Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 164

– Да? И как же? Мне что теперь с собой мешки с песком таскать чтобы их видимыми сделать? Да, и нету их… мешков…

– Мешки таскать… — фыркнул хилависта. — Хотел бы я на это посмотреть, — он фыркнул еще раз, а потом, видимо, представив себе это зрелище уже во всей красе, зашелся скрипучим противным смехом, похожим на простуженное тявканье.

Осси стояла, смотрела на сотрясающийся от смеха зеленый пузырь и на полном серьезе прикидывала, что лучше — покончить с ним раз и навсегда, разрубив на две половинки, как арбуз, или просто пнуть ногой и проводить долгим взглядом.

В тот момент, когда она пришла к выводу, что два куска хилависты могут оказаться даже хуже чем один целый, гадина эта наконец отсмеялась и, все еще всхлипывая от удовольствия, объявила:

– Я иду первым. Ты — за мной. По следу, так сказать. Главное, — не застревай нигде, и держись поближе, — с этими словами он перекатился в сторону лестницы и довольно ловко скользнул ступеней на десять вверх.

Точнее — на двенадцать. Ступеньки, по которым он только что прошелся — если, конечно, это слово применимо к его способу передвижения, — засветились ровным зеленоватым светом и теперь их можно было и видеть, и считать, вообще делать с ними все что угодно. Хотя, что с ними можно делать еще, — это, конечно, вопрос вопросов.

Свечение это было довольно бледным и потихоньку сходило на нет, но этого было достаточно, чтобы решить главную на этот момент проблему.

«Неплохо, — оценила этот неожиданный поворот Хода. — Ловко и изящно».

– Ну что? — Вернувшийся назад хилависта был собой весьма доволен, но вид у него при этом был — ехидней некуда. — Годится?

Осси кивнула:

– Вполне. Ты только быстро не лети.

– Не буду… А ты говоришь — мешки… — хилависта не удержался и снова хихикнул. — Проще надо…

И началось восхождение.

Остров белого песка скрылся из виду довольно быстро. Просто в какой-то момент растаял внизу под ногами и все. Ни следа и ничего — только воспоминания о приятно проведенном времени, да все еще ноющая рука, по которой пришелся удар мантихоры.

Шли долго. Хилависта слово свое держал — вперед не рвался, хотя видно было, что может и быстрее — просто сдерживается. А ощущения при этом были самые дикие. Под ногами — ничего. Впереди — ничего. Позади — а Осси не удержалась и оглянулась пару раз, — тоже ничего.

Пустота.

Одна лишь пустота, и ничего кроме пустоты…

И только где-то далеко внизу земля, едва видная сквозь легкую пелену облаков. Странное это было дело — гулять по небу. Оно было везде — и над, и под и, вообще, — куда только ни глянь.

Хорошо хоть ветра не было. А кстати, почему, интересно?.. — Осси задумалась. То ли просто улетел он куда-то по неотложным своим делам и пропустил такую интересную забаву, а то ли — так задумано было. И если, так, то неведомым строителям этого шедевра небесной архитектуры — отдельное спасибо и низкий поклон…

– Не устала? — Обернулся на ходу хилависта. Причем ловко он это сделал — будто вывернулся, продолжая, как ни в чем не бывало, катиться вперед. — Или, может, передохнем?

Обалдеть — не встать. Этот занудный гундос мог, оказывается, быть и вежливым и внимательным… Страшно было даже подумать, что еще может скрываться под этой бледно-зеленой оболочкой… Тонкая ранимая душа? Последний романтик? Бродяга и мечтатель?

– Нет, — улыбнулась Осси. Больше, конечно, своим мыслям улыбнулась, чем ему. — В порядке. Ползем дальше.

– Ну, ползем — так, ползем…

Остановиться все-таки пришлось.

А потом еще раз.

Силы понемногу таяли, а ноги, наоборот, — наливались совершенно неподъемной тяжестью, и дальше шагать не хотели ни в какую. Так что приходилось не только их переставлять, но еще и себя уговаривать.

И все же ползли. Потихоньку, явно теряя темп и задор, но ползли. А чтобы хоть как-то отвлечься от этого монотонного до одури занятия Осси вернулась к прерванным размышлениям о странностях и необычностях, имеющих место вокруг нее.

…А еще хорошо, что ступени под ногами не прогибались и ходуном не ходили. Лестница была хоть и невидимой, но на удивление устойчивой. И это, несмотря на колоссальные свои размеры, и вопреки многим действующим законам мироздания, которые кто-то взял и в этом конкретном и отдельно взятом случае отменил. Вот если бы этот кто-то еще перилами озаботился…

«Я думаю — скоро придем», — прервала размышления леди Кай Хода.

– С чего ты так решила?

Хода замялась было, но потом все же выдавила из себя:

«Мне кажется, что тут восемьсот сорок девять ступеней, а эта — семьсот шестнадцатая…»

Вот это заява была! Осси аж с шага сбилась:

– Ты что их считаешь? Ничего себе! А, помнится, кто-то мне говорил, что так только дураки делают.

– Дураки вообще ничего не делают, — тут же встрял хилависта. — И этим, между прочим, очень выгодно от всех остальных отличаются.

«Да я не то чтобы считаю… — попыталась оправдаться Хода. — Скорее — фиксирую. Отмечаю. Это само собой происходит. Машинально…»

– Ну, раз машинально… — усмехнулась Осси. — Это, конечно, совсем другое дело… А почему их должно быть обязательно восемьсот… сколько там?

«Восемьсот сорок девять».

– Во-во. Восемьсот сорок девять… А почему не девятьсот три, скажем?

«Потому что, думаю, что их тут по числу деяний Странника. На них письмена выбиты. На этой вот — «Воздаяние искуплением». Видишь?»

– Видишь, — передразнила Осси. — Ага, как же! Вижу… Я и ступени-то с трудом различаю. Даже не ступени, а блики зеленые… То есть, ты думаешь…

«Да, — Хода не дала ей договорить. — Я думаю, что перед нами, точнее, под нами — Книга Странствий. Ну, не сама, конечно, а ее небесное, так сказать, воплощение. И каждая ступень здесь — как страница из нее. Вот на следующей написано — Гершаве р…»

– Гершавер, — повторила Осси. — Подожди-ка… Град скопищ неверующих… «Он распростер длань свою и расколол небо, и вмерзлая в него молния отделила тьму от лазури… И было так и день и ночь. И еще день… И уверовали сомневающиеся, и воспряли поверившие», — процитировала она.

– Точно, — согласился хилависта. — Так все и было. Пойдем уже?

Но разве можно заткнуть на полуслове Ходу, которая только-только начала говорить?

«А еще дальше написано, — продолжила Хода, не обращая ни малейшего внимания на подрагивающего от нетерпения Ташура, — «Крылья Эйла я»».

– Эйлай? — Осси нахмурилась. — Что-то я такого не помню… Кто это?

– Рыбак, — опередил Ходу Ташур. — Эйлай был рыбаком. Лучшим на всем побережье, но однажды его лодку снесло в открытое море, где он проболтался то ли десять дней, то ли больше… не помню…

– И что? — Заинтересовалась Осси. — А крылья тут причем?

– Притом… — Скрипнул хилависта. — И вообще, ты или слушай, раз уж не учена ничему толковому, или перебивай, — тогда я послушаю… А если уж слушаешь, то делай это молча, потому что когда перебивают я не люблю… Понятно?

– Понятно, — кивнула Осси. — Слушаю.

– И не перебивай.

– И не перебиваю.

– Хорошо… — хилависта выдержал паузу, наверное, специально чтобы убедиться, что перебивать его никто не собирается, а потом помолчал еще немного. Просто так — на всякий случай.

– Так вот. Когда Эйлай уже потерял надежду и почти помирал от голода, холода и всего остального, ему явился Странник и подарил крылья, чтобы тот мог добраться до суши… Вот и получается — крылья Эйлая. Понятно?

Осси кивнула.

– Что ты головой трясешь. Ртом говори. Понятно?

– Понятно, — Осси снова кивнула. — Просто перебивать не хочу, вот и киваю.

– Что значит перебивать не хочу? — Возмутился хилависта. — Как можно меня перебить, если я уже говорить закончил? Ты что, совсем тупоумная? Мало что Книгу Странствий знаешь через, как не знаю что, так еще и разницы между перебиванием и диалогом не чувствуешь?

– А что с ним дальше было? — Попыталась переменить тему Осси. — С Эйлаем, в смысле?

– Что было, то и было, — буркнул хилависта. — Не буду тебе больше ничего говорить.