Почему я не люблю дождь - Петерсон Андрей Викторович - Страница 4

Ожидание закончилось неожиданно быстро. То ли так оно изначала и планировалось, – просто покуражиться немного, а заодно показать кто тут хозяин, а кто, так, – мимо шел, то ли почувствовал шар, что терпению леди Кай приходит конец, но внезапно он оторвался от своей книги и, оставив недоеденной добрую половину рыбины, подкатился к Осси.

Впрочем, слово «подкатился» – даже примерно не отражает тот способ передвижения который продемонстрировал хилависта изумленной публике. Наверное, тут больше бы подошло – перетек.

Со стороны это походило на скольжение гигантской капли, тем более, что вслед за ним тянулся влажный и блестящий след какой-то зеленоватой слизи. След этот, правда, очень быстро укорачивался, подтягиваясь к телу, – если так можно сказать, – шара, так что в массе своей новый знакомый леди Кай ничего не терял. Движения же его были ловки и точно выверены, а потому, описав на приличной скорости довольно замысловатую траекторию, огибающую стол и пару кресел, хилависта остановился прямо перед Осси и поднял на нее свои огромные ярко-синие глазища:

– Ну, и чего привязалась?

К чему угодно уже, казалось, была готова леди Кай, но все равно растерялась:

– В смысле?

Хилависта закатил глаза:

– Да… Свою сообразительность ты, похоже, еще в колыбели потеряла… – и, не дав Осси даже рта открыть, продолжил, указав взглядом на две зависших в воздухе капельки крови. – Это зачем?

– А это? – Поняла наконец Осси. – Это не я…

– Догадываюсь, что не ты, – проскрипел шар. – У тебя бы мозгов не хватило, даже если б у соседей заняла. Я и не спрашиваю – кто… Спрашиваю – зачем?

– Мы с тобой должны подняться по Ступеням[4].

– Мы? Должны? – Может быть показалось, но, вроде как, в бездонных синих глазищах хилависты, промелькнул интерес. Мелькнул и пропал, скрытый напускным равнодушием.

Леди Кай мысленно поздравила себя с первым шагом в постижении прикладной психологии обитателей зазеркалья и продолжила, стараясь чтобы голос ее звучал как можно более равнодушно:

– Но если ты против…

– Я этого не говорил, – поспешно ответил хилависта. Слишком поспешно. А значит…

– Хорошо… Тогда, может, познакомимся? – Улыбнулась Осси.

– Это зачем еще? – Нахмурился шар.

– Ну как зачем? Должна же я как-то к тебе обращаться. Впрочем, если хочешь, я могу тебя звать: «эй, ты!»

– А это обязательно?

– Что обязательно? Так тебя звать?

– Нет… Вообще, обращаться ко мне – обязательно?

– Обязательно, – кивнула Осси. – Но если это проблема, – я постараюсь делать это пореже.

– Пореже – почаще… Постарается она… Не люблю я, чтобы всякие, там, мое имя мусолили. Не для того оно…

«Дай, я его придушу, – не выдержала Хода. – Сил моих больше нет это терпеть».

– Погоди пока… А, потом, как ты это себе технически представляешь?

«Не знаю. Придумаю что-нибудь».

– Опять бубнишь? – Хилависта недовольно скривился. – Какая-то ты, – я смотрю, – чудная…

– Я не бубню, а разговариваю со своим Стражем, – сдерживаться становилось все труднее и труднее, но чего только не вытерпишь ради высшей цели. – Знакомься. Это Хода, – Осси покрутила рукой перед шаром, демонстрируя ему золотистую змейку во всей ее смертоносной красе.

– О, как! – Хилависта пошлепал своими мясистыми губищами. – Страж! Иди ж ты! Мало мне придурашенной было, так тут еще и Страж нарисовался… Вы чего, вообще…

– Слушай, ты, пузырь глазастый… – терпение леди Кай наконец лопнуло, и теперь голос ее был тих, холоден и хорошего ничего не сулил. – Либо ты идешь с нами, но при этом следишь за своим поганым языком, либо… – она выдержала паузу, неотрывно вглядываясь в бездонные голубые глаза своего визави. – Либо остаешься тухнуть здесь, но язык твой я вырву и заберу с собой… Заберу и брошу где-нибудь там за самой последней Ступенью. А дойду я туда по-любому – с тобой или без тебя, понял?

Выплеснув это все, Осси замолчала, и в комнате наступила почти абсолютная тишина. Лишь где-то далеко, на самом пределе слышимости капала вода, отмеряя промежутки замершей в ожидании вечности, да ворочалась под полом потревоженная мышь. А игра в гляделки все продолжалась и продолжалась.

Хилависта отвел глаза первым.

– Ташур…

– Что?

– Меня зовут Ташур, – проскрипел хилависта. – И я иду с вами.

– Хорошо, – кивнула леди Кай. – Тогда лежи смирно и слушай. И не забывай про язык.

– Помню, – буркнул Ташур. – Забудешь тут…

– Вот и чудненько. И покуда ты это помнишь, жить мы будем в мире и согласии. А теперь к делу. Меня зовут Осси Кай, и подставили меня не хуже тебя. Но, раз уж так получилось…

Говорила Осси долго. Аж во рту пересохло, а яркие лужицы по углам, тем временем, почти совсем истаяли и света в комнате поубавилось изрядно. Да что там поубавилось – к тому времени, когда леди Кай поведала хилависте краткую и несколько подредактированную историю последних дней своей жизни, кое о чем сочтя, правда, за благо умолчать, библиотеку почти полностью накрыли столь привычные для этих мест лиловые сумерки. И это несмотря на то, что воск со свечей на столе все продолжал и продолжал капать…

– Вот оно значит как, – протянул хилависта, когда Осси закончила свой рассказ. – Выходит не простил он… Жаль. А я уж было подумал…

– Что не простил? Кто? – Осси помотала головой. – Ты сейчас о чем вообще?

– Кто… Что… О чем… – передразнил хилависта, умудряясь с точностью до обертона переложить Оссины интонации на скрип основательно проржавевшей пилы, застрявшей в молодом и полном сил дереве. – Много спрашиваешь…

– Абатемаро, – догадалась Осси.

Хилависта издал звук, который при определенном желании можно было принять за одобрение. А может просто булькнуло у него там что-то.

– Так я права? Абатемаро?

– Права, права, – вздохнул хилависта. – Я думал – забыл он уже, а выходит, что нет…

– Что забыл?

– А вот это не твое дело, – обозлился вдруг Ташур. Даже, вроде, побагровел немного. – Что надо, то и забыл. А что не надо, – то помнит… Это только между нами. Между ним, значит, и мной. А никак уж не между тобой и нами. Вот если бы это было и твое тоже…

– Все. Хватит. Я поняла, – оборвала его причитания Осси. – Это не мое… Закончим на этом. Так, ты идешь?

– Иду? Конечно иду. Куда ж я денусь, когда меня кровью повязали… – хилависта посопел, помолчал и неожиданно добавил: – Да, и интересно ведь – что там и как… Вот только…

– Что еще?

– Что еще… что еще… – проворчал шар. – Поесть бы надо перед дорогой. Вот, что еще… Не годится столько еды тут оставлять. Да и не известно, как оно там дальше будет… А тут вот она – бери да ешь.

– Знаешь, – Осси с сомнением посмотрела на недоеденную рыбину. – Давай мы сейчас отсюда выберемся, а когда окажемся у меня, я тебе такой стол накрою – закачаешься.

– Я не хочу качаться, – насупился хилависта. – Я кушать хочу… Рыбку…

– Покушаешь, покушаешь. Будет тебе и рыбка, и все, что твоей душеньке угодно.

– Точно?

– Точно, – Осси кивнула и, не дожидаясь ответа, двинулась к двери.

Раздираемый противоречиями Ташур покрутился на месте, но потом все же двинулся следом, не переставая бубнить себе под нос что-то про «сладкую», «жирную» и «во рту тает»…

Далеко, однако, они не ушли.

Не успела Осси сделать и пары шагов, как сзади раздался жуткий грохот, что-то упало и со звоном разлетелось вдребезги. Затем послышалось недовольное бормотание, скрипнуло кресло и мимо леди Кай снова прошаркали чьи-то шаги. Рядом совсем. Даже будто ветерком мазнуло.

«Вот и наш друг нарисовался, – отметила Хода. – Давно, что называется, не виделись… То есть – вообще не виделись. А пора бы уже».

– Кто это? – Шепотом спросила Осси, повернувшись к хилависте.

– Это? Это Снисс. Привратник. Он безобидный. Если не мешать ему, конечно.

– Привратник?

– Ну, да. Кто-то же должен за всеми за ними следить…