Последствия больших разговоров (СИ) - Барышева Мария Александровна - Страница 144

   Она сглотнула, поворачивая голову, и наткнулась на него взглядом, когда он уже проходил в ворота. Он шел прямо на нее - быстро, резко, и в этой резкости было что-то пугающее. На мгновение ей показалось, что сейчас он ее ударит, и Шталь, коротко вздохнув, приподняла руки, но Олег оттолкнул их, пальцы одной его руки больно сжались у нее на плече, другой - на затылке, и он, дернув ее на себя, поймал губами вырвавшийся у нее испуганный возглас.

   Потом все куда-то исчезло на много-много лет - возможно, на века, а то и на тысячелетия, и когда Эша пришла в себя, то обнаружила, что они уже стоят за воротами, возле крыльца. Вернее, стоит только Олег, а она свернулась у него на руках, уткнувшись носом ему в щеку.

   - Что ты делаешь?! - всполошилась Шталь и попыталась высвободиться. - Поставь меня! Олег, ты только из больницы!.. тебя нельзя поднимать уборщиц!

   - Можно, если они без швабры, - Ейщаров улыбнулся и крепче сжал руки, усмиряя ее слабые трепыхания. - Шталь, пообещай мне не толкать больше таких готических речей, хорошо? Напугала.

   - Но ведь подействовало, - пробормотала Эша, щурясь и по-кошачьи потираясь щекой об его щеку.

   - Подействовало. Хотя это ведь не настолько правда, а?

   - Пусти! - вскинулась она и задергалась уже по-серьезному. - Пусти меня, я пойду!

   - Куда ты пойдешь?

   - В Москву! Пусти!

   Олег, засмеявшись, осторожно опустил ее на дорожку, но Шталь, в противовес своему заявлению, обхватила его руками и замерла, чувствуя, как его пальцы скользят среди ее спутанных волос.

   - Прости, что я не пришла в больницу, - прошептала она. - Я... просто я...

   - Ты струсила, - спокойно произнес рядом с ее ухом ейщаровский голос. - Как это все странно - один человек, очертя голову, мчится за другим на верную смерть, ввязывается в драку, и ему все нипочем, а потом, когда вокруг спокойно и безопасно, он боится даже посмотреть тому другому человеку в глаза.

   - Я все испортила, - призналась Эша севшим голосом. - Тебя из-за меня чуть не убили!

   - О чем ты говоришь? - с искренним удивлением спросил Олег и, приподняв ее голову, заглянул в глаза. - Дурочка, что ты такое говоришь? Ты ничего не испортила. Ты дала мне время.

   - Тебе не следовало разговаривать с остальными! Если бы вместо меня поехали подготовленные люди...

   - ... то я, вероятней всего, ничего бы не узнал. Ты все сделала правильно, ничего не испортила, хотя я предпочел бы, чтоб тебя там не было...

   - Ты спас меня от пули, и она попала в тебя!

   - Хм, - Олег вздернул одну бровь. - Это не приходило мне в голову.

   Эша сокрушенно посмотрела на него, но тут же приметила озорной блеск в его глазах, сердито дернула губами и отвернулась.

   - Я очень беспокоился, когда ты не пришла. Думал, может что-то случилось. Потом думал, что, возможно, ошибся во всем... А на следующий день увидел, как ты прячешься в кустах сирени, и понял, что все в порядке.

   - О, господи! - в ужасе сказала Шталь, закрывая лицо растопыренными пальцами.

   - Не буду отрицать, что это льстит, - Ейщаров усмехнулся. - Ни одна женщина еще не шпионила за мной из кустов.

   - Пожалуй, пойду-ка я, все-таки, в Москву, - заявила Эша, вяло выворачиваясь из его рук, но Олег притянул ее к себе, и его ладони вновь легли на шталевские виски.

   - Пойдем лучше домой, Эша, - тихо сказал он. - Пойдем домой.

   Эша потянулась к нему, и в этот раз его руки не возражали. Через несколько минут, неохотно оторвавшись от его губ, она потрясенно, почти испуганно произнесла:

   - А ведь я действительно могла уехать! Взять и уехать - как идиотка! Вот что меня раздражает в этой ситуации - то, что ты опять оказался умнее меня!

   - Ничего страшного, - заверил Олег. - Из двух влюбленных идиотов хоть один да должен что-то соображать.

   - Ну, я же говорил! - торжествующе провозгласил Электрик. - Давай!

   Михаил, издав раздраженное рокотание, шлепнул на протянутую ладонь две денежные купюры, и потряс головой, словно все еще не мог поверить в то, что видел. Рядом треснула ветка, и Шофер, которому в нос попала пыльца, громко чихнул и тут же испуганно зажал рот ладонью, ткнувшись лицом в траву.

   - Не беспокойся, они ушли, - со смешком сказал Байер, отводя от себя золотистую нить паутины. - Все, можно и нам уходить, ты видел достаточно, а дальше подсматривать - это уже извращение. Упрямый ты, Миха - не верить в очевидное. Все знали, что к этому и шло!

   - Это неправильно, - пробормотал Оружейник. - И вообще зря они его так рано выписали! Только-только был при смерти - и тут же...

   - А по-моему, после тяжелого ранения завалить девчонку - святое дело! - важно заявил Костя.

   - Да? - фыркнул Игорь. - И многих ты завалил?

   - Да пошел ты! - огрызнулся Костя, с треском восставая из кустов и глядя на далекий особняк.

   - Нехорошо все это! - вознегодовала Нина Владимировна. - Как вы можете подглядывать за людьми!

   - А ты чем тут сейчас занималась? - изумился Михаил.

   - Я здесь была по делу! - с легким смущением отрезала старшая Факельщица, грациозно выбираясь из зарослей. - Хотела убедиться, что у них все хорошо! А теперь - все! - марш-марш на работу!

   - Хорошо... - протянул Михаил так тихо, что никто, кроме него, не услышал этих слов, и прищурился, глядя на закрытые кованые ворота. - Нет, нехорошо. Как может быть все хорошо у двоих, одного из которых не существует?

   Они шептали. Шептали ни о чем, возможно, сами того не замечая, - так человек, погруженный в сладостные мечты или в счастливые воспоминания, может начать бессознательно мурлыкать себе под нос какой-то незатейливый мотивчик. Бесплотный, беззвучный шепот тянулся отовсюду, танцевал среди приглушенных солнечных лучей и ткал свой, особый узор расслабленной, умиротворенной тишины. Только однажды ей доводилось слышать многоголосие вещей - в гостинице Домовых, но там было все иначе. Легкие, воздушные ощущения - повсюду, куда не взгляни - все вещи, и даже сам дом - во всем была жизнь. Наверное, так бывает, когда человека переполняют эмоции, когда их так много и они так сильны, что хлещут через край, и их вбирают в себя окружающие его вещи. И если эти эмоции прекрасны, то вещи вокруг начинают петь, и если сосредоточиться, то можно почувствовать их улыбки.

   - Они говорят, - тихонько пробормотала она. - Я их слышу, они все шепчутся... От них исходит такой восторг, будто они ощущали то же, что и мы. Мне от этого немного не по себе. Как будто вокруг полно народу.

   - Не слушай их ощущения, - Олег забросил руку за голову. - Сосредоточься на своих. Это помогает.

   Эша приподнялась, потрясенно глядя на него.

   - Ты тоже можешь чувствовать вещи? Мне казалось, ты чувствуешь только людей.

   - Странно, что после твоих приключений с зонтиком ты задаешь мне этот вопрос.

   Она удивленно плюхнулась обратно на подушку и некоторое время молчала, потом уткнулась в подушку локтями, умостив подбородок на переплетенных пальцах.

   - Ты такой же, как я. Да?

   - Я могу слышать разные вещи. Иногда договариваться с ними. Но и то, и другое у меня получается гораздо реже чем у тебя, и я никогда не видел их мечты... Эша, не пытайся убрать с лица самодовольство - у тебя это все равно плохо выходит.

   - Значит, нас трое? Таких, которые могут ощущать разные вещи... Ты, я и... Лжец. Говорящий с душами, Говорящая с судьбой и Говорящий... с иллюзиями. Точнее, с ложью. Трое... Или есть кто-то еще?

   - Очень надеюсь, что нет, - сонно отозвался Олег.

   - Значит, мой старший мертв? Или он так никогда и не объявлялся и вы ничего о нем не знаете?

   - Твой старший? - рассеянно переспросил он.

   - Ну да! Говорящий с судьбой. Откуда-то же я взялась! Как-то же ты на меня вышел... иначе откуда ты вообще мог узнать о моем существовании?