Остров Последнего Дракона (СИ) - Ковалева Виктория - Страница 8

— Прекрасно выглядишь, Ниэль! — подходя, улыбнулся мне камадо.

— Вы тоже… ой. — Сообразив что ляпнула, я прикусила язык и смущенно потупилась. — Я хотела сказать, спасибо за комплимент, камадо Гатлей.

— Мне казалось, что мы уже перешли на более дружескую форму общения. — Усмехнулся Гатлей.

— Да-да, конечно… Дрейк. — Пробормотала я, выдавив из себя жалкое подобие улыбки.

— Так-то лучше. — Похвалил меня камадо, заставив почувствовать себя дурой окончательно и бесповоротно. И что, спрашивается, мне в каюте не сиделось? И куда, кстати, Гел подевался? С ним-то не в пример легче общаться, чем с этим… с этим… дикарем! Очень притягательным между прочим, дикарем.

— Подходим! — раздалось с «вороньего гнезда», и на корабле тут же возникло оживление.

А мне вдруг стало страшно. Только сейчас я по-настоящему осознала, что нахожусь далеко от родного королевства, в окружении совершенно незнакомых мне людей и приближаюсь к самым таинственным и загадочным землям когда-либо существовавших в анналах истории. С чего вообще я решила, что могу доверять камадо? Почему я так уверилась, что он не причинит мне вреда? Что будет, как только я вступлю на остров? Захочет ли он сдержать слово, и вернуть меня домой, после всего того что я могу здесь увидеть и узнать? Недаром ведь, Итамонский остров так надежно защищен от посторонних глаз. Ох, кажется Ниэль, ты попала в очень серьезную передрягу и только богам известно, что из всего этого выйдет.

— Ниэль! — в сознание ворвался обеспокоенный голос камадо Гатлея. — Ниэль, с тобой все в порядке? Ты побледнела.

— Я… да, просто переволновалась… — запинаясь, произнесла я, чувствуя, как тело бьет крупная дрожь.

— Тогда, позволь предложить тебе свою руку. — Дрейк галантно отставил локоть, и я вынуждено ухватилась за него, чувствуя, как подгибаются ноги. Странно, но как только камадо оказался в непосредственной близости от меня, страх куда-то постепенно отступил, зато его место заняло куда более волнующее чувство, которое разлилось по телу горячей волной. Бездна подери, да что со мной творится? Знаю ведь, что у меня нет ни одной причины доверять этому сероглазому дикарю, а все равно, рядом с ним возникает какое-то чувство защищенности, да и колени теперь дрожали вовсе не от страха, а от одного только касания к этим крепким рукам. Вот примерно такой сумбур творился в моей многострадальной голове, пока мы не спеша двигались к носу корабля. Но как только я увидела открывшуюся передо мной картину, из головы вылетели абсолютно все мысли и волнения. Ничего подобного я в своей жизни не видела! Весь горизонт перед нами, насколько хватало глаз, был затянут мерцающим голубоватым светом, туманом. Он был настолько плотным, что казалось, от него можно было оторвать кусочек, и он не растает в руке бесплотной дымкой. Странный туман клубился, шевелился, словно исполинское живое существо, ворочающееся в своей берлоге.

— Что это, Дрейк? — прошептала я, заворожено глядя на развернувшееся передо мной чудо.

— Это полог, защищающий остров. — Тихо ответил камадо. — Только итамонцу дано пройти сквозь него целым и невредимым и добраться до острова.

— А я? — голос сорвался и дрогнул. — Я же не итамонка!

— Ниэль, — Гатлей взял мой подбородок свободной рукой и осторожно повернул к себе заставив посмотреть в глаза, — кажется, я уже обещал, что пока ты со мной, тебе не грозит никакая опасность. Так ведь?

Я кивнула, чувствуя, как сладостно замерло сердце, а вдоль позвоночника побежали мурашки. Да что же это такое? Почему этот дикарь действует на меня так странно? Неужели, меня к нему тянет?

— Вот и умница! — прошептал камадо, и улыбнулся. — А теперь, смотри!

Я огромным усилием воли заставила прервать наш зрительный контакт и перевести взгляд на все приближающуюся стену живого тумана. Наш корабль уверенно держал курс прямо в его мерцающее чрево. Одним богам известно, чего мне стоило сдержать вопль, когда судно, словно горячий нож масло, разрезало клубящуюся плоть тумана. Тут же, я почувствовала, как чьи-то сильные руки опустились на мою талию, и крепко прижали к твердому, как камень телу. Голова сразу закружилась от уже знакомого, пряного запаха трав. Возможно, мне как приличной, благовоспитанной девушке стоило возмутиться и дать пощечину дерзкому нахалу, но мне… не хотелось. Сейчас, на всем корабле были только я, он, и мириады крошечных, мерцающих светлячков парящих в клубах плотного тумана. Временами, в воде слышался тихий всплеск, и тогда я могла видеть огромные, серые, блестящие от влаги спины неведомых существ, а порой, над поверхностью показывались плоские удлиненные головы в пасти которых, легко мог поместиться средних размеров человек. Головы провожали наш корабль своими черными глазками-бусинками, и хвала богам, не делали ни малейшей попытки напасть.

— Дрейк, что это за существа? — тихо спросила я, когда очередная голова показалась из воды.

— Это ихтионы. — Прошептал мне прямо в ухо камадо, пощекотав горячим дыханием кожу виска и шеи, отчего по телу снова заплясали мурашки. — Для нас они не опасны, но если в туман войдет кто-то посторонний, они тут же потопят корабль.

— А как они определяют, кто свой, а кто чужак? — поинтересовалась я, глядя, как огромное чудовище ныряет обратно в темную воду, давая оценить его поистине крупные размеры.

— Остров всегда защищает нас. — Загадочно ответил Гатлей, кладя подбородок мне на плечо. — Это очень древняя магия, Ниэль и даже я не смог до конца постичь ее истинной сути.

— Подожди, — я попыталась скосить глаза на, так удобно пристроившегося камадо, — значит, ты маг?

— Естественно. — Фыркнул мне на ухо Дрейк. — Я единственный потомок носителей магии острова, это в крови у всех хранителей этого места. Именно поэтому, я несу огромную ответственность перед своим народом, и пока я жив, остров останется под магической защитой.

— А если тебя не станет? — прошептала я, — Что будет тогда?

— Тогда не станет и острова. — Дрейк легонько поцеловал меня в плечо, заставив мое сердце пропустить удар и забиться вдвое быстрей, а затем немного отстранился, заглядывая мне в глаза. — Но, как я уже сказал, я защищаю остров, а остров защищает меня.

— Ты так говоришь о нем, словно это живое существо. — Хмыкнула я, вновь обращая свой взгляд на темные воды, населенные странными созданиями — ихтионами.

— В какой-то мере, так оно и есть… — неожиданно согласился камадо. — Извини, Ниэль, но пока тебе этого не понять.

— Кстати, — я решила сменить тему, — значит, мои браслеты зачаровал ты?

— Да, — не стал отпираться Гатлей, — правда, я хотел выждать хотя бы один день — ведь пока искал вход в замок, истратил большую часть своего магического резерва, но потом я понял, что не учел некоторых…кхм…потребностей твоего организма… и в общем, пришлось срочно израсходовать остатки силы и зачаровать твои браслеты.

— Так вот почему ты выглядел таким изнуренным. — Догадалась я. Доселе, мне еще не приходилось видеть последствия магического истощения — отец строго настрого запретил бездумно расходовать силу, а… стоп! Что он сказал перед этим? — Дрейк, что значит, «пока искал вход в замок?»

— Чтобы похитить вашу принцессу. — Нисколько не смущаясь, пояснил камадо, продолжая все так же крепко прижимать меня к себе. — Сперва, нам удалось подкупить служанку, которая указала на каком этаже, и в каком крыле находится комната Ее Высочества, ну а потом дело сдвинулось гораздо быстрее. В замках подобных вашему, существует система тайных ходов, и в спальне каждого члена королевской семьи существует подобный, на случай, если им срочно придется спасаться бегством. Магическим зрением, я просмотрел каждую полость, в стенах здания, и определил, какой ход ведет в какую комнату. Определив нужную, я послал своих ребят за принцессой, ну а дальше… кхм… дальше ты уже знаешь.

— Да уж знаю, — хмуро буркнула я, — ваш Кант меня так по голове приложил, что у меня до сих пор шишка ноет.

— Я обязательно накажу его, Ниэль. — Произнесено это было таким серьезным тоном, что я невольно испугалась за жизнь здоровяка. Увидев мои округлившиеся глаза, Дрейк тихо рассмеялся, и слегка потрепал меня по голове. — Успокойся, ничего с ним не станется. Просто отдам его на растерзание юнитам — он молодняк терпеть не может, вот пусть и учится кротости и смирению.