже не мог сосредоточиться, а ощущения становились только сильнее.

Боковым зрением он заметил темные фигуры, скрытые балахонами и капюшонами, а потом в голове прозвучал голос — чуждый, но тревожно знакомый.

Помни, ты нам поклялся.

Захариил сдавленно вскрикнул и резко повернулся, отыскивая источник голоса. В то же мгновение ему вспомнилось его испытание — охота на калибанского льва, происшедшая более пятидесяти лет назад. Он тогда забрел в самую глухую часть леса, такую мрачную и враждебную, какой даже не мог себе представить. И там встретился с этими темными загадочными существами.

Оба сердца Захариила бешено заколотились, и он стал вглядываться во все темные уголки двора в поисках Хранителей во Тьме. Но в следующее мгновение и ветер, и голубоватое сияние исчезли, а когда зрение прояснилось, Захариил обнаружил, что смотрит на противоположный край двора, где стоит Лютер. Правитель Калибана внимательно взглянул на библиария.

— Что-то случилось, брат? — негромко спросил Лютер.

В его словах прозвучало сочувствие, но лицо оставалось непроницаемым. Захариил быстро собрался с мыслями, сделал несколько вздохов, чтобы ограничить выброс адреналина и замедлить сердцебиение.

— Брат-библиарий Израфаил сделал бы мне выговор, если бы застал врасплох во время медитации, — сказал он и сам поразился, как легко эта ложь сорвалась с его губ.

На некоторое время между двумя воинами установилось молчание. Лютер окинул Захариила долгим внимательным взглядом, затем печально усмехнулся.

— В эти дни нам обоим есть о чем подумать, не так ли? — произнес он.

— Больше, чем когда бы то ни было, — сумел ответить Захариил.

Лютер кивнул. Он быстрыми шагами пересек двор, держась все так же невозмутимо, но вместе с тем настороженно.

— Я искал тебя по всей крепости, — заметил Лютер.

Захариил нахмурился:

— Почему бы просто не вызвать меня по воксу?

— Потому что некоторые разговоры не стоит доверять связи, — приглушенным голосом ответил Лютер. — Сегодня состоится важная встреча, и я бы хотел, чтобы ты в ней участвовал.

Библиарий помрачнел еще сильнее.

— Конечно, — быстро согласился он и после нерешительной паузы добавил: — Время позднее, брат. Что случилось? Что это за встреча?

Красивое лицо Лютера исказилось, словно от боли.

— Час назад бунтовщики по всему Калибану атаковали литейные цеха, военные заводы и здания Администратума, — сказал он. — Они уже сумели овладеть несколькими городами, включая и недавно построенный город в Северной Чаще. — Его губы изогнулись в злой усмешке. — Полиция не способна справиться с кризисом, и я для восстановления порядка направил десять отрядов Егерей.

Новости ошеломили Захариила. Неожиданно он осознал, что решение Лютера приостановить отправку Астартес в Легион было почти предвидением. Мятеж на Калибане вступил в новую, еще более опасную стадию. Мысли лихорадочно заметались, выхватывая из памяти даты и графики тренировочных курсов и вылетов новых отрядов Астартес и вспомогательных войск, численность имевшихся на планете частей.

— Это будет оперативное совещание или стратегическое? — спросил он. — Мне потребуется несколько минут, чтобы собрать необходимую информацию.

— Ни то ни другое, — ответил Лютер. Выражение его лица стало еще более замкнутым. — Предводители бунтовщиков вступили в контакт с лордом Сайфером. Они хотят встретиться со мной для переговоров, и я согласился. Они прибудут в течение часа.

Прилетевший шаттл был обычного имперского образца, безымянный и незаметный среди сотен таких же кораблей, взлетавших и садившихся на одной из посадочных площадок вокруг Альдурука. Он коснулся земли точно в два часа пополуночи и опустил трап. Рев двигателей уменьшился до едва слышного гудения, и пять человек быстро и решительно спустились по трапу и прошли по пермабетону до открытой двери ближайшего ангара. Настороженно перешагнув порог огромного помещения, они стали осматриваться в поисках скрытой угрозы. Ничего не обнаружив, предводители мятежа и их единственный сопровождающий прошли в центр, где в свете одинокого зажженного прожектора стояли Лютер и Захариил.