Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 24

Осси Кай продолжала шаг за шагом отступать назад, с невероятной скоростью извлекая из воздуха сгустки огня и отправляя их в стремительно приближающуюся цель.

На мгновение прекратив расстреливать зверя, Осси швырнула в него темно-синий кристалл и прошептала спусковое заклинание, освобождающее его от консервации. В тот же миг туман внутри пирамидки беззвучно взорвался. Мир полыхнул синим пламенем, быстро, правда, пропавшим, но оставившим после себя два облачка такого же синего дыма, которые тотчас же устремились к монстру. Столкновение зверя с двумя накинувшимися на него клочьями дыма произошло на огромной скорости, и зверь просто пролетел сквозь них, практически не заметив.

И тут же истошно взвыл от боли.

Невинные на вид переливающиеся всеми оттенками синего — от бледно-голубого до насыщенного индиго, — эти клубы дыма мгновенно содрали с твари всю кожу, и хотя зверь все еще по инерции летел прямо на Осси, он был уже мертв. Правда, он этого еще не знал.

Чтобы окончательно убедить тварь, что все уже кончено, Осси послала в надвигающуюся на нее гору кровавого мяса еще два шара, и в этот момент, при очередном шаге назад, под ногу девушки подвернулся череп. Поскользнувшись на нем, Осси взмахнула руками, пытаясь найти опору и сохранить равновесие, но, не удержавшись на ногах, упала навзничь.

Зверь, получивший прямо в упор два огненных заряда, потерял скорость, сделал на подгибающихся ногах еще три шага и замер, закрывая собой весь обзор. А затем его огромная туша рухнула прямо на девушку.

И прямо на выставленный навстречу Гаситель.

Мост содрогнулся. И в очередной раз пошло гулять по подземной долине эхо, мирно спавшее много веков подряд, а теперь вот получившее столько пищи за один день. Пометалось от стены к стене и снова угасло, уступив поле боя тишине, которая привычно и по-хозяйски темным безмолвием укрыла свои владения.

Из пропоротого кинжалом брюха твари вытекала густая темная кровь, добавляя свой терпкий запах к ароматам паленого мяса и зверя. Осси лежала под навалившейся на нее освежеванной тушей, из спины которой торчало пылающее красным светом острие Гасителя. Туша была невыносимо тяжелая и всей своей массой давила на девушку, которая от этого еще сильнее упиралась в осколки костей. Поерзав, пытаясь выскользнуть из-под придавившей ее громадины, Осси добилась только того, что кости, на которые она была опрокинута, впились в спину еще больнее. А навалившаяся сверху туша даже не шелохнулась. Левая рука и ноги были зажаты намертво, и пошевелить она могла только правой рукой, находившейся глубоко в распоротом брюхе твари и все еще сжимавшей рукоятку Гасителя.

Ну что ж… раз другого выбора нет, будем прорубаться…

Осси зажмурила глаза, задержала дыхание и принялась шуровать кинжалом, как кочергой в камине. Жуткая вонь захлестнула горячей волной. Но с каждым поворотом кинжала-кочерги дорога к свободе, а главное, к чистому воздуху, становилась все шире, а сама свобода и вечный ее спутник — пьянящий свежий воздух — все ближе. Наконец искромсанная туша развалилась надвое, и Осси, поскальзываясь в крови и отряхивая с себя ошметки мертвой плоти, выбралась из-под поверженного и чуть не похоронившего ее под собой врага.

«“Долог путь мертвых” — это оно, конечно. Про это говорилось! А вот чтобы сквозь мертвого живому прорубаться… Что-то не помню, чтобы такое было обещано в программе развлечений», — подала голос Хода.

Воняло, как на скотобойне. Да и выглядело очень похоже.

— Надо найти какое-нибудь местечко… В порядок себя привести. — С этими словами леди Кай, вся с ног до головы вымазанная в крови, будто ведьма на шабаше, побрела по мосту. — Если, конечно, у него дружков тут не осталось.

Дружков не осталось. Видимо, не пережили они все-таки нашествия карликов, и поверженная только что тварь была единственным оставшимся в живых победителем в той давней битве.

Мост наконец закончился, и Осси вступила на другой берег.

Далеко слева высилась скала с вырубленным в ней замком. Дорога же, огороженная огромными валунами и щедро усыпанная костями, забирала правее, уводя в сторону от усыпальницы. Громоздившиеся же между дорогой и замком скалы и валуны, разделенные глубокими извилистыми трещинами и провалами, заставляли забыть о коротком пути напрямик. Так что других вариантов, кроме как топать по дороге или рядом с ней, чтобы не тревожить останки поверженной армии, не было.

Вдоль тракта на некотором удалении друг от друга стояли высоченные квадратные и чуть расширяющиеся к вершине столбы, иногда покосившиеся и порядком уже потрепанные временем. Назначение их было непонятно, но кто-то потратил немало сил и времени, чтобы доставить их сюда и украсить ими пейзаж. Проходя совсем рядом с одним из таких столбов, Осси обнаружила, что одна из его сторон полностью покрыта выбитыми на ней письменами. Письмена эти были напрочь незнакомы и никаких, даже смутных, ассоциаций не вызывали. Да и вообще непонятно было, следует ли читать этот текст слева направо, или сверху вниз, либо еще каким-нибудь, более экзотическим способом.

— Видала что-нибудь подобное? — обратилась девушка к Ходе.

«Нет. Такого ничего не припомню».

— Запомни на всякий случай, — попросила Осси и подняла свой живой браслет повыше, продолжая рассматривать старые, местами выщербленные буквы.

«Готово», — сообщила Хода через некоторое время.

Вернувшись на дорогу, Осси побрела дальше, крутя головой по сторонам и выискивая подходящее для привала место. Место, где в относительной безопасности можно было бы привести себя в вид, хотя бы отдаленно подобающий странствующей графине или, на худой конец, искательнице сокровищ, сейчас более напоминавшей измученного непосильным трудом мясника.

Время шло, а место все не находилось. Дорога, зажатая с двух сторон валунами и торчащими между ними столбами, петляла, то удаляясь от разлома на приличное расстояние, то возвращаясь к нему и стелясь по самому краю пропасти. Наконец, сделав очередной резкий поворот, тропа вывела на некое подобие площади. Во всяком случае это было почти ровное, покрытое плитами и почти незахламленное камнями пространство, окруженное с трех сторон круто вздымающимися ввысь скалами, а с четвертой — ограниченное разломом.

— Ну вот, хоть что-то, — сказала Осси, стягивая рюкзак и располагаясь в небольшой нише под нависающими над ней скалами.

На приведение себя в подобающий вид Осси потратила кучу времени, еще большую кучу салфеток и два пузырька с очищающими заклинаниями.

Критически оглядев получившийся результат в маленькое зеркальце, леди Кай вздохнула:

— Все равно как бродяжка…

Хода тактично промолчала.

Закончив с туалетом, леди Кай села на землю, вытянув ноги и, откинувшись спиной на скалу, прикрыла глаза и позволила себе небольшую передышку.

«Кстати, он снова здесь», — задумчиво сообщила Хода.

— Кто снова здесь? — переспросила Осси, глаз, впрочем, не открывая.

«Ну, тот… — Хода замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить. — Тот. Который с глазами. С острова».

— А… Тям? — поняла Осси.

«Ну да, Тям», — согласился Страж.

— И где же он?

«Не знаю. Я его не вижу. Просто чувствую, что он где-то рядом. Его магию трудно с чем-нибудь спутать».

— Наверное, ему печенье понравилось, еще хочет, — улыбнулась Осси.

«Хорошо, если он только печенье кушает…»

— Ты же говорила, что он не опасен. — Осси приподнялась, повернула голову и посмотрела на Ходу, которая, как всегда во время привала, возлежала поверх рюкзака.

«Не опасен вроде…»

— Не нравится мне это твое «вроде»! Скажешь, если он будет поблизости. — Девушка встала.

«Оставь ему печенье», — вдруг попросила Хода.

— Еще чего, самим мало, — проворчала леди Кай, но половину печенюшки все-таки отломила и положила на большой плоский камень. — От нашего, как говорится, стола, вашему…

После чего, нацепив оружие и подхватив рюкзак вместе с Ходой, отправилась к противоположному выходу с «площади». Пересекая пустырь, она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не оглянуться раньше времени. Только уже на выходе, перед тем как завернуть за большой серый, испещренный глубокими рытвинами валун, она обернулась назад, пристально вглядываясь сквозь вечно царящие здесь сумерки.