Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 176

А потом он вспыхнул снова. Да так, что леди Кай на какое-то время ослепла, а когда зрение вернулось, то не было во дворе уже ни уродливых скрюченных костяков, ни смрадных луж, ни тяжелого, стелющегося над ними не то пара — не то дыма… Лишь немного спекся песок в том месте, где только что заново умирала троица разупокоенных, да черные хлопья сажи кружили над пятном свежеиспеченного стекла, в мутной глубине которого угадывались три чуть более темные тени.

– Готово! — Выдохнула Осси и, оторвавшись от жуткого пятна на земле, повернулась к монаху.

Тот стоял в нескольких шагах от нее, продолжая сжимать свой меч, и с ужасом смотрел на Осси, казалось, раздумывая — броситься ли ему со всех ног прочь, спасая свою облаченную в и синюю рясу шкуру, либо же — напасть на мерзкую тварь, — коей он, без сомнения считал теперь леди Кай, — и славно погибнуть в борьбе с богопротивным некромансером.

Все эти чувства и вся эта невероятно сложная их борьба отчетливо отражались на его лице, но, похоже, что здравый смысл все же сумел взять верх, и он пересилил себя:

– Здорово ты их…

Осси кивнула, соглашаясь, что здорово, но в подробности, что это, типа, не она, а кольцо… вдаваться не стала.

А с перстнем, тем временем, произошла новая метаморфоза, и тот мутант, который возник когда-то из слияния трех черепов вдруг ожил, и теперь как-то очень не по-доброму зыркал по сторонам злющими сапфировыми глазками, периодически разевал пасть, демонстрируя окружающему миру остро отточенные клыки, не забывая время от времени выбрасывать наружу дрожащий от возбуждения язык тик-палонга. Жуткое это было зрелище, да и к тому же не сулящее ничего хорошего в будущем.

«Да уж, — отозвалась этим мыслям леди Кай Хода. — С такой образиной на пальце в обществе находиться будет несколько… проблематично!»

«Не то слово…» — мысленно ответила леди Кай и, оторвавшись от перстня, подняла глаза на монаха. Это сейчас поважнее было.

А тот, похоже, уже окончательно овладел собой, справился с бурлящими внутри противоречивыми чувствами и теперь в упор и с интересом разглядывал леди Кай.

Был он ничего, так, собой — жилистый, высокий и ладный, и, не смотря на скрывающую фигуру рясу, смотрелся он эффектно и весьма соблазнительно.

Более чем соблазнительно…

Глядя на его разгоряченное схваткой тело Осси совершенно не к месту вспомнила вдруг, что давно уже не была с мужчиной, и от этого как-то сразу слегка закружилась голова…

И кого-то он очень напоминал. Просто до боли знакомое лицо было… Длинные светлые волосы, перевитые синей — под цвет рясы — лентой, и стянутые в тугой хвост, тонкий прямой нос и пронзительно голубые глаза. Немного грустные и немного… насмешливые.

Осси почувствовала, что под пристальным их взглядом стремительно краснеет, и вдруг спохватилась:

«Как я…»

«Как выглядишь? — Хмыкнула Хода. — Нормально. Также, как и раньше, если ты об этом… Помолодела, можно сказать… Вот только…»

От неуместности этих мыслей и невысказанного Ходой осуждения Осси смутилась еще больше, и стала (вот идиотизм-то!) просто пунцовой.

Чтобы справиться с собой и с так не ко времени нахлынувшими мыслями и чувствами она вытерла рукавом со лба несуществующий пот и откашлялась.

Стало легче.

Немного.

Лицо уже не пылало внутренним жаром, а мысли больше не роились в голове вспугнутой мошкарой, а вернулись к своему обычному течению, подчиняясь неуклонным законам логики и неодолимым всплескам взбалмошности.

Ну, все-таки жутко он на кого-то похож был…

«Хода!»

«Да?»

«Он тебе никого не напоминает?»

«Ты тоже заметила?» — Ну чем не замечательный ответ! Ее об одном спрашивают, а она…

«Ларго. Ларго Кесс», — был когда-то в монастыре вместе с Осси такой птенец… Симпатичный, веселый и… хороший… Лет по четырнадцать им тогда было… А потом жизнь разбросала, Осси уехала в Фероллу поступать в университет и больше друга своего детского так и не видела. Да и не слышала о нем ничего. Вспоминать — вспоминала… И его самого и первые свои поцелуи под раскидистой армой[70] на берегу пруда, а вот свидеться так и не довелось.

«Ну… С поправкой на время… Похож! Но не он!» — Как приговор это прозвучало, и даже все эти «ну…» и «с поправкой…» ничего не меняли. Уж если Хода так решила…

Сердце разочаровано бухнуло в груди, а потом будто устыдившись пропустило удар, породив где-то внутри холодную пустоту.

Осси еще раз откашлялась и все равно каким-то совершенно не своим голосом спросила:

– Ты кто?

– Брат Эйрих, — монах поклонился и осенил себя знаком истинной веры. — Новообращенный адепт светлого Странника и покорный слуга Апостолата.

«Эвон, оно как, — хмыкнула Хода. — Новообращенный… А Фатура, значит, своего, все, — забыли?»

– Спасибо за помощь леди…

– Леди Кай, — представилась Осси.

– Леди Кай, — кивнул монах. — Без вас бы не знаю… Не справился бы, наверное.

– Да как сказать, — пожала плечами Осси. — Ты тоже здорово их…

Брат Эйрих в ответ поморщился:

– А они нас.

Осси кивнула:

– Да уж… Вижу. Еще кто остался?

Монах мотнул головой:

– Неа. Здесь все были. Остальных они раньше еще…

Интесса обвела глазами двор. Да… Немного их тут было… Человек семь в синих сутанах всего. Растерзанные и разрубленные на куски. Осси вспомнила толстяка и тут же об этом пожалела: не самая это приятственная картина была…

Неспешно обходя двор она добралась до угла, в котором привалился тот седоволосый монах с обрубленной рукой. Наклонилась посмотреть: жив — нет? Какое там… После таких ран долго не живут.

– Настоятель наш, — раздался голос из-за спины. — Брат Боне.

Эйрих склонился над трупом, прикрыл старику его все еще устремленные к небесным дорогам глаза и забормотал что-то. Не то молитву, — не то просто прощался.

Не желая мешать, Осси деликатно отошла в сторону.

«Знаешь, — оторвала ее от печальных мыслей Хода. — А я не стала бы их тут вот так оставлять».

– Ты имеешь в виду этих? — Осси кивнула, на скорчившийся в двух шагах от нее труп разупокоенного.

«Этих, этих… Мало, что им еще в головы их пересушенные втемяшится… Прибрать бы надо».

Хода была права, и Осси начала прибирать.

Занятие это было нудное и не очень, надо сказать приятное. Леди Кай принялась методично обходить двор, и отделять головы упокоенных мертвецов от их бренных и доставивших уже немало хлопот и проблем останков. А потом еще, для пущей надежности и уверенности в завтрашнем дне эти самые останки расчленять на мелкие составные части. Это — уж, чтобы совсем и наверняка.

Брат Эйрих, отбормотавший все ему положенное над телом своего духовного наставника, тоже включился в работу, и это было большим подспорьем, потому как умаялась леди Кай уже изрядно. И это не смотря на то, что использование для разделки тел Гасителя с его вампирскими замашками значительно процесс расчленения облегчало.

Работали долго, слаженно и в полной тишине. Не до разговоров как-то было, да и промысел такой не самый веселый не особо располагал. Осси рубила и кромсала, а брат Эйрих стаскивал все получившиеся в результате такой переработки в кучу, которая в итоге выросла до довольно-таки приличных размеров. Не отвлекаясь от работы он время от времени бросал на Осси взгляды, в которых в очень сложной пропорции было смешано неподдельное удивление, немного страха и недоверия, почти искреннее восхищение и много чего еще.

Вот это самое «еще» заставляло сердце девушки биться неровно и очень-очень громко. А это, в свою уже очередь, вызывало к жизни новое покраснение кожного покрова и еще большее остервенение с которым леди Кай расчленяла трупы разупокоенных. В общем, — с огоньком работали.

При этом скалящийся по сторонам перстень некромансера тоже не просто так на пальце болтался, а также как и все принимал посильное участие в приготовлении к похоронам. На свой, правда, и не очень понятный непосвященным манер. В лужи стеклянные он покойников больше не превращал, но легкие туманные полутени из трупаков высасывал исправно, а после с видимым удовольствием их пожирал. По мнению Ходы — и Осси была, в принципе, с этим согласна, — одного этого было вполне для полного упокоения повергнутых врагов достаточно, но все же решили подстраховаться.