В лабиринте миров (СИ) - Любушкина Татьяна Евгеньевна - Страница 83

- Какое письмо? – предложение Валентины сбило меня с толку.

Валентина пожала плечами.

- Когда друзья болеют, их обычно навещают. Передают гостинцы или пишут письмо. Хотя бы.

Тон её был сух.

Я задумалась.

Была ли бабка Настасья мне другом? Вот уж не знаю. Суровая старуха с жёсткими, всегда поджатыми губами. Впрочем, врагом она мне тоже не была. Как-никак на одной стороне воюем.

- Хорошо. Я напишу письмо.

Но сказать это было куда проще, чем сделать. Правая рука всё так же не двигалась и лишь возможность слабо шевелить пальцами давала надежду, что чувствительность и сила к ней вернётся.

- Я помогу, – смилостивилась Валентина.

Она щёлкнула тонкими пальчиками, и в её руке появилось изящное перо и розовый лист бумаги.

- Диктуй.

Я вздохнула. Сроду не писала писем. По-крайней мере, не помню, чтобы писала. Да и глупая по-моему затея. Хотя...

- Пиши: “Баб Настасья перекантуйся одна ещё пару дней. У нас тут аврал. Если постземы тебя атакуют, дай знать с Омаром”.

- Всё?! – брови Валентины поползли вверх.

- А что ещё?

- Ты не хочешь узнать про её здоровье?

- Так ей вроде лучше... или нет?

- О боже! – Валентина макнула перо в воображаемую чернильницу и быстро застрочила по бумаге. Спустя минуту, передо мной лежало безукоризненно вежливое послание.

” Дорогая бабушка Анастасия!

Очень беспокоюсь, как твоё здоровье? Надеюсь, ты скоро поправишься. К сожалению, не могу вернуться так скоро, как хотелось бы – дела задерживают меня на некоторое время. Если возникнут трудности – передай сообщение с Омаром.

Твоя Женя”.

Валентина картинно закинула ногу на ногу.

- Согласись, так гораздо лучше.

Да так лучше.

Листок лежал прямо передо мной, исписанный небрежным, таким знакомым подчерком...

В комнату бочком протиснулся Омар и спросил громким шёпотом.

- Не спит?

Не сплю.

Омар пришёл не с пустыми руками. Принёс тарелку, наполненную горячими пирожками, и по обыкновению заговорил быстро, брызгая разноцветными искрами.

- Женя, тебе лучше? Мы с бабушкой Верой к озеру ходили! Знаешь, какое здесь озеро?! Бескрайнее, как море!

Его что, тоже по голове ударили? Мальчуган явно бредит. Откуда в Грязновке озеро?!

Сомнения отразились на моём лице, и за Омара вступилась Валентина.

- Есть озеро. Мы же во владениях лешего. А здесь всё не так. Лешие способны менять мир по собственной прихоти. Оттого их и не встретить – живут в своих мирах.

- Создают собственную реальность?

- Да.

- А постземы? Они здесь откуда?!

- Создать собственный мир не значит, закрыть в него ход. Кто-нибудь, да проникнет. А жители Бездны те ещё проныры. Были времена, когда они и в Высший мир проникали.

- И что же?

- Ничего. Их уничтожили Северяне. Ты не помнишь?

Нет. Я не помню.

Я попыталась встать, и боль тотчас заколотила в голове маленькими тревожными молоточками.

- Куда ты?! – всполошилась Валентина. – Тебе лежать надо!

- Подышу свежим воздухом, – пробормотала я. – Не надо меня провожать.

Валентина всё же довела меня до двери, заботливо поддерживая за плечи, и лишь после неоднократного заверения в моей способности идти самостоятельно, оставила меня в покое.

Воздух в лесу был упоительный. Всюду, куда хватало глаз стояли огромные, покрытые древним мхом сосны. На земле лежал слой подтаявшего снега, и следы недавней борьбы отчётливо виднелись на его рыхлой поверхности.

Меж стволов безобразно чернели два могильных холма, и я поковыляла к ним, бережно придерживая больную руку и стараясь не шевелить головой.

На поваленном стволе у могил сидел Мелка. Увидев меня, он кивнул, но против обыкновения не улыбнулся и не отпустил одну из своих мерзких шуточек.

- Встала? Я тётку Марью позову. Она велела кликнуть тебя, когда очнёшься.

- Хорошо.

Я заняла Мелкино место и дождалась, когда его силуэт исчезнет за стволами деревьев. Придав телу скорбную позу, а лицу задумчивый вид я, осторожно, огляделась кругом. Никого. Серо-рыжая белка пробежала по гладкому, лишённому сучьев стволу, недоверчиво покосилась на меня чёрными глазами и скрылась в кроне сосны. Дятел, принялся стучать над моей головой, разыскивая еду, да видно передумал и тоже исчез меж деревьев. Ничто более не нарушало моего одиночества.

Больше не таясь, я запустила левую руку в карман и вынула два письма. Одно на красивой розовой бумаге, а другое – старый, множество раз перечёркнутый черновик. Помятый листок, вырванный из обычной ученической тетради.

Оба письма были написаны одной рукой.

“...почерк Николая, несомненно”. Слова Валентины не давали мне покоя. Несомненно?! Для кого – несомненно?! Валентина, глазом не моргнув, выдала своё письмо за происки подлого Литтуса Флэта. Она была так искренна, когда рассказывала о наглых приставаниях Людвига. Дорогого Людвига.

“Дорогой Людвиг! Настала пора действовать...”

Я снова и снова перечитывала эти строчки. Мне припомнилась наша единственная встреча с Людвигом. Серый ноябрьский день. Кольцо... да, верно, он дал мне кольцо и указал направление. И я пошла. И там был ломбард, точно!

Я даже подпрыгнула от волнения, и боль тут же дала о себе знать, суетливо стукнув молоточками внутри головы: тук-тук, я здесь! Я снова села, подпирая под себя ноги. Так, ломбард действительно был. Но я туда не пошла. Почему?

Тот день мне помнился со всей отчётливостью. Я не пошла туда, потому что поранила руку. Я поранилась о свой старый зонт. Или, если Мелка не врёт, я поранилась о... Мелку? Я поморщилась: чушь какая-то. Конечно, Мелка врёт.

Итак, я поранилась и не вошла в ломбард. А в ломбарде, судя по письму, меня ждал Переход. Переход, подготовленный Людвигом и Валентиной. Куда он вёл?

“К дорогому Людвигу, куда же ещё”, – мрачно подсказал внутренний голос: “ты бы вернулась в Высший мир, лишённая сил и знаний – Женя из Грязновки вместо блистательной Принцессы Севера”. Так вот каков был план!!!

Чем больше я думала обо всём этом, тем большая злость поднималась во мне. У всех был план. У всех, кто меня окружал, был план, который касался меня, моего будущего и я, как бездомная собачонка приставала то к тем, то к этим, следуя чьему-то придуманному плану. Надоело.

Даже у меня самой, той, чьей жизни я не помнила и не знала, был план и чёткие указания для меня нынешней, что я должно делать.

Я нащупала мешочек с “прахом” Ивоны, по-прежнему висевший у меня на шее. Никак не могла с ним расстаться. Не покидало ощущение, что это часть меня, да впрочем, вне всякого сомнения, это так и было.

“- Зачем камень вынимали из гнезда?

- Чтобы изменить путь. У тебя есть враги, нельзя чтобы они знали каждый твой шаг”.

Я покрутила пальцами кольцо. Камни: чёрный и пурпурно-красный переливались, бросая блики на поверхность окружающих предметом. Приметное колечко. Я предпочитала камни прятать внутрь ладони. Тогда кольцо становилось обычной желтоватой полоской металла, многочисленные царапины на которой выдавали не слишком бережное хранение. Кольцо я не снимала с того самого дня, когда потерянное и вновь обретённое одела его на указательный палец правой руки. Там, в маленькой норе в дождливый, ноябрьский вечер. И тогда я попала в мир лесных Лохмов. И встретила Ре Тука. И... пошло-поехало! Так значит, я следую тем путём, которым ведёт меня кольцо?

“А кольцо тебе дал Людвиг”, – подсказал неугомонный внутренний голос.

- А Ивона предусмотрительно изменила путь, до поры до времени припрятав чёрный камень, – вслух возразила я и лес возмущённо зашелестел тысячью крепких, закалённых морозами сосновых иголок.

“Ш-ш-ш-ш-шу-т-т-т-т-ит, ш-ш-ш-ш-шу-т-т-т-тит. П-п-п-у-т-т-т-ть п-п-проло-ж-ж-жен. П-п-пу-т-ть п-п-п-пролож-жен”.

Кем проложен мой Путь? Людвигом? Валентиной? Ивоной?

Кольцо неслышно упало на талый снег.

- Женька!

Меж сосен показалась фигура тётки Марьи, согнувшейся под неизменным рюкзаком.