Почему я не люблю дождь - Петерсон Андрей Викторович - Страница 11

– Слушай, Ташур, – голос у Осси был какой-то хриплый, будто надтреснутый – сама себя она не узнавала. Да и, вообще, плохо ей было, – и голова кружилась, и сил что-то после инициации узора не осталось. Просто до донышка она выпита была… – Я, вот, тебя спросить хочу…

– Чего? – Отозвался хилависта. – Небось, глупость какую?

– Глупость? Не знаю, может и глупость… А как, вот, так получилось, что когда мантихора по тебе шипом лупила, тебе, вроде, и ничего, – хоть бы что было? Как это?

– А, вот ты о чем, – ухмыльнулся хилависта. – Все просто…

– Неужели?

– Конечно, – важно подтвердил хилависта. – Дело в том, что я, обладая почти идеальной для этого мира физической формой, эфемерен по самой своей природе.

– Вот как? Ты считаешь – это просто? – Улыбнулась Осси. – А что ж тогда сложно по-твоему?

– Конечно просто, – усмехнулся Ташур. Правда, как-то не очень весело у него это вышло. – Я – отражение.

– Отражение?

– Ну, не совсем, но навроде этого… В вашем мире я материально, строго говоря, не существую. Это – как тень. Как призрак… Ты, вот, можешь призрак рукой потрогать или мечом порубать?

– Нет, – покачала головой Осси. – Не могу. Чувствовать – чувствую, а, вот, потрогать нет.

– Ну, вот, видишь… Здесь примерно тоже самое. Но только ты не думай… – хилависта усмехнулся. – Пока я здесь, то там, – он многозначительно закатил глаза, – откуда я родом, меня, вроде как, нет. А раз меня там нет, а тут как раз наоборот – имеюсь, то и ничто человеческое, – он снова усмехнулся, – мне не чуждо. Вот сейчас, например, мне совсем не чуждо покушать…

– Ничего себе! – Осси все еще переваривала только что обретенное откровение. – То есть, это получается, что тебя не убить?

Хилависта вздохнул:

– Да, нет. Убить, конечно, можно. Только постараться надо…

– А как?

– А тебе зачем? – Хилависта настороженно посмотрел на Осси – Ты чего задумала?

– Да ничего я не задумала, – отмахнулась Осси. – Просто надо же мне знать, что для тебя по-настоящему опасно, и отчего тебя оберегать надо.

– А… это правильно, – согласился Ташур. – Оберегать меня надо… В общем, если света много будет, то это нехорошо… Очень нехорошо. Я растаю. Растворюсь в нем, понимаешь?

– А как же сейчас?.. Тут же много света…

– Разве это много, – снисходительно улыбнулся хилависта. – Это так, можно сказать, – полумрак… Я гляжу, ты не знаешь, что такое много…

Он помолчал, пошмякал своими губищами и вздохнул:

– И хорошо, что не знаешь. Ты от этого целее, а я – живее… Вот так-то… – и, закончив эту, по всему, не сильно приятную для него тему, покатил прочь.

Леди Кай вздохнула, с трудом поднялась и побрела следом…

Осмотрев пространство вокруг часовни, Осси примечательного ничего не обнаружила. Все было чисто. Не было ни крови и ничего другого, что напоминало бы о только что состоявшемся тут изведении мантихоры посредством превращения оной в комок мутной слизи. Песок оставался белоснежным и даже следы, натоптанные здесь в превеликом множестве уже потихонечку затягивались. Сами собой, что характерно. Будто и не песок это был вовсе, а густое-прегустое болото.

Не так чтобы сильно быстро это происходило, но к вечеру поверхность острова уже должна была, похоже, выровняться до конца, а после этого никому и в голову не придет, что совсем недавно здесь состязались в изящном искусстве умерщвления, и кое-кто в этом изрядно преуспел.

Часовня тоже выглядела такой же как и прежде.

Ниша… Скульптура… Скамейка…

И ничего больше, если не считать, конечно, храмовой свечи перед барельефом, которая, понятное дело, не горела. Но вполне возможно, что она и раньше тут стояла. Ее Осси могла просто не заметить когда сюда сквозь проем заглядывала.

И это – все. Ни рун, ни люков, ни потайных дверей, ни, даже, камней портальных. Так что, покрутив головой, но так взглядом ни за что и не зацепившись, Осси прошла на выход. Но и там нового ничего не увидела. Лишь медленно тающую цепочку своих собственных следов – свидетельство недавнего ее кругосветного путешествия.

Хилависта деловито сновал туда-сюда, постоянно путаясь под ногами, но от замечаний и советов пока воздерживался. То ли не хотел, то ли, – что, скорее всего, – нечего ему было посоветовать.

– Ну и где нам портал искать? – Осси ни к кому конкретно не обращалась, но рассчитывала прежде всего на помощь Ходы. Мудрой и великодушной.

И не зря, в общем-то, рассчитывала.

«Я думаю…» – та начала не спеша. Как всегда. Словно играя на и без того натянутых нервах.

– Ну-ну, не тяни, – поторопила Осси. – Говори уже.

«Думаю, надо вернуться в часовню».

– Ну, раз надо – вернемся.

Леди Кай развернулась и вновь переступила порог.

Скамейка… Скульптура… Ниша…

Ну и свеча, конечно…

Тут же за ней в не очень-то просторное, в общем-то, помещение протиснулся хилависта, бесцеремонно потеснив Осси, и проскользнув прямо по ногам, отчего их вдруг обдало каким-то немыслимым и совершенно иносторонним холодом.

– Чего вернулись? Так и будем туда-сюда входить-выходить?

«Свеча», – вдруг произнесла Хода.

– Что свеча? – Не поняла Осси.

«Свечу зажги».

– Ты думаешь…

«А думать не надо! Раз свеча стоит, то – должна гореть. Потому как если б не должна была, то ее и не поставили бы. А раз так…»

Определенная логика в этом, конечно, была, и Осси потянулась к огромной, похожей на небольшой столбик свече.

– Конечно, – забубнил под ногами хилависта, – давайте лучше свечки станем тут зажигать. Лишь бы только делом не заниматься. А когда она сгорит, мы обратно в замок сбегаем и еще принесем. Их там много…

Не обращая на него внимания, – а это уже, похоже, превратилось у леди Кай в такую защитную, оберегающую нервы привычку, – Осси запалила огонь. Не самый сложный, как вы понимаете, в мире фокус.

Прыгнули по стенам и потолку отброшенные фигуркой Странника тени, превращая маленькое помещение во что-то завораживающее, таинственное, и…

И все.

И ничего больше не произошло. Да и не факт, что должно было…

– И чего мы стоим? – Прервал раздумья леди Кай хилависта. – Пошли уже.

– Куда пошли?

– Куда-куда… – передразнил хилависта. – Туда, – и указал взглядом на пустой проем арки:

– Лестница, по-твоему, для кого открылась? Или что – опять я все делать должен?

– Лестница? – Осси так удивилась, что даже оставила без внимания более чем смелое высказывание насчет «я» и «все»… – Какая лестница?

– Издеваешься! – Взвизгнул хилависта. – Не хочешь первой идти, – так и скажи…

Осси только руками развела:

– Не издеваюсь… И не думаю даже.

«Ты что – не видишь? – Подала голос Хода. – Правда, не видишь?»

– Что? Что я видеть должна?

«Лестницу».

Осси хмуро кивнула:

– Не вижу…

На то чтобы убедить своих спутников, что она правда, действительно, и совершенно точно не видит тут никакой лестницы, и, вообще, – ничего на нее похожего, у леди Кай ушло довольно много времени.

Причем, Хода, естественно, поверила сразу. Ну, или почти сразу, – благо нечто подобное на ее памяти уже случалось[9]. А вот хилависта долгое время был искренне убежден, что Осси над ним насмехается, за дурака держит, и, вообще, – сильно недолюбливает. Зато когда наконец поверил, раздулся еще больше, ощутив по всей видимости, явное свое превосходство.

И даже снизошел до объяснений, окинув правда перед этим леди Кай долгим и очень тяжелым взглядом. Причем умудрился сделать это в высшей степени надменно и свысока, хотя едва доставал ей до пояса.

С его слов выходило, что прямо на выходе из часовни теперь начиналась не сильно крутая и не очень широкая лестница, ведущая куда-то ввысь. Куда именно, оставалось ему неведомо, потому как конца ей не было. По крайней мере, отсюда его не видно было.

Все это сообщил он на удивление спокойно – без обычного своего нытья и непременного ворчания. Видно было, что новой своей ролью всевидящего и почти всезнающего он вполне доволен, и лучшего для себя пожелать не может.