Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 162

В общем, выглядел он много лучше своего противника, хотя, что он там такое творил и как этого добился, оставалось большой загадкой…

А Осси все продолжала отступать, лихорадочно ища выход из создавшейся ситуации. Руку начинало покалывать, и это означало, что кровоток в ней понемногу восстанавливался, но это была пока единственная хорошая новость, а в остальном…

«Посох…» — предложила Хода.

– Нет, — качнула головой Осси. — Арку сотру…

Часовня, действительно, находилась на одной линии с мантихорой, и выпущенный из посоха заряд неминуемо бы ее повредил. Да и хилависта, мерцающий зеркальными бликами рядом с аркой, при всей своей склочности обращения такого тоже, в общем-то, не заслуживал.

Осси пыталась было сдвинуться в сторону, но хитрая бестия, надвигающаяся прямо на девушку, тут же разгадала ее маневр и тоже сместилась вбок. Соображала гадина…

Оставалось одно…

Знак леи[59] Осси не видела с того самого дня, когда потеряла Мея и, опьяненная охватившей ее яростью, отправила в небытие добрый кусок дороги на перевале. Но едва только подумала о нем сейчас, как замерцал, заструился серебряным светом воздух над головой, и стал в нем проявляться первый завиток сложной фигуры. Пока еще еле заметный, но разгорающийся и набирающий силу прямо на глазах.

На этот раз все произошло быстрее, и огромная проекция смертельного узора развернулась прямо вокруг раненной мантихоры всего за каких-то два ее шага.

Словно живой заструился под ногами песок, разбегаясь волнами от парящей в воздухе погибели. Затрещал от статического напряжения воздух и начали то и дело проскакивать в нем искры святого Ферта, разряжаясь из пустоты в пустоту. Шерсть мантихоры встала дыбом, отчего сама она казалась теперь раза в два крупнее и страшнее, правда пыл свой воинственный она несколько подрастеряла, ибо поняла, что творится вокруг что-то недоброе.

Пружина была взведена, и теперь оставалось только плеснуть в полностью уже оформившуюся фигуру немного силы. Ровно столько, сколько нужно для смерти…

Хилависта продолжал неподвижно стоять, почти прилипнув к одной из опор арки, так что в этом смысле, ничего, практически, не изменилось. А вот блеска зеркального в нем за это время прибавилось изрядно, и теперь он здорово напоминал огромную каплю ртути, для какой-то неведомой надобности пролитую на белый песок подле часовни.

Мантихора же, наоборот, — была почти прозрачна и дрожала при этом как последний лист на осеннем ветру. Она замерла, в каком-то дурманном оцепенении, будучи не в силах ни сдвинуться с места, ни даже, хотя бы пошевелиться. Словно была загипнотизирована проплывающими перед ней зеркальными узорами. А разводы эти с огромной скоростью скользили по телу хилависты, постоянно сливаясь друг с другом, и оттого казалось, что гигантская ртутная капля вращается с совершенно немыслимой скоростью.

А потом вдруг все это кончилось. Оборвалось, будто и не было ничего.

Блестящие разводы на теле хилависты растворились в бледно-зеленой глубине, а мантихора вновь стала вполне материальной и, даже, будто еще больше порыжела.

На один только миг…

А потом разом истаяла, оплыв как свеча. Была и нету. Только бледная лужица на песке осталась. Да и та уже подсыхала.

И все это, вот так, вот, — между делом. Безо всяких, там, молний, громов и прочей боевой атрибутики. Очень скромно. Очень непонятно. И очень-очень эффективно…

А воздух вокруг леди Кай уже буквально трещал и искрился от разрядов. И мантихоре это, похоже, не нравилось, потому как она то и дело останавливалась, мотая головой по сторонам и пытаясь понять, что же это такое с окружающим миром происходит.

Что там она для себя решила, так и осталось неясным, но остановившись в очередной раз, она замерла и, низко припав к земле, явно изготовилась к прыжку, который должен был поставить жирную точку в этом случайном противостоянии. Раз и навсегда. И никаких сомнений в том, как будет выглядеть финал, ее широко распахнутая пасть не оставляла.

Линии леи опутывали изготовившегося к прыжку зверя плотным коконом, и в тот момент, когда мантихора наконец решилась, леди Кай что было сил дернула одну из них и, закрыв глаза, бросила в затягивающийся узел серебряных струн силу, почерпнутую из боли и из себя самой.

Взвился столбом и плеснул во все стороны песок, отозвавшись неслышному удару, теплой волной ударил ветер, и разом потухли искры разрядов. Наступила тишина. Почти полная.

Разъяренный зверь уже взвился в прыжке, готовясь сомкнуть клыки вокруг беззащитного горла девушки, когда модификация узора завершилась, и яркая линия, охватывающая шею мантихоры, резко сократилась, в один миг превращаясь в петлю.

Масса зверя и инерция сделали все остальное…

Медленно оседала наземь поднятая короткой бурей пыль, уже растаял и пропал без следа порожденный магией узор, а леди Кай все стояла и смотрела как в двух шагах от нее раскачивался в воздухе подвешенный в невидимой петле труп черной как смоль мантихоры.

А когда зрелище это ей наскучило, она отвернулась и пошла подбирать оброненный меч. И только вложив его в ножны, вздохнула и пристально посмотрела на Ходу:

– Иллюзия, говоришь… — и не дожидаясь ответа опустилась на теплый белоснежный песок.

Глава третья

– Ничего себе… — Хилависта покрутился вокруг висящего в воздухе трупа мантихоры, поцокал языком и зачем-то понюхал песок. — Чудны дела твои…

Еще раз глянув на висящую прямо над ним тушу, он глубоко вздохнул, оставив Осси в недоумении: то ли это комплимент такой она только что услышала, то ли — наоборот. Впрочем, зная склочную натуру хилависты, второе предположение казалось более вероятным.

– Слушай, Ташур, — голос у Осси был какой-то хриплый, будто надтреснутый — сама себя она не узнавала. Да и, вообще, плохо ей было, — и голова кружилась, и сил что-то после инициации узора не осталось. Просто до донышка она выпита была… — Я, вот, тебя спросить хочу…

– Чего? — Отозвался хилависта. — Небось, глупость какую?

– Глупость? Не знаю, может и глупость… А как, вот, так получилось, что когда мантихора по тебе шипом лупила, тебе, вроде, и ничего, — хоть бы что было? Как это?

– А, вот ты о чем, — ухмыльнулся хилависта. — Все просто…

– Неужели?

– Конечно, — важно подтвердил хилависта. — Дело в том, что я, обладая почти идеальной для этого мира физической формой, эфемерен по самой своей природе.

– Вот как? Ты считаешь — это просто? — Улыбнулась Осси. — А что ж тогда сложно по-твоему?

– Конечно просто, — усмехнулся Ташур. Правда, как-то не очень весело у него это вышло. — Я — отражение.

– Отражение?

– Ну, не совсем, но навроде этого… В вашем мире я материально, строго говоря, не существую. Это — как тень. Как призрак… Ты, вот, можешь призрак рукой потрогать или мечом порубать?

– Нет, — покачала головой Осси. — Не могу. Чувствовать — чувствую, а, вот, потрогать нет.

– Ну, вот, видишь… Здесь примерно тоже самое. Но только ты не думай… — хилависта усмехнулся. — Пока я здесь, то там, — он многозначительно закатил глаза, — откуда я родом, меня, вроде как, нет. А раз меня там нет, а тут как раз наоборот — имеюсь, то и ничто человеческое, — он снова усмехнулся, — мне не чуждо. Вот сейчас, например, мне совсем не чуждо покушать…

– Ничего себе! — Осси все еще переваривала только что обретенное откровение. — То есть, это получается, что тебя не убить?

Хилависта вздохнул:

– Да, нет. Убить, конечно, можно. Только постараться надо…

– А как?

– А тебе зачем? — Хилависта настороженно посмотрел на Осси — Ты чего задумала?

– Да ничего я не задумала, — отмахнулась Осси. — Просто надо же мне знать, что для тебя по-настоящему опасно, и отчего тебя оберегать надо.

– А… это правильно, — согласился Ташур. — Оберегать меня надо… В общем, если света много будет, то это нехорошо… Очень нехорошо. Я растаю. Растворюсь в нем, понимаешь?