В лабиринте миров (СИ) - Любушкина Татьяна Евгеньевна - Страница 56

Тётка Марья намазала старухам раны какой-то едко воняющей дрянью и через минуту бабки задремали, а следом за ними заклевала носом и сама целительница и даже неутомимая тётка Тамара положила голову на руль.

Мне не спалось.

Я знала, что солнечное утро не выявит во мне способностей воина. Так же, как нет во мне дара оракула и звездочёта. Но меня подкупала бесхитростная самоотверженность старух и я понимала, что уже не смогу остаться безучастной к делу их жизни. Будь что будет, но в Бездну я отправлюсь вместе с ними. Может, на что и сгожусь.

Было ещё кое-что, о чём я не хотела думать, но в этот предутренний час, когда все мысли обострены, я не могла не признать, что боюсь. Боюсь встретить на улицах города Омара или Мелку и боюсь ответить на вопрос: а кто же виновен в смерти несчастной Оленьки? В гибели Бориса Григорьевича? Кто оставил их улыбчивого сынишку сиротой?

Я затрясла головой, отгоняя призрачные видения. Безжалостное утро!

- Вставайте, бабульки, просыпайтесь! Пора проводить испытания!

Голос мой звенел от напряжения, я постукивала рукой по спинке кресла.

- Оле, оле-оле-оле-е! Бабуськи-и просыпайтесь!!!

- Ну, чего ты орёшь?!

Бабка Настасья развернулась с переднего сиденья и пыталась отвесить мне затрещину. Я увернулась и столкнулась лбом с локтём тётки Марьи.

- Ой!

- Вот тебе и “ой”! Не будешь орать и людей будить. Вера, я где-то тут термос с чаем припасла...

Старушки чинно выпили чаю, налили и мне крепкого до черноты напитка. Во время нашего чаепития поднялось солнце, и его бледные лучи коснулись заснеженной поверхности земли.

- Солнечные воины могут сражаться, когда солнце за облаками? Или дождь? Или затмение?

- Нет, – с сожалением покачала головой тётка Тамара. Нужен хороший солнечный луч. Сейчас не лучшее время для сражений, но нет выбора. Пойдём.

...Тётка Тамара никак не могла поймать лучик солнца. Свет упорно не желал пробиваться из-за туч, а те крохи, что доходили до земли не годились для показательного удара. Тётка Тамара исходила вдоль и поперёк всю поляну, задирала голову вверх, размахивала руками, пытаясь поймать ладонью луч, но всё без толку.

Мы замёрзли, тётка Тамара сердилась и со злости налетела на меня:

- А ты чего стоишь, руки в брюки! Лови солнце!

Оранжевая помада тётки Тамары стёрлась, и губы её стали синими от холода. На коротких ресницах застыли злые слёзы, и я почувствовала себя виноватой. Ведь бабки на верную смерть собрались. Какие из них воины? Горе одно. Я для них, как соломинка, что не даст погибнуть в первые же минуты сражения. Если окажется, что я, хоть на что-то способна.

Послушно я вскинула руки вверх, и пальцы-струны завибрировали, втягивая воздух. Свинцовые облака качнулись неохотно и расступились, открывая яркую синь неба. В узкую брешь тотчас брызнул яркий свет и упал прямо на раскрытую ладонь тётки Тамары.

На мгновение тётка стала одним целым с лучом света, вспыхнув, как зажженная спичка и тот час клубок небесного огня запылал в её руке. Сильным броском она метнула клубок огня в лес и высокая сосна с треском рухнула, словно подрубленная топором невидимого дровосека.

- Видали?!

Столько гордости было в этом возгласе, что мы зааплодировали.

Облака снова сомкнулись, тётка Тамара вытерла снегом покрасневшую руку. Я заметила, что рука её дрожит. И старухи это заметили тоже.

- Что Тома? – тихо спросила бабка Вера. – Ожглась?

Тётка Тамара протянула руку – на ладони появились уродливые мокнущие пузыри.

- Ой, Тамара, пойдём! У меня мазь есть, разом всё снимет, – тётка Марья взяла подругу под руку, но та упрямо выдернула руку.

- Так пройдёт.

Старухи принялись её увещевать, тётка Марья побежала в машину за снадобьем, а я отошла в сторонку. Было о чём подумать.

Ловить солнечный луч и сбивать сосны, дело, конечно, не хитрое, но...

Это Нижний мир. Здесь тяжёлое течение времени, застывшее неподвижно пространство. Здесь глохнет всякая Информация и силу вбирает лишь то, что материально: медленно, веками скапливая крупицы магии. Как, к примеру, бабкина книга. В этом мире мои способности были под контролем моей собственной тени.

Да, я по-прежнему легко усмиряю ветер, но старухи, попавшие в его гневливую волну, чуть не перегрызли друг-другу горло. Я позволила солнечному лучу пробиться сквозь тучи и бедная тётка Тамара сидит сейчас на капоте с обожженной рукой. А если вспомнить Бориса Григорьевича... я шмыгнула покрасневшим носом и тряхнула головой, отгоняя видение. Лучше не вспоминать.

Вывод очевиден – каждое моё действие вызывает противодействие чуждых мне сил. И я опять столкнулась всё с той же проблемой. Я не умею управлять своими силами. Не умею управлять собой. Не знаю, к чему приведёт моя магия, и потому не могу рисковать.

- Женька!

Тётка Тамара приближалась ко мне, размахивая здоровой левой рукой. Правая была бережно прижата к груди.

- Я поняла! – не дожидаясь продолжения тёткиной речи, я заторопилась оградить себя от посвящения в воины. – Я поняла, я не воин!

- А кто?!

Бабки выкрикнули вопрос хором и смотрели на меня. Я смотрела на них.

Бабка Настасья с перевязанной головой. Бабка Вера с подвязанной рукой и пластырем на лице. Тётка Тамара с забинтованной рукой. Среди них только тётка Марья выглядит молодцом. Армия...

- Я... звездочёт!

Для пущей убедительности я ткнула себя в грудь.

- Я это чувствую. Вот здесь.

- В груди?!

Бабки удивились. Видимо ощущение себя избранным приходит как-то по-другому, но мне поверили, поскольку звездочёта среди них не было, и проверить они не могли.

- Хорошо, коли так... – что скрывалось за взглядом бабки Веры, было не разобрать. Щёку её раздуло, и глаза совершенно заплыли, превратившись в узкие щелочки. – Помнишь, Настасья, у нас в деревне был звездочёт? Петрушка Говоров?

- Помню. Боялись его черти подземные. Один в Бездну ходил. Там и сгинул.

Бабки молча перекрестились, а тётка Тамара довольно болезненно ткнула меня в бок пальцем здоровой руки.

- А кто эту обучать будет? Дух Петрушки Говорова?

Бабки переглянулись.

- И то верно. Звездочёт, это вам не воин и не оракул. Тут знания нужны.

- Я обучусь, – я с готовностью закивала головой, мечтая о тёплой постели.

- Как?!

Об этом я не подумала.

- Ну-у... книгу почитаю.

- Книгу? Ту, что ты давеча читала? – тётка Тамара хотела изобразить презрительный плевок, но жест не удался, и слюна повисла на тёткином подбородке.

Тётка Тамара утёрлась и разозлилась пуще прежнего.

- Книга расскажет кто такие звездочёты, но не обучит как им стать. Одного ощущения... в груди (бабки дружно и недоверчиво хмыкнули) мало, чтобы стать звездочётом.

- А других книг нет?

- Нет!

- Есть.

Последнее слово принадлежало тётке Марье, и мы все повернулись к ней.

- Есть такая книга, – подтвердила тётка Марья. – Но если мы не хотим околеть от холода, то предлагаю поехать домой. По дороге расскажу.

Глава 26

Домовой предводитель Вениамин. Как отвести глаза. Я снова ухожу.

Рассвело, и на дороге появилось множество автомобилей. Тётка Тамара и без того была никудышным водителем, а на загруженном машинами шоссе, да с её больной рукой, наша поездка грозила обернуться катастрофой.

- Тома, сбавь газу, газу сбавь! – испуганно верещала бабка Настастья, вдавливая ноги в пол, будто это могло остановить резво бегущий “жигуленок”.

- И так еле плетёмся, – сурово отзывалась тётка Тамара и бесстрашно выезжала на встречную полосу, обгоняя неспешно едущий “ниссан”. Водитель “нисана” покрутил пальцем у виска, неодобрительно качая головой, и притормозил, пропуская нас вперёд. Тётка Тамара победно вдавила педаль газа в пол:

- Ага, получил, буржуй!

Бабки весело загомонили и даже суровая бабка Настасья счастливо заулыбалась.

- Ишь, как ты его!..

В азарте гонки тётка Тамара сжала больную ладонь, и тотчас взвизгнула от боли, бросая руль.