Последствия больших разговоров (СИ) - Барышева Мария Александровна - Страница 130

   - Не из-за самих прогулок она расстраивается, - рассудительно заметила владелица арбуза. - Я думаю, Люба, роман у ней. Вот они за городом-то и встречаются.

   - Какой роман, Нора, ну какой роман в ее-то годы?! - возмутилась тощая Люба. - Да и не то у нее воспитание, знаешь ли!

   - Воспитание тут при чем?! А годы, я тебе скажу - что годы?! Вон, Светка Дорофеева месяца не прошло, как замуж выскочила, а ей-то, между прочим, семьдесят четыре! Уж ты сама-то - давеча Борькин зять, Сережка, машину во дворе мыл полуголый, так ты с его глаз не сводила!

   - Это неправда! - вскричала Люба.

   - Ваша сестра часто ездит за город? - очень осторожно, почти не дыша, спросила Эша. - Ну, а говорите, никто из ваших...

   - Так она у нас не работает, - пояснила Люба. - Так, помогает мне иногда. Или просто с нами ходит. Делать-то ей все равно нечего. У нее как муж пять лет назад скончался, так она квартиру-то сменяла и сюда, значит, ко мне. Детей-то у нее нет. Живет, правда, на окраине, но ей там нравится...

   - А что твоей Зине не нравится?! - фыркнула подруга, и Шталь приподняла брови, уловив скрытый подтекст. Люба укоризненно качнула головой.

   - Нехорошо так говорить.

   - На чем же она ездит на прогулки? - вмешался Михаил, которого в данный момент интересовали технические детали. - На автобусе?

   - На велосипеде.

   Теперь брови приподнял Зеленцов.

   - Простите за вопрос, а сколько лет вашей сестре?

   - Семьдесят один, - отозвалась Люба с легкой гордостью в голосе. - Она мастер спорта, у нее четыре медали.

   - Толку от того! - буркнула Нора. - Медали-то медалями, и как с ней все носились, а после травмы сразу никому не нужна стала - кинули и забыли!

   - Вот сволочи! - с чувством сказала Эша, невольно вцепляясь в руку Михаила с такой силой, что у того вырвался слабый болезненный звук. - А что случилось?

   - Сотрясение мозга у ней было серьезное, - Нора, в отличие от подруги, явно наслаждалась разговором. - Головой повредилась и... - она сделала пальцами в воздухе неопределенный жест, - ну, вы понимаете. А ведь все равно замуж взяли, - добавила она с откровенной завистью женщины, которая никогда не была замужем. - Ты бы позвонила ей, Люба, чтоб помогла, а то сейчас каждый человек на счету.

   - Звонила уж, - кисло ответила Люба. - С ранья ее дома нет, я ж с чего про дороги-то и спросила - может открыли, так она и уехала. Правда, должна была уж вернуться. Так-то куда ей тут ходить - с нами, да с нами...

   - Каждый человек на счету? - Шталь постаралась придать своему голосу предельное разочарование. - Я думала, вас много... Ладно, Миш, пошли, - она приподнялась, потянув за рукав Оружейника, который немедленно сделал зверские глаза.

   - Нет, нас много, нас очень много! - поспешно хором закричали подданные царства Бога, и Нора, делая руками жесты, долженствующие доказать собеседникам мощь и масштабность учения, снова чуть не упустила арбуз. Зеленцов успокоил ее, скормив пухлой руке Норы еще одну солидную бумажную денежку. - Просто, в последнее время... прямо какая-то эпидемия, все по больницам лежат!.. - она запнулась, видимо, решив, что тем самым ставит под сомнение благосклонность высших сил к библейской школе.

   - Я сама чуть в больницу не попала, - Люба горестно и в то же время гордо продемонстрировала забинтованную руку. - Чайник взорвался, представляете? Обычный чайник! Конечно, он был старенький, давно пора была выкинуть, но... А эти из "скорой", главное, приехали - не поверили! Или, говорят, вы, бабулька, рассказываете, что на самом деле случилось, или вам, тогда выходит, не только руку лечить требуется! Ну, чайник-то я им показала, так сразу примолкли! А у Натальи Андреевны телевизор расплавился! А Раечку током стукнуло! А на Петровну шифоньер упал. Людмила в ожогах вся, а у Бориса-то Витальевича вообще вся квартира сгорела!..

   - Прекрати! - одернула ее подруга, старательно пряча денежку.

   - Любовь... - Эша встала, - простите, не знаю вашего отчества...

   - Виссарионовна.

   - Ничего себе! - сказал Михаил, глядя на старушку нетерпеливо-отчаянно, словно привязанный к перилам пес на задумавшуюся неподалеку кошку.

   - Любовь Виссарионовна, ваша сестра - верующая?

   - А вам зачем? - грозно вопросила Нора, в то время как Люба удивленно хлопала редкими ресницами. Зеленцов сунул ей еще одну бумажку.

   - Не отвлекайтесь.

   - Моя Зиночка - глубоко верующий человек, - с достоинством произнесла Люба, тоже вставая и выпрямляясь, после чего устремила на подругу огненный взгляд. - И если некоторые в заблуждении своем принимают ее любовь к людям и Богу за скудоумие... - она перевела взгляд на целую толпу незнакомых людей, которые за время разговора по знаку Михаила успели подойти вплотную и теперь суровым полукругом стояли перед скамейкой. - А что происходит? Кто вы? Что вам надо?

   - Нам, - Шталь глубоко вздохнула, - нам, Любовь Виссарионовна, очень надо познакомиться с вашей сестрой.

   - У меня тоже вопрос, - Зеленцов поднял руку, как примерный ученик, после чего продемонстрировал Норе оборот брошюрки. - Приведенные библейские цитаты точно взяты из Синодального издания?

   - Чего? - спросила Нора.

   - Симпатичная у вас сестра, - вежливо сказал Слава, вместе с Эшей рассматривая фотографию двух женщин, стоящих на фоне памятника Гоголю под перекрещивающимися фонтанными струями. Одной из них была Любовь Виссарионовна, закутанная в ярко-синюю шаль и улыбающаяся в объектив искусственной улыбкой. Другая, с букетом белых гладиолусов в руках, чуть склонила голову набок, точно разглядывая фотографа, и улыбалась чисто и хорошо, хоть и немного робко. Ее голова была повязана белым ажурным платком, из-под которого на грудь спускалась толстая каштановая, густо оплетенная сединой коса. Зинаида Виссарионовна была выше и гораздо крепче сестры, но, тем не менее, рядом с ней отчего-то казалась маленькой и хрупкой. Выглядела она не старше шестидесяти.

   - Эта самая поздняя фотография, - жалобно произнесла Люба, испуганно взирая из огромного старого кресла на сотрудников института исследования сетевязания, которые быстро и деловито перетряхивали крохотную квартирку. - Мы на Зинин день рождения снимались... Как это вы дверь так открыли? Скажите, что происходит?

   - Я же вам объяснил, гражданка, мы идем по следу опаснейшей банды мошенников, которые грабят пожилых людей, играя на их религиозных убеждениях, - пояснил Коля-"нотариус", с первых же минут изъятия старушки с автобусной остановки взявший на себя и юридическую, и психологическую сторону дела.

   - Это вы их ищете по шкафам?

   - Мы ищем зацепки, улики... - туманно пробормотал Марат, ласково водя пальцем по дешевой оправе овального настенного зеркала, потом тихонько сказал Борису Петровичу, перебиравшему безделушки на тумбочке: - Ни единой зараженной вещи! Если она - тот человек, которому Лжец сплавил свою дрянь, то это... у меня просто нет слов. Тебе когда-нибудь доводилось видеть человека, который был бы настолько лоялен ко всем своим вещам?! Это зеркало в квартире женщины, пусть даже и пожилой... зеркало, которое принадлежит ей более двадцати лет, и не получило ни одной отрицательной эмоции! Это ж вообще невозможно!

   - Звучит довольно удручающе, - шепнул в ответ Полиглот. - Неужели для того, чтобы хорошо относиться ко всем своим вещам, нужно получить серьезную травму головы?

   - Не всматривайся в нее, - Михаил легко толкнул Эшу, которая не могла отвести глаз от фотографии. - Лицо запомни, а так - не всматривайся.

   - Почему?

   - Чтоб в душу не запала потом.

   - Что? - Эша в панике оглянулась на испуганную пожилую женщину в кресле. - Неужели ты хочешь сказать, что нам придется ее...

   Оружейник молча прижал указательный палец к шталевским губам и отошел к Зеленцовым и Орловой. Эша потрясенно посмотрела на Славу, который пожал плечами, давая понять, что задавать ему какие-либо вопросы бессмысленно. Потом опять уставилась на фотографию, снова и снова переводя глаза с улыбающегося лица под белым ажуром на шаль Любови Виссарионовны - яркую, как глаза умирающего в больнице человека. Почему она не попросила судьбу просто столкнуть ее с вещью Лжеца еще в тот момент, когда они только предположили о ее существовании? Люди были бы живы, Олег бы никуда не поехал, и все решилось бы быстро и безболезненно... Как-нибудь решилось бы. Как-нибудь она столкнулась бы с Зинаидой Виссарионовной и поняла, что крестик у нее на шее - именно та вещь, которая нужна...