Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 27

Присутствие на кладбище гончих смерти наводило на самые что ни на есть неприятные мысли. И в частности на то, что кто-то очень неглупый когда-то давно озаботился и таки оставил тут очень серьезную стражу, которая должна воспрепятствовать любому посягательству, так сказать, и пресечь оное самым радикальным способом.

Вторая мысль, которая возникала в связи с этим — не являются ли гончие и те длинношеие твари звеньями одной цепи и различными рубежами обороны усыпальницы? А если являются, то возникал следующий, и очень справедливый, вопрос: сколько всего рубежей насчитывает укрепрайон «гробница Лехорта» и кто их, собственно, обороняет?

Если вспомнить к тому же, что, согласно всем эпосам, дошедшим до наших дней, гончие по земле сами по себе стадами не бродили, а, как правило, все-таки управлялись всадниками, то становилось совсем уже интересно.

— Ну рассказывай, что знаешь, кладезь ты мой бесценный, — обратилась Осси к Ходе.

«И расскажу… — Каждый раз, когда к Стражу обращались за информацией, Хода начинала важничать. — И сразу хочу предупредить, что, как и с саламандрами, тут проверенного ничего нет. Одни только выжимки из легенд…»

— Это понятно, — перебила Осси.

Это действительно было понятно, потому что живьем гончих никто и никогда не видел, и все, что дошло до наших дней, это просто набор мифов и сказок, которые, понятно, не проверишь.

— Мы тут с тобой вообще в каком-то реликтовом заповеднике оказались, — добавила Осси.

«Это точно. Только давай не будем потом с собой еще и эту гадину брать, — попросила Хода. — Хватит с нас саламандр».

— Посмотрим. Ну, давай…

«Так вот, согласно легендам, твари эти не рождались под нашим солнцем и не пришли к нам из-за Вуали. А были они придуманы самим Охентой, когда он озаботился созданием гвардии для переметнувшегося к нему мятежного полуангела, то есть Лехорта… Решив защитить своего нового любимчика от всяких напастей, а заодно, наверное, и желая иметь возможность его контролировать, Охента приставил к нему гвардию из семи раз по семь всадников смерти. То есть ударный отряд во главе с самим Лехортом насчитывал полсотни клинков, каждый из которых стоил в бою десятка полтора обычных бойцов. Сила нешуточная, хотя по нынешним меркам и кажется немногочисленной».

— Да уж, — согласилась Осси и достала из рюкзака подзорную тубу.

«Тем не менее силища это была огромная. Будь уверена — встреться сегодня они в честном бою с гвардией славного нашего Норвика II, я бы, не думая, поставила на всадников. И поверь, не проиграла бы. Тем более что честных боев они не признавали по определению…»

— Ты про гончих давай, — поторопила Осси, подстраивая линзу.

«Даю… И если ты не будешь меня все время перебивать…»

— Буду! — Осси отложила трубу и строго взглянула на свой живой браслет. — Буду перебивать! Потому что у нас, знаешь ли, дорогая моя, диалог для наиболее полного выяснения интересующих меня моментов, а не твое выступление с докладом на тему «Лехорт и его всадники как основная ударная сила в лиловом мятеже». Смотри, отдам тебя в университет лекции читать, там тебе школяры быстро напомнят, где у змеи хвост.

Осси снова потянулась за трубой, а Хода, обиженно помолчав, продолжила:

«Так вот… гончие… Поскольку наш ангел-отступник был очень мобилен, Охенте пришлось создать для новой гвардии достойное средство передвижения. И тогда он сотворил гончих, а всадники, оседлавшие их, после этого и стали именоваться всадниками…»

— Иди ты!

«Да. — Хода сарказма не заметила или сделала вид, что не заметила. — Итак, он создал сорок девять тварей, то есть они были выпущены, если можно так выразиться, весьма ограниченным тиражом…»

— Можно так выразиться, — разрешила Осси. — Тем более что ты уже так выразилась.

«Тварей он создавал старательно и с выдумкой, как и все, что творил, впрочем. Он был очень, знаешь ли, внимателен к мелочам. То есть мелочей для него вообще не существовало. В результате получились эти зверюги, немного похожие на очень больших собачек, но к собакам никакого отношения не имеющие…»

Осси уткнулась в трубу, пошарила взглядом по лабиринту гробниц и выбрала неспешно прогуливающуюся по центральной площади тварь.

Создание, надо сказать, было премерзостное — огромная, размером с небольшую лошадь и действительно отдаленно напоминающая собаку тварь была бледно-лилового цвета с болезненно прозрачной, как бумага, кожей, на которой отвратительным узором выступали фиолетовые вены. Морда у нее была очень длинной и вытянутой, а ушей не было вовсе — вместо них зияли неровные дыры, затянутые молочного цвета пленкой. Губы были такого же цвета, как кожа, и очень тонкие, наверное, чтобы лучше зубки видны были. А зубки, надо сказать, у зверюги были отменные — длиннющие, узкие, как иглы, загнутые внутрь и очень-очень частые. Казалось, что вся пасть состоит из одних только зубов, густо насаженных там в три ряда.

«…магические, а просто…»

— Прости, что ты сказала? — Осси настолько увлеклась изображением, что ненадолго потеряла звук, перестав слушать Ходу.

«Я говорю, что гончие — это обычные, так сказать, твари. Не магические. Это означает, что хотя они и были созданы магическим путем, сами они магией, хвала Страннику, не обладают. Зато они достаточно хорошо вооружены…»

— Вот отсюда поподробнее, пожалуйста!

«Изволь. Во-первых, зубы. Они не ядовитые, по счастью, но поскольку эти милые зверюшки в еде очень неразборчивы и жрут все что ни попадя, то укус их почти наверняка вызывает заражение, просто от грязи. Не говоря уж о том, что зубки-то очень неслабые. Да и много их…»

Осси снова перевела взгляд на зубы твари. Да уж… что и говорить… Такой не то что палец в рот не клади, но и близко лучше не подходить.

«Во-вторых, лапы. Лапы у них мощнейшие. Удар убивает наповал, так что от них тоже лучше держаться подальше…»

— От них вообще лучше держаться подальше. И не только от зубов и лап, а от всех целиком, — сказала Осси, разглядывая мощную трехпалую ступню с толстенными бордовыми когтями, насаженную на гору бугристых мышц, называемых у этой твари лапой.

«В общем, ты права: лучше держаться на расстоянии и не забывать, что у этих милых созданий есть еще и хвост!»

Хвост — это была отдельная песня! Причем те, кто эту песню прослушал до конца, отправились прямиком за Вуаль безо всякой визы и прочих бюрократических проволочек. Представьте себе полутораардовый хвост, толстенный, как бревно, и покрытый к тому же острыми, как бритва, пластинами. А на конце еще и острейший трехгранный шип.

«Их кожа кажется очень тонкой и…»

— Это не так?

«Совсем не так! Обычный клинок разрубит, конечно, но только если бить со всей дури. С Гасителем, конечно, будет проще…»

— Ну хоть тут повезло. Что еще?

«Еще они очень быстры, ловки и замечательно прыгают. Далеко и высоко…»

— Хорошо хоть, не летают!

«Не говори! — согласилась Хода. — В общем, подытоживая, гончие — это идеальные высокоскоростные, почти неутомимые машины для убийства и последующего пережевывания живой плоти. К тому же они обладают невероятной регенерацией…»

— То есть их не убить?

«То есть их не поранить. Царапины зарастают почти мгновенно, а глубокие порезы для них — те же царапины. Их можно расчленить. Новые головы, милостью Странника, у них пока не отрастают!»

— А лапы?

«Лапы тоже».

— И на том спасибо!

Осси отложила трубу и посмотрела на Ходу.

— Ну и что ты посоветуешь? Я так понимаю, что простым удалым наскоком с непременным размахиванием мечом, пусть даже Гасителем, мы мало чего добьемся.

«Ну чего-то добьемся, конечно, но в конце нас сожрут».

— Я примерно это и имела в виду.

«Тогда есть два других пути…»

— Накрыть их всех разом, а потом уже, размахивая мечом, добить тех, кто задержался по эту сторону Вуали…

«Либо разделить их, а потом кончать по отдельности. Если по отдельности, то шансы справиться с ними у тебя, да еще с таким помощником, есть».